Новости

Хищника вел по проспекту Ленина неизвестный мужчина.

Мама дошкольницы успела отдернуть дочь и льдина ударила по плечу ребенка.

Мило улыбнулись и поздравили с 23 февраля.

Праздничные выходные на День защитника Отечества будут аномально теплыми.

С 23 февраля свердловские гаишники переходят на усиленный режим работы.

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Я все помню и ни о чем не жалею

21.01.2006
В большой мир цирковой артист Александр Фриш вышел с улицы Нагорной, что в Еманжелинске

Лидия САДЧИКОВА
Челябинск

Десять лет назад мы беседовали с Александром Фришем в столичном цирке на Цветном бульваре, и он удивлял меня своей непринужденностью, странной странностью, когда не понимаешь: он нарочно так себя ведет, чтобы веселее было, или это часть натуры? Но понимать и не хочется, потому что общаться с Фришем - одно удовольствие. Он без жалости готов тебе отдать все секреты своей небеззаботной, но радостной жизни. Мысли путаются с эмоциями. Он и в речах эквилибрист: жонглирует словами, словно бутафорскими кирпичами, с которыми прославился как жонглер-эксцентрик по всему свету. Ну так вот, Саша, Александр Владимирович, и в свои без малого 55 ничуть не остепенился.

В большой мир цирковой артист Александр Фриш вышел с улицы Нагорной, что в Еманжелинске

Лидия САДЧИКОВА

Челябинск

Десять лет назад мы беседовали с Александром Фришем в столичном цирке на Цветном бульваре, и он удивлял меня своей непринужденностью, странной странностью, когда не понимаешь: он нарочно так себя ведет, чтобы веселее было, или это часть натуры? Но понимать и не хочется, потому что общаться с Фришем - одно удовольствие. Он без жалости готов тебе отдать все секреты своей небеззаботной, но радостной жизни. Мысли путаются с эмоциями. Он и в речах эквилибрист: жонглирует словами, словно бутафорскими кирпичами, с которыми прославился как жонглер-эксцентрик по всему свету. Ну так вот, Саша, Александр Владимирович, и в свои без малого 55 ничуть не остепенился. Этакий вечный мальчишка.

-- У каждого человека наступает момент, когда, образно говоря, пора "уходить из большого спорта", - начал Александр, не дожидаясь моего вопроса. - Вообще-то я никогда не думал, что пришел в цирк навсегда. Тем более, что я воспринимал его не как работу, а как ежедневный праздник. (У меня в жизни уже было такое: с группой "Ариэль" мы не работали - устраивали праздник вокруг, разукрашивали жизнь). Наша бабушка-немка Эдельтруда Эрнестовна Штельцер, как только мы научились ходить, а потом плавать (это было важно для нее), приготовила мне, сестре и брату по маленькому рюкзачку, где были вещи первой необходимости. Жизнь научила ее и деда хватать рюкзак и бежать. От Гитлера, от Сталина. И она сказала: "Может, вам, ребята, никуда не придется бежать. Но этот рюкзачок всегда должен быть под рукой. Для путешествий". И мы с детства уяснили, что главное в жизни - это путешествия. Думаю, что метафора сегодняшнего дня - чемодан. Раньше мы были привязаны к прописке, к дому, к друзьям, а сегодня открылась возможность ездить по миру. Но мы в этом чемодане несем не только зубную щетку и белье, но и наши мечты, наши победы, поражения, беспокойство за то, что происходит вокруг. Что в этом "чемодане" - зависит от личности. Каждый туда складывает что-то свое.

-- Вы не путаете путешествия во времени и пространстве?

-- Это связано. Все вместе - путешествие по жизни. Скажем, ты переходишь из страны детства под названием город Еманжелинск и волею судьбы попадаешь в Австралию, где была моя первая гастроль. Но из детства я еще "переехал" и в юность и по дороге на всех перекрестках встречался с разными людьми. Рюкзак-то условный, не обязательно с ним ехать на Канарские острова. И говорю я не о средствах передвижения, а о его сути. Если тебе запретили путешествовать где-то, путешествуй в своей квартире, по своему огороду, и каждый день ты будешь открывать для себя новое. Но самое главное - выходить и идти. Переступать порог самоограничений. Вот о чем речь.

