Новости

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Виновный сын

27.04.2006
Сергей Мирошниченко о жизни, смерти, Путине, Челябинске  и "Рожденных в СССР"

Айвар ВАЛЕЕВ
Челябинск

Сергей Мирошниченко приехал в Челябинск на Герасимовский кинофестиваль. Кажется, среди встреч и событий этих дней для него важнее всего была эта - в учебном театре академии культуры. Знаменитый кинодокументалист представлял челябинским студентам работы своих студентов из ВГИКа. Мне показалось, главное происходило между показами. Сергей Валентинович как-то особенно, по-отечески говорил с ребятами.

Сергей Мирошниченко о жизни, смерти, Путине, Челябинске и "Рожденных в СССР"

Айвар ВАЛЕЕВ

Челябинск

Сергей Мирошниченко приехал в Челябинск на Герасимовский кинофестиваль. Кажется, среди встреч и событий этих дней для него важнее всего была эта - в учебном театре академии культуры. Знаменитый кинодокументалист представлял челябинским студентам работы своих студентов из ВГИКа. Мне показалось, главное происходило между показами. Сергей Валентинович как-то особенно, по-отечески говорил с ребятами. Будто для него было важно донести какую-то важную мысль. И они, в свою очередь, слушали тоже по-особому, благодарно. А ведь немногих людей сейчас интересно слушать. Хотя выступающих хоть отбавляй.

-- Сергей Валентинович, у нынешних ваших студентов во ВГИКе есть какая-то доминирующая поколенческая черта?

-- У меня это второй курс. Не хочу обижать моих первых ребят, которые закончили институт три-четыре года назад, но они были поколением проигравших, обреченных. Изначально не верили, что могут сделать что-то большое - и в кино, и в жизни. Причем многие из них очень одаренные люди, но им как будто не хватало воли. А вот сегодняшние ребята - немножко герои. Плюс к этому в них очень сильны, на удивление, левые политические тенденции. Видимо, маятник дошел до какого-то предела. Либеральная (искаженная в нашей стране) консервативная идея воплотилась в таких чуждых реальному консерватизму идеях, как чрезмерно сытая жизнь, бравирование роскошью. Как ни странно, для детей этих богатых людей актуальна философия социальной справедливости. Я думаю, что именно это поколение приведет нашу страну к реальной демократии, когда появятся две явно выраженные политические доминанты: консервативная идея и идея социальной справедливости. Эти два центра будут стабилизационным началом в стране.

-- Но сами-то вы человек не левых убеждений, так?

-- Сам я, конечно, не левый. Но допускаю это все и хочу, чтобы это было. Потому что когда что-то зажимают и давят, это прорастает уродливыми плодами. Ведь "оранжевая революция" на Украине - это не только чьи-то происки, но и взрыв - часть молодежи пришла протестовать против чего-то в обществе, что ей не нравилось.

-- Вы политизированный человек?

-- Я всегда интересовался политикой. Мне-то понятно, откуда это у меня - мой отец был историк. Правда, он был социалист по убеждениям. И он мне всегда говорил, когда мы с ним спорили: "Вы по-строите индусский капитализм". "И что плохого?" - отвечал я. "Но у нас холодно, на улице спать тяжело". Мне кажется, что мы медленно, но верно сейчас хотим страну привести к такому капитализму. Но холодно у нас! Если всех людей задавить налогами на жилье и выбросить на улицу, то мы прямиком приведем их к революции.

-- Недавно телевидение показало два ваших фильма - о Георгии Жженове и Юзе Алешковском. В этих лентах как будто не видно режиссера:

-- У меня был давно задуман такой цикл, я его внутренне называл "Великие зеки ХХ века". Начиная с Оболенского, снимал тех людей, которые прошли через какую-то личную катастрофу. Солженицын, Жженов, Алешковский. Я сознательно выстраивал эти фильмы как монологи. Живое слово Солженицына, обращенное к зрителю, воздействует не меньше, чем цитаты из "Архипелага ГУЛАГ". Сейчас мне не хватает знания того, что думал Булгаков по поводу происходившего в его время. Или вот, думаю, нам очень не хватает прямой речи Чехова. Конечно, есть письма, дневники, но мы не слышим их интонации, голоса, когда эти люди доносят собственные беды сами и размышляют о них:

-- В прошлый свой приезд вы обещали челябинцам показать очередную, третью серию из проекта "Рожденные в СССР". Этим ребятам сейчас, кажется, по 21 году?

