Новости

По словам сына актера, Караченцов попал в аварию в Щелковском районе Подмосковья.

По предварительной информации, причиной ЧП стало короткое замыкание электропроводки.

Инцидент произошел около 14:30 около пешеходного перехода на перекрестке Комсомольского проспекта и улицы Пушкина.

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

Loading...

Loading...




Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

"У меня другая память"

02.02.2006
Первая жена Владимира Высоцкого выпустила книгу воспоминаний

Иза стала Высоцкой 25 апреля 1960 года, когда вышла замуж за учившегося двумя курсами младше Володю Высоцкого. Выпускница МХАТа, она работала во многих театрах Советского Союза. Причудливым изгибом судьба занесла ее на Урал, в Нижний Тагил. Думала, на год, оказалось - навсегда.
Пожалуй, последней из всех, знавших Владимира Высоцкого, она решилась написать книгу, предпослав ей эпиграф: "Когда я чувствую твой взгляд сейчас, сегодня, мне кажется, что я хорошею".

Первая жена Владимира Высоцкого выпустила книгу воспоминаний

Иза стала Высоцкой 25 апреля 1960 года, когда вышла замуж за учившегося двумя курсами младше Володю Высоцкого. Выпускница МХАТа, она работала во многих театрах Советского Союза. Причудливым изгибом судьба занесла ее на Урал, в Нижний Тагил. Думала, на год, оказалось - навсегда.

Пожалуй, последней из всех, знавших Владимира Высоцкого, она решилась написать книгу, предпослав ей эпиграф: "Когда я чувствую твой взгляд сейчас, сегодня, мне кажется, что я хорошею".

Небольшого формата и скромного тиража книга вышла в издательстве "Молодая гвардия" в серии "Библиотека мемуаров".

-- Иза Константиновна, что заставило вас написать книгу?

-- Отчасти то, что уходят те, кто - общая молодость. Молодость, связанная со мной и с Володей. Уже давно близкие люди говорили, что мне нужно что-то написать: "Ты должна, ты обязана, образ Высоцкого искажается. В основном - сколько пил, где пил и с кем. Немыслимо публиковать историю болезни, медицинские справки. Любой человек выглядит плохо в реанимации. Среди многочисленного написанного много вранья. Я про себя столько начиталась. Судиться - бессмысленно: скандал только выгоден. Словом, уговорили.

Но я не писатель. К тому же, мне казалось, что писать о таком сложном, многообразном и удивительном человеке, как Володя, должен равный по таланту человек. А у нас дистанция огромная. И я не могу себе это позволить. Как все остальные пишут, мне не нравится. Кроме единственного - Михаила Шемякина. Когда я его читаю, вижу живого Володю. Совпадают ощущения его подлинности. Тем не менее, я попробовала, написала несколько страничек, в Москве сказали: пиши дальше. Получилась маленькая книжечка, вышедшая в "Молодой гвардии".

-- Вы писали книгу о себе?

-- Да, потому что, рассказывая о своей жизни, я не могу не писать о Володе. Это то, что остается на всю жизнь. Мы были с ним почти детьми. Почти равными. Потом уже стала актрисой, появились роли в театре, рецензии и даже очень хорошие. А Володя был еще студент. И ведь никто не знал тогда, что получится из этих детей.

Он очень талантлив и необыкновенно прекрасен как человек - такой доброты, такой души распахнутой. Пил? Да, пил - это беда, горе. Но было ведь и творчество, репетиции, о чем очень хорошо пишет Алла Демидова. И мы с ним до нашей последней встречи в 1976 году оставались близкими людьми. По духу. Мы никогда не встречались равнодушными. Нас ничего не разъединяло.

-- Почему вы остались Высоцкой?

-- Мы вместе за руку ходили подавать заявление на развод. И договорились так. А потом я была уже в театре известна под этой фамилией. И привыкла. Это моя фамилия, фамилия моего сына. Я к ней спокойно отношусь. Фамилия принесла мне много доброго и много недоброго. Некоторые говорили: какая она артистка - ходят на Высоцкого. Да пока Володя был жив, никто и не интересовался, а его ли я жена. Когда умер - да, начали. Даже в очереди за селедкой спрашивали.