Я никогда не думал о пенсии: дескать, выйду на заслуженный отдых, построю себе дачу. Но праздник с цирком закончился, я отработал там 20 лет, и однажды мне жена говорит: "Тебе нужно снять с головы свой барабан, поставить в угол моноцикл". У нас дома стояла старая металлическая клетка, птички давно улетели. Жена взяла мои цирковые башмаки, повесила в эту клетку и закрыла. Первые три дня было трудно. Как! Не ходить в цирк?! Теперь я иду туда как зритель, с огромной любовью. Захотел - поехал на день рождения к Олегу Попову, пришел в Брюсселе к нему в шапито. Для меня цирк остался не трудоемким процессом, а светлой мечтой, снаружи и внутри которой я был и есть. Но сейчас новый этап в моей жизни. Оказывается, столько открывается возможностей, когда ты свободен в субботу и воскресенье. Я начал заниматься модой. Раньше считал: "Какая разница, во что одеваться: джинсы, майка - лишь бы попроще". Это от лени. Как только человек задумывается, что он надевает, он понимает, что важно все: подбор цвета, гармония тканей. Не обязательно иметь большие деньги, чтобы одеваться модно. Меня же сегодня интересует не сама одежда, а дефиле для моды прет-о-порте и от кутюр. Интересует как режиссера-постановщика. Летом мы работаем в Нью-Йорке, зимой - в Австралии, потому что там лето, весной, разумеется, в Париже, а осень мы встречаем в Коньково, это самое высокое и самое потрясающее место в Москве. Проснешься рано утром, откроешь окно, а за окном - осень в Коньково.

-- Саша, а "мы" - это кто?

-- Я, моя жена и мои друзья.

-- Мода - это что, ваш бизнес?

-- Нет, это увлечение, которое, впрочем, постепенно превращается в бизнес. Что такое бизнес, я знаю с детства. В Еманжелинске у нас был курятник, кур голов 200, и мы с моими родителями продавали сырые и вареные яйца. У каждой семьи на нашей улице Горной был свой "бизнес". Семья Липс разводила овец и шила тулупы. Фаненштель имели коров, коз и производили молоко, кто-то - овощи. Соседи у нас покупали яйца, мы у них - молоко и так далее. И каждый на нашей улице знал, кто и чем занимается. Это было и средство для существования, и увлечение.

Так вот о моде. Сегодня в моду пришли детали клоунского костюма. Если мы откроем книгу Чарли Чаплина, посмотрим его фотографии, поймем, что мода возвращается. В то время весь Лос-Анджелес был одет, как он. Он был потрясающе моден. А русский актер Юл Бриннер, который играл главную роль в "Великолепной семерке"! Его походкой ходил весь Нью-Йорк. Сегодня люди говорят: "Будем одеваться, как Жан Поль Готье или Карл Лагерфельд". Но это дизайнеры, у них свое мировоззрение. Меня же интересует цирковая подача дефиле. Например, мой любимый дизайнер бельгиец Дриз ван Нутен, устраивая показ, варит тыквенный суп, он вообще любит готовить. И вот по обеим сторонам большого подиума сидят по 500 человек. И он перед началом дефиле всех угощает супом, потом с подиума снимается целлофан, и начинается шоу.

-- То есть вас мода интересует как шоу? Не как процесс одевания?

-- Не одевания и не раздевания. Это целый цех, где стилисты делают одно, дизайнеры - другое, технологи по тканям - третье. И есть те, кто занимается дефиле. Оно идет от 7 до 15 минут, не больше. Но это целый спектакль, начиная от дегустации супа до разнообразных походок моделей и их макияжа. Меня интересует сегодня такая вот концентрация информации.

Еще, когда у меня есть время, я участвую в "Сноу шоу" моего друга Вячеслава Полунина, мы возим его по миру и работаем как исполнители. Это шоу о страдании одинокого человека было сделано и впервые показано в Челябинске возле памятника паровозу, в ДК ЖД. Символ этого шоу - уходящий паровоз, прощание на перроне. Потрясающая история. И я не устаю удивляться зрительскому восприятию. Мы недавно были на гастролях в Тель-Авиве, Риме, Детройте, Нью-Йорке. Так люди по часу стоят и не уходят. Они не хотят прощаться с тем ощущением, которое задело их. Это все мне очень близко: падающий снег, пурга и человек, переживший страдание. Мы со Славой Полуниным часто переворачиваем страницы прошлого. Наверное, через страдания оно воспринимается дороже, острее, тоньше.

