Новости

Девушку искали почти сутки.

К счастью, водителя в машине не было и никто не пострадал.

Еще несколько человек получили травмы различной степени тяжести.

Молодого человека задержали с крупной партией наркотиков.

Палец 7-летнего мальчика застрял в ручке сковородки.

День Защитника Отечества отметят ярко и креативно.

Робот Т800 двигается и отвечает на вопросы любопытных.

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Не вернулась из поликлиники

31.05.2006
54-летняя женщина умерла прямо в процедурном кабинете после укола

Нина ЧИСТОСЕРДОВА
Челябинск

В тот злосчастный день, 16 марта, у Людмилы Алексеевны было прекрасное настроение. Утром с работы она позвонила мужу: "Не теряй меня, пойду ставить укол!" Владимир Федорович и предположить не мог, что это его последний разговор с супругой.
Возвращаясь вечером с работы, он столкнулся с автобусом-катафалком, отъезжавшим от поликлиники. Смутно, нехорошо стало на душе. Жены дома не оказалось, зато тут же прибежала взволнованная девушка-соседка (она работает в процедурном кабинете) со странным вопросом: "Вы как себя чувствуете?"
Владимир Федорович не помнит, как, какими словами она сказала ему о смерти любимой жены.

54-летняя женщина умерла прямо в процедурном кабинете после укола

Нина ЧИСТОСЕРДОВА

Челябинск

В тот злосчастный день, 16 марта, у Людмилы Алексеевны было прекрасное настроение. Утром с работы она позвонила мужу: "Не теряй меня, пойду ставить укол!" Владимир Федорович и предположить не мог, что это его последний разговор с супругой.

Возвращаясь вечером с работы, он столкнулся с автобусом-катафалком, отъезжавшим от поликлиники. Смутно, нехорошо стало на душе. Жены дома не оказалось, зато тут же прибежала взволнованная девушка-соседка (она работает в процедурном кабинете) со странным вопросом: "Вы как себя чувствуете?"

Владимир Федорович не помнит, как, какими словами она сказала ему о смерти любимой жены. Дальше все было, как в тумане: они вместе пошли в пятую поликлинику, она в двух шагах от их дома. Там их встретил главный врач Юрий Ленгин с большим пакетом вещей Людмилы Алексеевны. Владимир Федорович так до конца и не верил в случившееся, надеялся, что это какое-то недоразумение, ведь еще днем жена была весела, здорова:

-- Извините! - пожал плечами главный врач. - Мы не смогли ее спасти.

Людмила Алексеевна Давыдова была из тех людей, которых называют душой общества. Всегда приветливая, доброжелательная и очень ответственная, она считала эти качества обязательными для своей профессии. Всю жизнь она проработала секретарем-делопроизводителем Челябинской военной комендатуры. За несколько десятилетий здесь сменилось много начальников, но не было ни одного, кто не считал бы свою секретаршу самым ценным кадром.

В ее трудовой книжке одно место работы и множество записей о наградах и благодарностях "за образцовое выполнение служебных обязанностей". Скромная должность не мешала ей создавать особую теплую атмосферу в коллективе военных. К Людмиле Алексеевне шли за советом и помощью, поделиться бедой и радостью. Всех она встречала неизменной улыбкой, которая скрывала ее собственные болезни и горести, о которых не подозревали даже сослуживцы.

Многие годы она страдала от сахарного диабета. Скрупулезно следила за сахаром в крови, колола себе инсулин, аккуратно раз в год на месяц ложилась в больницу, чтобы подлечиться, привести здоровье в порядок. Она знала, как необходима дочерям, троим внукам. Но никому из окружающих и в голову не приходило заподозрить в этой элегантной, всегда ухоженной 54-летней женщине больного человека, инвалида третьей группы.

Выработав военный стаж, она не хотела сидеть дома. "Не могу жить без общения с людьми!" - говорила мужу и детям. И пошла работать в областной совет ветеранов, где очень скоро тоже стала незаменимой.