-- Да, им 21. Показать не успел, потому что сейчас как раз заканчиваю монтаж этой серии. Не хочу загадывать, но обязан к концу мая все сдать. Потому что после этого ухожу на большую серьезную работу. Это будет игровой исторический кинофильм:

-- Проект "Рожденные в СССР" предполагает, что кинодокументалисты будут вести этих ребят по жизни до 70, кажется, лет. И, очевидно, в какой-то момент вам нужно будет передать картину в другие руки. Мы все в принципе знаем, что смертны. Но в вашем случае эта мысль обрастает осязаемыми обстоятельствами. Как вам с таким ощущением живется?

-- Знаете, я человек верующий. Конец земной жизни меня пугает лишь тем, чтобы я не сделал за это время людям много гадостей. Чтобы мне не пришлось потом за это отвечать. При любом раскладе. Как там, у индусов, - чтобы не превратиться в какую-то дрянь ползучую. У мусульман, христиан свои варианты. Я абсолютно спокойно отношусь к смерти. Ведь смерть страшна только для тех, кто остается. Человек ушел - и стало пусто. Вот ушел Георгий Степанович, и я больше не могу с ним поспорить, он мне никогда уже не позвонит и не скажет: "Сергей, ты такой-сякой, забыл старика:" Это самое страшное. А я больше думаю о тех вещах, которые есть на Земле. Я должен сколько-то отдать ученикам. Помочь своим детям. Если уйду раньше жены, сделать так, чтобы у нее было все в порядке. Что-то отдать городу своему, стране. Что-то сделать в меру своих способностей в кино. Подготовить преемника для "Рожденных в СССР". Я часто думаю о том, что нужен очень толковый человек, который бы любил этих людей. Чтобы он ни в коем случае на них не делал карьеру.

-- О чем бы вам хотелось сделать фильм сейчас, в данную минуту?

-- О слепоте общества. О слепоте и движении в пропасть. Один товарищ рассказывал мне, что более свободного и чудного общества, чем в бывшей Югославии накануне краха этой страны, нигде в мире не было. Эти люди не строили коммунизм, у них было общество социальной справедливости, много свободы, солнца, жили обеспеченно. Могли ездить работать за границу. Но они не задумывались о глобальных подводных течениях, которые могут превратить все это в прах.

-- А как об этом можно задуматься?

-- Надо думать. Вот вам пример слепоты по отношению к природе: по берегу Байкала тянут нефтепровод. Последняя фраза Юза Алешковского в фильме - о цивилизации, которая движется прямо к пропасти, и движется очень быстро. Но культура не может идти вперед, она может двигаться только вверх и вниз. Культура находится в противоречии с цивилизацией. Это противоречие разрывает любого человека на две части. Как только мы разрушим стержневую часть культуры каждого народа, произойдет катастрофа. Юз Алешковский позвонил недавно и рассказал анекдот. "Последнее слово техники? - П:.ц". Конец. Это говорит человек, живущий в Америке, не ретроград и не глупец. Что не нравится некоторым людям у Солженицына? Не то, что он "националист" или что-то подобное. А то, что он призывает к самоограничению. Он говорит: пользуйтесь стольким, скольким вам нужно, поделитесь с людьми. И это вызывает безумное раздражение.

-- Но сегодня у нас продвигается такая мысль: народ устал от политики, от пестроты идей, хватит спорить - работайте, насыщайтесь и развлекайтесь.