Потрясающий случай остался у меня в памяти на всю жизнь. Когда мы выгоняли коров и коз в табун, однажды соседка спросила у мамы: "Анастасия Ивановна, а что это ваш муж Фриш всегда веселый, хоть и не пьяный?" Люди удивлялись, почему не печалится человек, которого выслали по немецкой принадлежности на Урал, в шахты. Но они с мамой были такие счастливые. Встретились два одиночества - русское и немецкое.

-- И что ваша мама соседке ответила?

-- Она пошутила: "Знаете, у него не все дома". Тогда СМИ работали не очень, но эта "новость" быстро облетела всю нашу улицу. И соседи внимательно так присматривались к нашему папе и вообще к нашему веселью. Как-то он мне заказал купить для него в Америке большие барабаны "конго", я привез и спрашиваю: "Папа, зачем они тебе?" Он говорит: "Представь, стадо идет по улице, а я на этих "конго" играю в ритме уходящего стада. Я уверен: будут повышаться удои молока". Кстати, на нашей улице папа не один был такой веселый. Там жили люди разных национальностей, и улица была музыкальной. Липс играл Баха, под звуки классической музыки шли коровы, после этого коровы лучше доились. А сейчас Фридрих Липс играет с Башметом.

-- Ваш отец по-прежнему не боится казаться смешным или странным, живет, как считает нужным?

-- К сожалению, уже не живет. В позапрошлом году отец умер. Упал с табуретки, когда полез (в восемьдесят-то лет!) в четыре часа утра закрывать вьюшку у печки. Даже смерть, прости господи, "веселая".

-- Видимо, его веселость генетически вам передалась.

-- Наверное. Когда были в Риме, я нашел на помойке старый велосипед, отремонтировал его и ездил по вечному городу. То есть я веду себя, как чувствую. В Европе и в Париже, в частности, таких "сумасшедших" много. Они разукрашивают жизнь. Не боятся, что над ними будут смеяться. Мой педагог, великий мастер Вячеслав Борисович Бокарев (потрясающе светлый был человек) говорил нам, студентам Челябинского института культуры: "Самое главное - не позволять никому украсть твою мечту". Он никогда не давил на нас, не разрушал наши иллюзии, очень бережно регулировал наше становление. И главное, чему он нас научил как будущих режиссеров - режиссировать свою жизнь.

-- А у вас есть ученики?

-- Ученики должны сами появиться, нельзя просто так стать учителем. Язык дан человеку для того, чтобы скрывать свои мысли. Кого-то учить - значит, влиять на чью-то судьбу. Это большая ответственность. Бывает, я веду мастер-классы. С Фридрихом Липсом мы провели осенью минувшего года фестиваль детских гармошек в Еманжелинске - самый короткий фестиваль, он идет сутки, и дети играют все это время. Но повседневная педагогическая деятельность - не моя стезя.

-- Что скажете о ваших собственных детях? Говорят, они у вас по всему свету. И жены в каждой стране.

-- Это шутка, наверное. Нет. У меня одна-единственная жена. Она русская по натуре, а по происхождению француженка. Училась в России, так что знает русский язык, а меня говорить по-французски учила еще моя бабушка Эдельтруда Эрнестовна Штельцер. Песня "Я все помню и ни о чем не жалею" из репертуара Эдит Пиаф была девизом ее жизни. Да и моей тоже.

У жены сын, и у меня тоже, они взрослые ребята: 18 и 27 лет. Мы не влияем на их судьбы. Понятно, что каждого ребенка нужно направить, показать, научить. Но до какого-то определенного момента. Есть очень хороший принцип: помогать детям до 15-16 лет, а дальнейшую свою судьбу они определяют сами. Это правильно. Но это уже другая тема.

Комментарии
Комментариев пока нет