-- Однажды у мамы разболелся палец. Я с трудом увела ее в больницу, - рассказывает дочь Татьяна. - Хирурги никак не могли остановить кровь. Но после перевязки она сразу отправилась на работу: "Не могу, дочка, меня же люди ждут!"

Людмила Алексеевна со всеми умела находить общий язык. Восьмилетняя внучка Маша считала свою молодую бабушку лучшей подружкой, поверяя ей все свои секреты. Накануне смерти они больше часа говорили по телефону.

Потом дочь взяла трубку:

-- Мама, может, не надо ставить этот укол? Тебе же стало легче.

-- Что ты, Таня, мне ж его назначил доктор:

Врачам она доверяла безоглядно.

Последний день

Татьяна Нилова привезла в редакцию толстую медицинскую карточку своей мамы. Поликлинику N 5 Людмила Алексеевна считала своей родной, состояла здесь на учете, наблюдалась многие годы, аккуратно посещая специалистов. Вот и когда у нее заболела поясница, тут же отправилась на прием к неврологу. Обычно она старалась попасть к заведующей. Но к Заикиной в этот день не было талонов, и она пошла к молодому неврологу, недавно работающему в их поликлинике Алексею Ойцеву.

Остеохондроз - поставил врач ожидаемый диагноз, а вот лечение назначил для нее новое: блокаду дипроспаном, предложив купить препарат. Людмила Алексеевна долго безуспешно разыскивала его в разных аптеках. И вновь пришла к неврологу. Он объяснил, что у лекарства есть и другое, международное наименование: бетаметазол. Но и его в ампулах нигде не было, только в мазях. Судьба словно предостерегала человека.

Наконец, Людмила Алексеевна все-таки отыскала назначенное ей лекарство. 16 марта во втором часу дня она приехала на прием к неврологу. Врач осмотрел пациентку, измерил ей давление, оно было высоковато, 150/90, но не для хронического гипертоника. Затем с четвертого этажа поликлиники они спустились на второй в процедурный кабинет N 201. Здесь-то и произошла трагедия.

Доктор сам сделал больной периартикулярную блокаду ледокаином, то есть укол в плечо, в область лопатки, около сустава, а затем ввел дипроспан. Казалось, процедура прошла успешно. Но минуты через две из-за ширмы, где стояла кушетка, раздались грохот и крик.

Врач и медсестры кинулись туда. Картина была страшной. Женщина билась в конвульсиях на полу. Лицо ее посинело, зрачки расширились, изо рта шла пена. Говорить она не могла. Дыхание становилось все прерывистее. Пульс не прощупывался.

Втроем они с трудом уложили больную на кушетку, пытаясь ее спасти. Одна сестра кинулась за ревматологом: налицо был коллапс, остановка сердца. Другая вводила реанимационные лекарства, но в вену из-за судорог попасть не могла, начала колоть их внутримышечно. Невролог делал непрямой массаж сердца. Состояние женщины стремительно ухудшалось. Она уходила буквально на их глазах.

В 14.30 ревматолог вызвала кардиологическую реанимацию. Но через восемь минут медики зафиксировали биологическую смерть пациентки. "Скорая" приехала уже к трупу. Реанимировать бездыханное, остывающее тело было бесполезно.

Почему умерла мама?

Дочери узнали о трагедии с мамой только вечером. Для них смерть ее была как гром среди ясного неба. Ведь еще вчера Людмила Алексеевна хорошо себя чувствовала, ни на что не жаловалась. Ольга и Татьяна проплакали всю ночь. А наутро отправились в прокуратуру Курчатовского района. Встретивший их следователь Виталий Чухарев (он выезжал в пятую поликлинику) был немногословен. Кратко объяснил потрясенным молодым женщинам, что смерть их мамы вполне естественна: она - инвалид третьей группы, состояла на учете, имела различные органические заболевания. Поскольку умерла она в поликлинике и на теле нет выраженных признаков насильственной смерти, он не видит необходимости во вскрытии. Тем более что сегодня пятница, в выходные судебно-медицинская экспертиза не проводится. Эти "бесспорные" заключения оглушенные горем сестры будут выслушивать во всех инстанциях.

