Новости

Спасатели ведут активный поиск любителей подледного лова, которых замело на водоеме.

Идет работа по присвоению статуса «Памятник науки и техники» уникальному экспонату.

Двусмысленные плюшевые игрушки могут навредить психике детей, считают пользователи соцсетей.

Извращенцы более семи лет совершали преступления в отношении девочки.

Праздничную акцию проводит МУП «Челябавтотранс» 20 февраля.

На ул. Гагарина столкнулись иномарка и «скорая помощь».

Бабушки и дедушки создают анимационные открытки.

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

В согласии с самой собой

22.06.2006
23 июня в Челябинской академической драме - юбилей и бенефис старейшины труппы, заслуженной артистки России Лилии Нестеровны Бокаревой

Восемьдесят лет исполнилось на днях актрисе Челябинского академического театра драмы Лилии Нестеровне Бокаревой. Она всегда была востребованной актрисой и на отсутствие работы никогда не жаловалась. Сыграно огромное количество ролей, больших и маленьких, положительных и отрицательных: классика и современность, драма и комедия, трагифарс и мелодрама - целый мир, понятный, интересный, запоминающийся зрителю. Эта не-обыкновенно обаятельная, интеллигентная, чуткая, умная, мягкая, искренняя, отзывчивая, всепонимающая женщина - неоспоримое доказательство того, что есть все же реальное средство Макропулоса: это молодость души. Главное - не отсутствие морщин, пластические операции, маниакальный уход за внешностью, а умение красиво стареть.

23 июня в Челябинской академической драме - юбилей и бенефис старейшины труппы, заслуженной артистки России Лилии Нестеровны Бокаревой

Восемьдесят лет исполнилось на днях актрисе Челябинского академического театра драмы Лилии Нестеровне Бокаревой. Она всегда была востребованной актрисой и на отсутствие работы никогда не жаловалась. Сыграно огромное количество ролей, больших и маленьких, положительных и отрицательных: классика и современность, драма и комедия, трагифарс и мелодрама - целый мир, понятный, интересный, запоминающийся зрителю. Эта не-обыкновенно обаятельная, интеллигентная, чуткая, умная, мягкая, искренняя, отзывчивая, всепонимающая женщина - неоспоримое доказательство того, что есть все же реальное средство Макропулоса: это молодость души. Главное - не отсутствие морщин, пластические операции, маниакальный уход за внешностью, а умение красиво стареть. Время не обманешь, но оно дарует необыкновенную улыбку, внутренне озаряющую лицо, блеск глаз, способность проживать каждый день с любовью в сердце, несмотря ни на что. Она - хранительница истинных традиций, которые заключаются прежде всего в преданности и бескорыстии служения Театру.

Родилась Лилия Нестеровна в Челябинской области, в деревне Усть-Караболка, а вскоре семья переехала в Свердловск. Семья была простая, жили очень трудно, родители никакого отношения к театру не имели, но с 3-го класса начали покупать ей абонементы в ТЮЗ, который покорил ее совершенно. "Очень хорошо помню, - рассказывает актриса, - как у меня родилось желание, мечта попасть в театр. Я смотрела спектакль "Дон Кихот". На авансцене сидел главный герой, а перед ним лежала огромная книга. Когда он переворачивал страницу, на сцене возникала живая картинка, потом следующая. А в глубине был сделан занавес из белых тонких шнуров, из-за которого по ходу спектакля появлялись действующие лица. Я сидела и думала: вот вырасту и обязательно узнаю, что там, за этими шнурами, за кулисами, так, наверное, интересно. До окончания школы я обегала, по-моему, все драмкружки в городе, даже занималась в студии эстрадного искусства при филармонии".

