Новости

К счастью, водителя в машине не было и никто не пострадал.

Еще несколько человек получили травмы различной степени тяжести.

Молодого человека задержали с крупной партией наркотиков.

Палец 7-летнего мальчика застрял в ручке сковородки.

День Защитника Отечества отметят ярко и креативно.

Робот Т800 двигается и отвечает на вопросы любопытных.

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

О мужчине, находящемся за рулем в нетрезвом виде, стражей порядка предупредили горожане.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Кладбища - клады памяти

08.08.2006
Смотритель Успенского кладбища в Челябинске Виктор Сигаев старается не думать о смерти

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск

Кладбище - место для размышлений. Для грустных размышлений. Для размышлений, далеких от суматохи и суеты. Для размышлений о вечном, о неизбежном, о непостижимом..

Смотритель Успенского кладбища в Челябинске Виктор Сигаев старается не думать о смерти

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

Кладбище - место для размышлений. Для грустных размышлений. Для размышлений, далеких от суматохи и суеты. Для размышлений о вечном, о неизбежном, о непостижимом...

Кладбище - место размышлений о самом кладбище. О том, что, может быть, похороны, память об ушедших сделала нас людьми. О том, что прошлое и сама история начинается со слез у могилы... И о том, что не все уходит в землю.

Об этом и другом мы беседовали с В.В. Сигаевым.

-- Виктор Викторович, вы - смотритель Успенского кладбища Челябинска. Это ваша работа. А что вы смотрите?

-- Я смотрю за порядком, за отведением мест для захоронений, за соблюдением законов и санитарных норм.

-- Лопату в руки не берете?

-- Я копал двенадцать лет. "Докопался" от землекопа до директора кладбища. Теперь на пенсии, но продолжаю работать смотрителем.

-- И сколько лет набирается всего?

-- Двадцать два.

-- Вы еще молодой.

-- В старики еще не записал себя. На здоровье, слава богу, не жалуюсь. Как ни странно, но думаю, что свое здоровье я укрепил тем, что двенадцать лет копал могилы. Это тоже спорт, но спорт калечит, а здесь не надо рвать себя. Нынче зимой, когда у нас многие землекопы простудились и некем было их заменить, выкопал пять могил. В самые морозы. Сам себе удивился. Думаю, сказался опыт.

-- А в чем он? Лопата и есть лопата.

-- Однако не каждый умеет ею работать. Один на могилу тратит два дня, а другой - три часа.

-- Землекопы работают в одиночку?

-- Профессионалы копают в одиночку.

-- Выкопал могилу - сколько это стоит?

-- Это не мой вопрос.

-- А чей?

-- Бухгалтерии.

-- Но оплата все-таки достойная или...

-- Можно бы и побольше.

-- Значит, у вас есть проблема кадров?

-- Есть. Из двадцати пришедших от силы один приживается. Не выдерживают.

-- Чего?

-- Здесь не имеет значения - дождь, снег, мороз, ветер или жара: могилу надо выкопать к сроку. Нельзя сорвать похороны. И так каждый день. Труд тяжелый.

-- Но, наверное, бывает, что нет покойников?

-- Бывает пять похорон в день, бывает пятнадцать. Один раз было двадцать семь - в самые морозы, после новогодних праздников. Оставались здесь и ночью. Копали все кто мог.

-- Есть норма, за сколько часов выкопать?

-- Норма одна - успеть к похоронам.

-- При хорошей оплате, я думаю, люди и на таких условиях работали бы.

-- Дело не только в оплате. Это особенная профессия - землекоп. Кто здесь прижился, тот уже никуда не уйдет. По себе знаю.

-- Есть такие, кроме вас?

-- Есть. Например, два смотрителя, Александр Васильевич Окунев и Сергей Александрович Коробейников. Проработали столько же, сколько я.

-- Но объяснить, в чем особенность вашей профессии, вы не можете?

-- Не могу. Я работал на ЧМЗ мастером, но здесь работа мне больше по душе.