Из прокуратуры они отправились в поликлинику. Чтобы получить свидетельство о маминой смерти, нужно было найти ее карточку. Ни в регистратуре, ни у терапевта ее не оказалось. Может, карточка у невролога, который был ее последним врачом?

-- Да ты что, разве будет он работать, когда такое случилось?! - ахнула Ольга.

Но доктор оказался в своем кабинете.

-- Молодой, улыбающийся, он сидел с девушками-медсестрами как ни в чем не бывало, - с горечью вспоминает Татьяна. - Меня как обожгло, и я сказала ему: пусть смерть нашей мамы останется на вашей совести. Он не возразил, не попросил прощения, не выразил соболезнований. Он вообще не нашел для нас никаких слов ни в тот момент, ни неделей и месяцем позже. Разве это по-человечески?..

В приемной главного врача поликлиники сестер направили к его заместителю Елене Березиной. И вновь они услышали: картина смерти не вызывает сомнений, диагноз ясен, вскрытие ничего не даст, а если вы будете на нем настаивать, похороны придется отложить аж на пять дней. Затем их отправили к заведующей терапевтическим отделением, где они снова услышали объяснения по знакомой схеме.

Шел четвертый час дня, после бессонной ночи с утра Татьяна и Ольга были все время на ногах, в шоковом состоянии. Получить мамину карточку им так и не удалось. Об организации похорон пока еще не было и речи, хотя рабочая неделя, по сути, закончилась. Измученные, обессиленные женщины, наконец, сами подписали отказ от вскрытия тела и отсутствии претензий к врачам.

-- Вы поймите, какой это шок - вдруг потерять еще не старую активную маму, - объясняла в редакции 34-летняя Татьяна. - Кроме того, я всегда верила врачам. Только похоронив маму, мы начали осознавать, что поступили неправильно. И написали жалобу в управление здравоохранения Челябинска.

Татьяна НАПАЛКОВА, заместитель начальника управления здравоохранения Челябинска:

-- Комиссия нашего управления проводила расследование этого летального случая. Причина смерти женщины выставлена по ее основному заболеванию: атеросклеротический кардиосклероз как осложнение сахарного диабета, она была инвалидом третьей группы с гипертонической болезнью средней тяжести. Но работали мы только по медицинским документам. Так что вину невролога полностью исключить не можем. Вскрытия тела не проводилось по просьбе дочерей умершей. Хотя в случаях острой смерти судебно-медицинская экспертиза желательна, так как полностью проясняет ситуацию.

На разбор дела в поликлинике Таня Нилова пошла с мужем, чтобы вновь не сделать чего-нибудь необдуманного. Здесь они опять услышали о многочисленных заболеваниях мамы и о том, что причиной смерти была остановка сердца. Им сообщили, что по данному случаю проведены лечебно-контрольная комиссия, конференция врачей, приказ о наказании невролога Ойцева доведен до сведения коллектива.

-- А как его наказали? - не выдержал Владимир.

-- Ему объявлен выговор с лишением 10 процентов заработка.

"Я не убивал"

На встречу с Алексеем Ойцевым ехала с тяжелым чувством. Столько раз в своей практике сталкивалась с тем, что врачебная каста в любой ситуации неуязвима и неподсудна. Виновник смерти, болезни, инвалидности пациента и встречаться-то с журналистом отказывается наотрез.

Надо отдать должное Алексею Викторовичу, он ни словом не пытался обелить себя.

О себе говорил скупо. В 1998 году закончил Тюменскую медакадемию, работал на родине, в Кургане. Год назад приехал в Челябинск, чтобы расти профессионально. Только-только встал на ноги, и вдруг гибель пациентки.

-- Он очень переживал, ходил как в воду опущенный, - в один голос рассказывали медсестра и заведующая отделением, - два дня не мог делать блокады, целая очередь больных выстроилась.