-- Не сочтите вопрос бестактным, но сколько вы были вместе? Хотя, мне кажется, я знаю ответ:

-- Этот вопрос самый неприятный. Во многих биографических справках все четко: первая жена - поженились тогда-то, развелись тогда-то. Первый ребенок, второй: Нельзя так документировать жизнь. Володя перешел на третий курс, я уехала работать в Киев, ездили друг к другу. Приезжали на день, на два. Молодость! У него вся жизнь так получилась. Со мной и не со мной. С Мариной Влади - тоже бесконечные поездки и еще большие расстояния. Не было стационарной семьи. Чтобы приехать студенту в Киев, приходилось разгружать вагоны, сниматься в ночной массовке. Володя не мог приехать без подарка. Он вообще - человек дарящий.

Потом был Ростов, потом: Почему мне трудно ответить на вопрос: "Сколько вы были вместе"? Встречались, расставались. Почти всегда спонтанно, случайно. Никогда не перезванивались. Я приезжала в Москву, выходила на перрон и точно знала: Володя в Москве. Или чувствовала, что Москва пустая. И точно - его в городе не было. До последних дней была связана с его родителями. С Ниной Максимовной виделась последний раз за несколько дней до ее смерти.

-- День рождения Владимира Высоцкого, день его ухода - сокровенные даты?

-- Раньше я все время ездила в Москву 25 января и 25 июля. Собирались у Нины Максимовны. Сначала было очень много народу, не протолкнуться. В прошлом году ее уже не было, и не стало этого места. На кладбище пришла поздно, народу много, все уже слегка помянувши, пели песни, читали стихи. Здесь всегда шумно и людно, никогда не получается сесть просто на скамеечку и тихо посидеть, помолчать. Там всегда, как на майдане. Нет покоя.

-- Ваша любовь была безумной, сумасшедшей?

-- Безумной? Наверное, я бы так не сказала. Прожив жизнь, не монашескую, а нормальную человеческую, я понимаю, что самое важное, самое дорогое - это слиянность. Когда человек становится родным. И тогда за него страшно. И это очень тяжело. Когда нелюбимый опаздывает, вы думаете: какой он необязательный, мерзкий. А если задерживается любимый, в вашем мозгу носятся страшные картины самого плохого и ужасного. Накал этого страха огромен. А Володя был рисковый человек, за него всегда было страшно. Это ощущение родства некровного, а более высокого:

-- :подчас необъяснимого:

-- :Совершенно необъяснимого. Это то, что я называю загадкой и не знаю, как описать. Эффект присутствия. Присутствия чего-то привычного. Не галлюцинация. А нормальные ощущения. Память. Когда помнишь не дату, а запах, осязательность прикосновения. Когда я бывала у Нины Максимовны, один день непременно отдавался мне. Никто не приходит, мы - вдвоем, ничего не вспоминаем, просто говорим, пьем чай. Это наш с ней день. И как-то она, перебирая вещи, говорит: "Не стираю Володину рубашку, она еще пахнет им". Это понимаете, другая память. Она пронизывает, и ты с этим живешь.

-- Как складывались ваши отношения с его стихами?

-- Наизусть почти ничего не знаю. У меня не получается читать их. Внутренне не получается. Это очень мужские стихи. У меня, конечно, много книг Володиных. Глубину, масштаб его дарования постигаю по сей день. Для меня он был мальчик. Родной, любимый мальчик, мужчина. Даже не актер, не поэт, а родной человек. И только постепенно, после развода, после многих лет, до меня стало доходить, что это огромного масштаба личность. Увидев его Гамлета, поняла весь его внутренний трагизм. Как всегда - большое видится на расстоянии.

-- Ваш Володя Высоцкий ведь совсем другой, чем знала его вся страна?

-- Конечно. Он всегда знал, чего хочет. У него не было расплывчатых состояний: куда бы нам пойти или что бы нам поделать. Стремительный, точный человек, просыпавшийся сразу, не валяясь. Тот мужчина, который брал за руку и вел. Он был очень великодушен. Я никогда не слышала от Володи ни одного дурного слова ни о ком. Даже когда его предавали. Он был больше нас, а мы этого не понимали. Это не приспособление, а редкая способность видеть в каждом человеке доброе, хорошее. Хотя его унижали и били. И, возможно, его срывы были продиктованы болью сердечной, потому что в нем было так много любви. И ее хватало на всех. Кого он больше любил? Да всех. Он любил меня, Марину, еще кого-то. Ну, любил он! Его хватало. У нас не хватало столько любви отдать ему, а у него хватало.

Наталья ПОДКОРЫТОВА

Комментарии
Комментариев пока нет