-- А что привело вас на кладбище?

-- Случайность. У меня тут работал друг, он пригласил копать могилу. Мы ее выкопали. И все. Я уволился с завода и стал работать здесь.

-- Вам было тогда...

-- Тридцать три года.

-- Виктор Викторович, а что такое "хорошая могила"?

-- Хорошая могила? Могила, она и есть могила. Самому покойнику без разницы.

-- Конечно, ему все равно. А кому важно?

-- Живым. Допустим, если ходить близко - хорошая могила...

-- А сама яма? Грунт?

-- Для землекопа хорошая могила - где легкий грунт. А бывает, и на скалу попадешь. Или на очень плотную глину с галькой.

-- Насколько я могу судить, для кладбища выбирают именно глиняные грунты.

-- У нас - нет. На Митрофановском кладбище, например, сплошные скалы. Там часто без отбойника не вырыть могилу. А здесь, на Успенском, на 90 процентов грунты средней тяжести. Но копаем все вручную. Без техники.

-- И есть разница, когда копать, - зима, лето...

-- Конечно, зимой копать тяжелей. За двадцать два года я не видел такой суровой зимы, как прошедшая. Три недели - морозы за тридцать. Земля промерзла больше чем на полтора метра. Такого никогда не было.

-- И врубовых машин нет?

-- Нет, только кайлом.

-- Обычно кладбища располагают за окраиной. За окраиной было и первое (или одно из первых) кладбище Челябинска. Теперь оно оказалось бы в самом центре города, если бы сохранилось. Потом в городе было несколько кладбищ. Где-то у радиомачты. Где-то в районе теплотехнического института. У стадиона "Локомотив". За поселком Порт. Были захоронения у церквей. Кроме православных были кладбища мусульманское, еврейское, единоверческое. Успенское кладбище тоже было за городом, а теперь оно в городе. То же случилось с Градским кладбищем. Теперь за городом новое, Преображенское кладбище. Здесь, на Успенском, уже "тесно"?

-- Да.

-- А известно, сколько здесь могил?

-- Нет, никто не знает. Не вся документация сохранилась. По моим наблюдениям, самая старая могила относится к 1934 году. Это могила Валентины Александровны Гордиевской. Она работала в областном управлении НКВД, начальником исправительно-трудовых колоний. Умерла тридцати четырех лет от роду. На фотографии - миловидная женщина: короткая стрижка, ромбики на воротнике. В те годы, видимо, была значимым человеком.

-- А само кладбище было заложено...

-- В 1932 году.

-- Нельзя подсчитать, сколько здесь могил?

-- Нельзя.

-- Но почему?

-- Многие могилы не сохранились.

-- А те, что сохранились?

-- Трудно сказать. Довоенных могил - единицы. Материалы о них должны быть в архивах, но их там нет.

-- Говорят, умерев, человек присоединяется к большинству. Потому что в земле мертвых больше, чем живых на земле. Интересно бы знать, сколько челябинцев уже упокоились. К сожалению, у нас не так, как у немцев. Мы не ведем точного учета ушедших людей. Мы очень пренебрежительны к ним.

-- Да, это так. Правда, должен сказать, что за последние годы изменилось отношение к могилам. Как было, когда я начинал? Поставили железный памятник - и забыли. Теперь иначе. Могилы благоустраивают. Кругом мрамор, каслинское литье. А могилы цыган? У нас есть Цыганская улица, где их хоронят. Вот кто почитает своих предков. Портреты, высеченные на черном мраморе, павильоны над могилами. Одному из особо уважаемых цыган поставлен памятник в белом мраморе, работа известного скульптора.

-- А вообще работы у вас прибавилось или убавилось?

-- Работы сколько было, столько и есть. Как было в 80-е годы 250-300 похорон в месяц, так и сейчас.

-- Значит, десять смертей в день.

-- Да.

-- Но будто бы в стране и в городе смертность увеличилась.

-- Мы это не почувствовали.