-- Работать, конечно же, надо. Но всем. Нельзя людей объединить идеей: вы работайте и терпите. Потому что часть людей живет хорошо, ничего не делая, и не собирается терпеть и делиться. И хочет заставить работать других. Если сделать нынешних молодых рабами, то это будут обиженные рабы, как называл их Бердяев.

-- А в чем смысл этой фразы Бердяева про обиженных рабов? Мне показалось, вам важно было ее донести до молодых челябинцев.

-- Люди делятся на виновных сынов и обиженных рабов. Виновные сыны - те, кто помогает созидать и берет ответственность на себя. Они не будут все время кивать на власть, что она вот такая-этакая. А постараются эту власть чуть-чуть поправить, сделать так, чтобы она стала подвластна людям. Везде власть подвержена коррупции и нарушает законы.

-- Вы делали фильм о Путине, когда он был еще премьер-министром. Встречались, наблюдали за ним. Сейчас его второй президентский срок подходит к концу. Как вы думаете, он может поддаться искушению остаться?

-- Мне кажется, он человек очень серьезный и прагматичный. И не думаю, что он будет настойчиво цепляться за власть. Кроме этого, помню по тем нескольким дням, я обратил внимание, что он очень много работал, причем не на камеру. Он читал каждую бумагу, которую ему дают в руки. Читал быстро, по диагонали. Мы заходим в госпиталь, и сразу изо всех углов выбегают какие-то люди и несут бумаги. Не обязательно связанные с этим госпиталем. И это буквально в какие-то секунды. Он реально "видит поляну". Я думаю, он очень добросовестный чиновник, руководитель. Он наверняка устал за эти восемь лет, и не думаю, что он будет сильно рваться, чтобы продолжать такую жизнь.

-- Наверное, вам интересно было бы закольцевать сюжет: один фильм о том, как человек становится президентом России, другой - о том, как расстается с властью.

-- Мне этот образ, конечно же, интересен. Я бы хотел иметь возможность сделать фильм о нескольких последних днях этого человека в Кремле. Но всегда нужен сюжет. В первом случае он был. Достаточно молодой на то время человек попадает в определенные рамки, и должность лишает его свободы. Я думаю, об этом была картина.

-- А теперь он, видимо, усталый?

-- Не обязательно. Возможно, он будет чувствовать себя человеком, выполнившим определенную задачу. Я думаю, есть ряд вещей, за которые он может себя похвалить. Ну, например, он вернул обратно государство - при Борисе Николаевиче государства как такового не было. Он разбудил в молодом поколении чувство патриотизма. Такого еще лет девять назад не было, хорошо помню. Причем это я вижу по своим детям, они даже более патриотичны, чем я. Он пытается направить энергию и ресурсы на созидательные нужды. Это называется сейчас "нацпроекты". Если бы еще не было ужасного бюрократического аппарата, нацеленного только на разграбление. Чувство слепоты у этих людей колоссальное, а чувство самосохранения минимальное. Вообще у меня такое ощущение, что часть этой бюрократической "элиты" уже мысленно сбежала. А это и есть слепота. Так было, кстати, и в 1917-м: Я думаю, Путин многое сделал в тех рамках, которые существуют. Я отношусь к нему сейчас лучше, чем когда начинал снимать фильм:

-- Я знаю, у вас есть еще одна давняя и благородная мечта - снять фильм о родном городе:

-- Да, есть. И буду откровенным с вами, я несколько раз подходил к этому вопросу. Но каждый раз понимал, какая большая и серьезная ответственность надо мной. Потому что о Матери и о Родине нужно снимать один фильм. И снимать очень хорошо. Лучше вообще не снимать, чем кое-как. Я думаю, Челябинск созрел для такого фильма. И это может быть нечто большее, чем просто кино. Вот Бабель написал об Одессе, и там стало модно говорить так, как говорят герои в книге. И город сложился постепенно из книги. Точно так же, как фильмы о революции и блокаде оказали очень серьезное влияние на образ питерского человека. Или картины о Нью-Йорке:

-- Это замечательно, что может возникнуть такой образ Челябинска, который способен влиять на сознание наших земляков. Но на чем строить мифологию, душу Челябинска или Южного Урала в целом?