А вот что говорит сам невролог:

-- За семь лет моей работы я впервые столкнулся со смертью больного прямо в поликлинике. Поверьте, это страшно, это, конечно, большой шок для меня. И я старался сделать все, что в моих силах, чтобы спасти женщину. Мы все очень переживали, что это нам не удалось. Смеялся на следующий день? Это исключено! Абсурд какой-то. Слишком тяжелые были впечатления. Почему не извинился, не посочувствовал? У меня просто не было душевных сил выводить на диалог людей, в чьем представлении я - главный виновник случившегося. Не было никакой возможности конструктивного общения с ними. Пользуясь случаем, хочу принести пусть запоздалые соболезнования этой семье и заверить ее, что у меня не было никаких оснований для злонамеренных действий.

-- Ойцев - думающий, углубленный доктор, - говорила о нем заместитель главного врача Елена Березина. - При небольшом стаже работы имеет сертификат, вторую категорию, только что прошел курсы нейрореанимации. Пациенты рвутся к нему на прием. А от трагедий с больными, увы, никто не застрахован.

Морг или поликлиника?

Будничность такого подхода поразила меня еще при кратком разговоре со следователем прокуратуры Курчатовского района Виталием Чухаревым:

-- Неужели я теперь вспомню, что там произошло. Сколько уж раз с тех пор приходилось выезжать на труп. Да, в том числе и в поликлиники, не очень уж это большая редкость.

Что же это получается: мы так привыкли к чернухе и криминалу, что смерть нормального человека посреди благополучия уже и ЧП не считается? Но ведь практически каждый из нас после 50 страдает и гипертонией, и кардиосклерозом, ишемическая болезнь сердца тоже, прямо скажем, не редкость.

-- Мы обслуживаем 72675 человек, а реально практически 75 тысяч населения. И почти каждую неделю "скорая" увозит из поликлиники тяжелого больного, - объясняла мне Елена Березина. - В ноябре прямо на приеме врача у нас умерла 51-летняя женщина тоже с сахарным диабетом, в очереди в регистратуру не раз умирали люди, напротив, в дневном стационаре, сколько умирает:

-- Врач всегда находится на острие между жизнью и смертью, профессия у нас такая. Мы даем путь в жизнь, но и провожать из нее тоже приходится нам, - вторит ей Юрий Ленгин, главный врач поликлиники N 5. - Больная, о которой идет речь, была тяжеленькая. А мы - не боги. Руки тут не подставишь. Мы не только спасаем, но и хороним больных. И за 35 лет моей работы никогда не было ни одного случая бесконфликтной гибели пациента, чтобы его родственники сказали: "Бог дал - Бог взял!"

Вряд ли это будет утешением для дочерей, родных, знакомых Людмилы Алексеевны Давыдовой, которые говорили мне:

-- Поймите, это не просто человек умер, каждый из нас с ее смертью что-то потерял.

Александр ВЛАСОВ, заместитель начальника дежурной части судебно-медицинской экспертизы по Челябинской области:

-- Если строго следовать букве закона, нужно было сразу направить тело на судебно-медицин-скую экспертизу. Тогда бы не было никаких разногласий, сомнений у родных, подозрений в адрес врача. Сейчас же, два с половиной месяца спустя после похорон, о восстановлении полной и ясной картины говорить не приходится, даже если будет заведено уголовное дело и принято решение об эксгумации тела. Биологические изменения тканей, происшедшие за это время, таковы, что ни их химический анализ, ни газовая хромотография не дадут эффективного результата.

Пациент должен знать

n Если вы плохо себя чувствуете, не ходите в поликлинику, вызывайте врача на дом

n Дома без компьютера врач не может выписать рецепты для льготников, пусть за ними придут родственники или социальный работник

n Без вашего письменного согласия медики не имеют права выполнять ни одной процедуры, вплоть до внутримышечного укола

n Пожилым людям необходимо уменьшать дозы лекарств и ни в коем случае не пить их горстями. Почки, печень и желудок уже не справляются с их полной переработкой и выведением, происходит интоксикация организма

n Гимнастика, водные процедуры, ежедневная ходьба - обязательные "лекарства" даже для больных людей.

Комментарии
Комментариев пока нет