Новости

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Ремонт модулей управления стиральных машин Zanussi, подробнее на youdo.com.
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Культурный спецназ

21.02.2001
Юбилей Пушкина можно считать оконченым

На днях вышел в свет третий, заключительный том "Пушкинского трилистника". Этот проект, задуманный как рефлексия местной интеллигенции на юбилей главного национального поэта, претерпел за время издания (1999 - 2001 годы) весьма существенные изменения. Начавшись как дежурный предъюбилейный поклон Пушкину, в своем завершении он стал образцово вменяемым культурно и полиграфически изданием.
Идея "Трилистника" принадлежит поэту Виталию Кальпиди, который стал еще редактором и дизайнером. Его поддержал Челябинский фонд культуры и несколько спонсоров - как частных лиц, так и организаций.

Юбилей Пушкина можно считать оконченым

На днях вышел в свет третий, заключительный том "Пушкинского трилистника". Этот проект, задуманный как рефлексия местной интеллигенции на юбилей главного национального поэта, претерпел за время издания (1999 - 2001 годы) весьма существенные изменения. Начавшись как дежурный предъюбилейный поклон Пушкину, в своем завершении он стал образцово вменяемым культурно и полиграфически изданием.

Идея "Трилистника" принадлежит поэту Виталию Кальпиди, который стал еще редактором и дизайнером. Его поддержал Челябинский фонд культуры и несколько спонсоров - как частных лиц, так и организаций. Кальпиди говорит, что для редколлегии важно было не делать вид, будто, сидя в Челябинске, можно открыть нечто новое в судьбе или творчестве Пушкина. Главное, считает редактор, - попытаться адекватно среагировать на юбилей.

Адекватно - значит живо, не вымученно и не организованно.

Другая задача состояла в том, чтобы сделать именно три тома как одно высказывание, в котором была бы известная логика развития.

В этом смысле аттракцион получился, но с оговорками.

В первом томе нашли свое место авторы, которые так или иначе обязаны были отметиться. Известный челябинский библиофил Виктор Кислюк, известный у нас как большой энтузиаст пушкинианы, опубликовал очерки, посвященные "культовым" книгам ХIХ века, что читали все образованные люди пушкинской эпохи. А профессиональный литератор и председатель Челябинского фонда культуры Кирилл Шишов написал литературно-историческое исследование о последней ночи, которую провел Поэт перед дуэлью.

В этом тексте пристальный читатель мог бы найти массу интересных фактов, но и, пожалуй, немного собственно изысканий. В случае с пушкинианой компиляция хоть и остается таковой, но завсегда оправдается просветительским пафосом. Непременно найдется читатель, даже из интеллигентов, который чего-то из написанного не знал. Зато сделано честно человеком, живущим здесь, так сказать, и телом, и душой.

Последнее обстоятельство не очень устраивает самого Кальпиди, которого давно интересует проблема преодоления провинциального силами самой провинции. В подмогу себе, уже для второго тома, он призвал, так сказать, получелябинцев. Это Николай Болдырев, всю жизнь особняком стоявший от местной литературщины, и когда-то живший здесь, а затем уехавший в Питер Алексей Востриков. Первый опубликовал эссе о Каролине Собаньской, этакой женщине-вамп позапрошлого века, вдохновлявшей многих талантливых людей своего времени. Болдырева еще интересуют жизнь и творчество Пушкина как "феномен мудрости", который настойчиво, хотя и с некоторыми оговорками, проявлялся-таки, по мнению автора, на протяжении всей жизни Поэта. В свою очередь Востриков написал едва ли не монографию "История русской дуэли", где, легко манипулируя богатейшим фактическим материалом, рассматривает этот загадочный феномен дворянской культуры.

Если первый том условно можно адресовать "старшему школьному возрасту", а второй - учителям, то третий годится для студентов филфака и некоторой части их преподавателей.

Последнему тому в известном смысле повезло, что вышел он не в сам юбилей, а спустя полтора года. Таким образом, обошлось без ажитации и упреков в спекуляции на великом имени. Дело в том, что книга выглядит несколько по-хулигански. Здесь напечатана знаменитая пушкинская "Гавриилиада" с комментариями выдающегося филолога Бориса Томашевского и эротической графикой Елены Щетинкиной. А открывается книга квазибиографией Пушкина от екатеринбургского литератора Аркадия Застырца.

Написанная под явным влиянием произведений Хармса в жанре постмодернистского сказа, эта вещица, будь на дворе юбилейная суета, могла быть воспринята "неоднозначно". Хотя, если честно, опытами такого рода после истерики от "Прогулок с Пушкиным" Абрама Терца не удивишь. Правда Застырец пошел дальше и вторгся в самый пушкинский стих. Так, он от имени Пушкина, охотящегося за Анной Петровной Керн, пишет:

Я вас любил. Любовь еще быть может:

А может быть, уже не может быть:

И - понеслась душа в рай. Смысл такой акции очевиден. Пушкин для многих россиян остается автором нескольких канонических не стихотворений даже, а строчек. Можно предположить, что кто-то даже и не заметит подвоха. С другой стороны, Застырец в легкой и непринужденной форме показывает, что нынче писать двустопным ямбом и считать себя поэтом излишне романтично.

Есть и третий аспект этой литературной акции. Пушкин настолько живее всех живых, что его образ неминуемо возникает, что бы с ним ни делали. Главное - назвать некоего персонажа Пушкиным. Поразительный эффект литературоцентричного сознания.

Думается, при всех оговорках, третий том выполнил свою задачу, показав искомую логику высказывания на пушкинскую тему наших современников.

Впрочем, у "Трилистника" был еще и культуртрегерский смысл. Виталий Кальпиди в очередной раз доказал, что является первоклассным "культурным спецназовцем", оживляя самые мумифицированные понятия и явления. Вспомним цикл поэтических вечеров фонда "Галерея", когда собирался целый зал послушать, как ни странно, поэтов. Или вот издательские дела. Третий том издан не просто изящнее первых двух - изощреннее. Например, неформатные листы рисунков Елены Щетинкиной разворачиваются так, как в подзабытых дореволюционных изданиях. Говорят, для этого Кальпиди пришлось сменить типографию Челябинского дома печати на ПО "Книга".

Впрочем, у "Трилистника" не все складывалось удачно. У редактора совместно с продюсером проекта Людмилой Романовой была мысль отработать на пушкинском трехтомнике идею "народной книги". То есть, чтобы деньги на издание давали благодарные читатели Александра Сергеевича. Не получилось, хотя "спонсоры" и меценаты все же нашлись, и они в книге перечислены. Трезвый ум скажет, что идея изначально была утопичной, и будет прав. Кальпиди же парирует, что смысл любого культуртрегерского действия складывается из нежелания (невозможности) совершить его в Настоящем и неизбежной потребности в нем в Будущем. И это правильно.

Айвар ВАЛЕЕВ

Комментарии
Комментариев пока нет