-- Это непросто. Мой фильм будет и о прошлом, и о нынешнем дне. Что меня всегда радовало в Челябинске - это был глубоко интернациональный город. Случились вещи, которые связали этих людей какой-то странной судьбой. Ведь здесь, на Южном Урале, если слой за слоем вскрывать, можно дойти до таких глубин, что они могут быть древнее, чем в Новгороде.

-- Вы Аркаим имеете в виду?

-- Ну да, в том числе. А с другой стороны, этот город сложился в ХХ веке, он ребенок индустриального взрыва. Здесь возникла мощная техническая интеллигенция. Каждый народ, который жил здесь, выделил из своей среды наиболее выдающихся людей. Кто-то приехал на Южный Урал. Эти гении технологии собирали вокруг себя среду, которая прирастала гуманитарной интеллигенцией:

-- Фильм будет на основе сценария нашего кинодраматурга Виктора Петрова?

-- Да, такой сценарий существует. И есть еще масса другого материала, например серия книг "История людей", где собраны замечательные воспоминания простых южноуральцев. Этот материал очень полезен для меня. Я буду готовиться, возвращаться к тому, что написал Виктор Петров.

-- А вы можете хотя бы контурно обозначить образ будущего фильма?

-- Пока я не хотел бы на эту тему много говорить. Я хочу только сказать, что это будет мое личное восприятие города. А если оно сумеет затронуть и других людей, если я смогу дать сценарий абсолютно разным людям и они будут смеяться и плакать, как мы это делаем, допустим на "Амаркорде" Феллини, то вот тогда я буду уверен, что нужно браться и делать. Я верю, что существует провидение. Вижу разрозненные эпизоды, но все это должно сложиться в цельную историю, в которой кто-то узнает своего отца, деда, друга. И молодой современный человек узнает себя.

Ключевая сцена из прошлого у меня уже есть. Сталинский двор, замкнутое пространство, ночь. Из окрестных домов выходят люди, все до одного, и ждут. И вот появляется точка на небе, это спутник. Все кричат: "Ура!" Я помню рядом с собой отца, он не видит - слепой. Но он тоже здесь. Вокруг ликование и удивительное чувство единения. Все обнимаются. Это победа победителей в войне. Какая-то очень важная победа для всех. Я очень хорошо помню это чувство:

-- Сергей Валентинович, уж коли заговорили о чувствах, об атмосфере, скажите, во время съемок какого вашего фильма вам сейчас бы хотелось оказаться?

-- Во ВГИКе, на втором курсе мы пошли снимать мое первое кино. Я, мальчик из провинции, без связей, вдруг получил пленку, камеру. Поставили ее с оператором на штатив и снимаем первый кадр. В этот момент в душе мешаются самые разные чувства - восторг, сомнения, открывающиеся возможности. Шел снег, мы снимали специально длиннофокусным объективом так, чтобы каждая снежинка превращалась в кольцо. И потом на экране мы видели, как люди идут сквозь эти кольца:

Сергей МИРОШНИЧЕНКО самый известный современный российский режиссер-документалист. Родился в 1955 году в Челябинске. В 1983 году окончил ВГИК. Автор около 30 картин. Секретарь Союза кинематографистов России. Лауреат Государственной премии РФ, заслуженный деятель искусств России, дважды лауреат кинопремии "Ника", лауреат телепремии "Тэффи-2003", обладатель Гран-при американской телеакадемии "Эмми" и других престижных наград. Избранная фильмография: "Госпожа Тундра" (1987), "А прошлое кажется сном" (1988), "Частушка. ХХ век" (1989), "Таинство брака" (1992), "Убийство императора. Версии" (1989 - 1995), "Неизвестный Путин", "Солженицын. Жизнь не по лжи" (2002), "Георгий Жженов. Русский крест" (2002 - 2005), "Юз, джаз, Ирка и пес" (2006), "Рожденные в СССР" (с 1990-го по настоящее время).

Комментарии
Комментариев пока нет