-- Виктор Викторович, согласитесь, работа у вас не веселая.

-- Не веселая, но кто-то ее должен делать.

-- А она как-то на вас повлияла, изменила вас?

-- У меня всегда было уважительное отношение к людям. Особенно когда у них горе. Может быть, поэтому я здесь так долго и работаю. Я воспринимаю горе людей не как свое, конечно, но я их понимаю и сочувствую им, когда они хоронят близких людей.

-- Но, может быть, она, ваша работа, прибыльная?

-- Нет. Нет.

-- А существует мнение, что кто-то наживается на смертях.

-- Нет. Сколько я тут работаю, еще никто не разбогател. Ни один человек.

-- Те, кто работает на кладбище, не разбогатели. А те, кто подвозит покойников?

-- Думаю, и они тоже. Ведь есть порядок, прейскуранты, все открыто, на виду. Как тут наживешься?

-- Еще одна проблема - мусор на кладбище.

-- С приходом в "Мемориал" генерального директора М.В. Панкратова эта проблема стала решаться. И заведующий кладбищем Н.А. Кардаполов настроен навести порядок. Все улицы вычистили. Начинаем выносить мусор из кварталов. Он там лежал десятки лет. Хочу обратиться к посетителям кладбища: выносите мусор к дорогам, не оставляйте его внутри квартала.

-- А почему мусор не убирался?

-- Город мало помогал. Сейчас вроде бы выделяются средства.

-- А что, кладбище не может функционировать на самоокупаемости?

-- Думаю, что нет. Нужна помощь города.

-- Виктор Викторович, как вы считаете, могила как-то характеризует человека?

-- Конечно, характеризует. То, каким он был в жизни.

-- Но что она может сказать?

-- Как он жил. Какую память оставил о себе. Обычно у простых людей и могилы простые, у выдающихся людей - иначе.

-- О ком-то помнят дети, родственники, о ком-то более широкий круг людей, о ком-то весь город, о ком-то вся страна...

-- Разумеется.

-- Если зарыли и забыли, значит, то и заслужил?

-- Бывает и так. У меня был такой случай. Года два назад приехали люди из Германии: найдите могилу врача Руша, умершего в 1955 году. Он из поволжских немцев, здесь отбывал трудармию. А случилось так, что до немцев о том же попросила моя тетка, жившая на Украине. За три дня я могилу нашел. Когда немцы приехали, я уже знал, где похоронен доктор Александр Руш. В свое время это был знаменитый врач. Говорят, с него и начиналась вся медицина на ЧМЗ. Не зря его искали и в Германии, и на Украине.

-- Но случается, что и могилы известных людей зарастают травой...

-- Всяко бывает. Я заметил, что к могилам двух директоров завода - Осадчего и Гусарова - на каждый день их рождения и на каждый день их смерти приезжают делегации. И к тому, и к другому. А к могилам писателей, например Василия Оглоблина или Серафимы Власовой, не приходит никто.

-- Лежит тут и писатель Михаил Аношкин.

-- Жена часто ходила. Теперь лежит рядом с ним. Тут похоронен и их сын. Теперь никто не бывает.

-- Виктор Викторович, пожалуйста, несколько слов о своей семье.

-- Мой сын Евгений работает тут, уже пятнадцать лет. Жена - врач. А дочь погибла. Но я не хочу об этом говорить.

-- Я и хотел спросить, кто из ваших близких похоронен здесь.

-- Отец, мать, дедушка, бабушка. И дочь.

-- Дочь когда?

-- Два года назад.

-- Сколько ей было лет?

-- Двадцать. Я здесь знаю все абсолютно, но когда с дочерью случилось, не знал, что делать, растерялся...

-- Это можно понять.

-- Я иногда думаю о том, что есть место, где уложат и меня. Где-то растут деревья, которые пригодятся для моего гроба. Или, может быть, они уже срублены и спилены... А вы думаете о смерти?

-- Нет, я стараюсь не думать об этом.

Комментарии
Комментариев пока нет