Лилия Нестеровна закончила Свердловский театральный институт, который просуществовал всего четыре года, а открыт был потому, что во время войны на Урале в эвакуации оказалось много прекрасных педагогов и артистов. Постепенно они начали уезжать, и институт в конечном итоге был переведен в Ленинград, где ее муж, известный у нас в свое время телевизионный режиссер и педагог Вячеслав Борисович Бокарев, его и закончил. Первым местом работы четы Бокаревых был только что организовавшийся музыкально-драматический театр в одном из закрытых городов Свердловской области - Верх-Нейвинском. В драматических спектаклях начинающая артистка играла все роли молодых героинь, но поскольку у нее был достаточно приличный голос, ее занимали и в оперетте как субретку. Вскоре театр разделили, в Верх-Нейвинском осталась оперетта, ей предложили остаться, и она проработала в "зоне" еще год, а ее муж в это время поступил в Ленин-градский театральный институт на режиссерский факультет.

-- Лилия Нестеровна, вашему мужу после окончания института предложили остаться в аспирантуре. Почему вы не попробовали закрепиться в Ленинграде?

-- Дело в том, что я панически боялась показываться, остаться один на один со зрителем, без партнеров, мне казалось, что меня ни за что не примут. А у нас уже была комната в общежитии, сын пошел в 1-й класс, казалось, можно было бы и рискнуть, но я так и не решилась. Когда Слава доучивался, я работала в разъездном театре Краснознаменного Балтийского флота в Лиепае, но там главным режиссером был бывший однокурсник мужа, так что взяли меня без пробы. В то время пока я мучилась в сомнениях, приехал Славин знакомый режиссер-однокурсник Игорь Петровский из Киева, который ему сказал: зачем тебе эта аспирантура, займись практикой, ставь спектакли, я сейчас получаю театр в Таллине, хочешь, я вас возьму. И мы поехали. Труппа там была сильнейшая, сплоченная, никого особенно не пускала, а тут приехал новый главный да еще привез режиссера с женой. Правда, нас приняли хорошо. Через некоторое время по личным обстоятельствам Игорь был вынужден срочно уехать, и у нас начались проблемы. Нам обещали квартиру, там полным ходом шел ремонт, но когда он закончился, директор ночью перевез туда своих родственников. Утром он пообещал нам другую, в новом строящемся доме, который совершенно неизвестно когда будет готов. Со мной было плохо, я долго плакала и в конце концов сказала мужу: езжай в Москву, получай театр, поедем куда угодно. В Москве на существующей тогда бирже мы познакомились с Михаилом Матвеевичем Половцем, легендарным директором Челябинской драмы. В результате вскоре получили телеграмму: срочно приезжайте, квартиру и зарплату гарантируем. Надо сказать, что Таллин - потрясающий город, чистый, ухоженный, на улицах пахнет кофе, пирожными, уезжать было очень трудно, и если бы мы там задержались еще хотя бы на год, то не уехали бы оттуда, осели. Только вот сейчас бы нас выгнали. И еще была причина нашего приезда в Челябинск: мои и Славины родители жили в Свердловске, здоровье у них было неважное, а тут все же поближе.

-- Вы не показывались и на этот раз?

-- Нет. Моим показом был срочный ввод в спектакль "Океан", где я играла Лелю. Я была тоненькая, изящная, ребята могли обхватить мою талию руками. Мне сшили открытое ярко-красное платье с юбкой-корзиночкой, до сих пор его помню. В день моего дебюта за кулисами были все участники спектакля. В одной из сцен я произносила довольно большой монолог, где плакала. И он прошел под бурные аплодисменты. Потом было собрание, на котором Анастасия Спиридоновна Лескова сказала: в труппу пришла очень интересная молодая актриса. А это означало, что ты прошла, слова первой артистки театра стали для меня визитной карточкой. Мне это очень помогло, я сразу встала на обе ноги. До этого я присматривалась, притиралась, а тут почувствовала себя нужной, свободной в этой труппе, да и актеры стали относиться ко мне по-иному, душевнее, теплее. Так в 1961 году началась моя творческая биография в нашем театре. Больших ролей героинь у меня не было, потому что труппа в то время была одна из самых сильных в провинциальной России. Еще работали Софья Прусская, Анастасия Лескова, блистали Изабелла Баратова, Тамара Золотарева, из молодых - Ольга Климова, Галина Стегачева.

-- Можно сказать, что приезд в Челябинск Наума Юрьевича Орлова стал для вас судьбоносным?

-- Безусловно. Мы с ним работали душа в душу, он был для меня светом в окошке, мои лучшие творческие годы отданы Орлову. Он меня уважал как актрису, человека, очень по-доброму ко мне относился. Это была целая эпоха, Наум Юрьевич создавал свой театр, психологический, работал с актерами так, что докапывался до сердца, души, все подробно разбирал, с ним было очень интересно. Орлов ставил в основном классику, на ней воспитывал актеров. Я у него играла во всех спектаклях по произведениям классиков: Горький, Чехов, Андреев, Мережковский, Эрдман. Сейчас пришел совсем другой режиссер, и я считаю, что Владимир Львович Гурфинкель очень талантливый человек, этого не отнимешь. У него в голове столько задумок, фантазии, он все время что-то ищет, экспериментирует, и это прекрасно. Это совсем другой театр, своеобразный, у Гурфинкеля все спектакли разные, необычные. Про "Поминальную молитву" хоть и говорят, что она не первая его постановка этой пьесы, я считаю, это неважно, спектакль у нас получился прекрасный. Я сидела от первой до последней репетиции, уревелась, не могла равнодушно смотреть, как работали актеры: Евгений Поплав-ский, Леонард Варфоломеев с их внутренним драматизмом, колоссальным юмором, они меня буквально с ума свели, так они работали.

-- Как вы относитесь к комплиментам или замечаниям по поводу той или иной вашей роли?

-- Комплименты воспринимаю как дань уважения, не летаю, крылья себе не приделываю. Но когда, например, после спектакля "Так трепетно счастливы..." ко мне приходят женщины, иногда с платками у заплаканных глаз, высказывают свое мнение, благодарят, я воспринимаю это очень хорошо и, в свою очередь, благодарна им. Значит, я не зря живу, работаю в театре, еще, оказывается, нужна, значит, наша профессия замечательная. А замечания? Сколько критиков, столько и мнений. Я к этому отношусь очень осторожно, в том плане что я сама точно знаю, где я правильно работаю, а где недотягиваю, где-то силы не хватает, может, таланта, хотелось бы лучше, но через себя не перепрыгнешь. Я человек с головой, просчеты стараюсь исправлять, но на поводу никогда не иду: тебя похвалили - ты само совершенство, или поругали - значит надо все переделывать. Нет, к критике я отношусь критически.

-- А что такое, по-вашему, счастье?

-- Это прежде всего здоровье и умение жить в согласии со своей душой, сердцем, тогда будет легко. В согласии сама с собой я существовала всегда, это помогало мне и в жизни, и в творчестве. Это очень важно, тогда будешь видеть и человека, который с тобой разговаривает, и чего он от тебя хочет, искренен он с тобой или нет. Я сразу вижу, как человек ко мне относится, я это чувствую. Я никогда не подавала творческих заявок, в битвах за роли не участвовала. Приказ на распределение всегда был для меня законом, значит, режиссер меня видит именно в этой роли, мало ли что тебе хочется. Я должна была просто себя в ней найти, чтобы выглядеть достойно, в любой, даже самой маленькой. Вот, скажем, роль бабушки в "Анфисе" Леонида Андреева, в ней всего несколько фраз. Она сидит в кресле и почти все время молчит, только лишь слушает, наблюдает, оценивает. Наум Юрьевич (это был его спектакль) как-то мне сказал: "Лиля, большое вам спасибо, я никогда не думал, что может быть такая интересная старуха, от вас же глаз невозможно оторвать, как вы сидите, как молчите".

23 июня в академическом театре драмы состоится бенефис, посвященный юбилею старейшей актрисы челябинской сцены.

Татьяна ЖИЛЯКОВА

Комментарии
Комментариев пока нет