Новости

К счастью, водителя в машине не было и никто не пострадал.

Еще несколько человек получили травмы различной степени тяжести.

Молодого человека задержали с крупной партией наркотиков.

Палец 7-летнего мальчика застрял в ручке сковородки.

День Защитника Отечества отметят ярко и креативно.

Робот Т800 двигается и отвечает на вопросы любопытных.

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

О мужчине, находящемся за рулем в нетрезвом виде, стражей порядка предупредили горожане.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Рустам ВАЛЕЕВ: "Как-то поздним вечером..."

19.10.2006
(фрагмент рассказа "Солдат")

Как-то поздним вечером, когда Нина уже легла, а он сидел в потемках смежной комнаты и тихонько бредил, кто-то вроде постучался в дом. Кайманов вышел и встал на крыльце, не выдвигаясь из-под навеса. Шел дождик, постукивал по навесу, а перед лицом Кайманова веяла невидимая свежая влага и словно что-то нашептывала. Он вернулся, заглянул в темную спальню и сказал:
- Я завтра съезжу..

(фрагмент рассказа "Солдат")

Как-то поздним вечером, когда Нина уже легла, а он сидел в потемках смежной комнаты и тихонько бредил, кто-то вроде постучался в дом. Кайманов вышел и встал на крыльце, не выдвигаясь из-под навеса. Шел дождик, постукивал по навесу, а перед лицом Кайманова веяла невидимая свежая влага и словно что-то нашептывала. Он вернулся, заглянул в темную спальню и сказал:

-- Я завтра съезжу... туда, маму навестить.

Нина не ответила, вероятно, уже спала.

Утром на первой же электричке он поехал. За окнами поля, освеженные ночным дождем, сияли чисто, с веселым радушием, но Кайманову они напомнили только тревожный стук дождевых капель, который он принял вчера за чей-то взыскательный поклик. И теперь он думал: какие слова сказать матери, когда она заплачет и пожалуется на одиночество и скуку?

Но мать встретила его веселая и постоянно с ним шутила. У нее сидел старик и пил чай из его, Кайманова, чашки. Старуха смешно болтала о каких-то своих заботах, связанных то с прохудившейся крышей, то с забором, то с козами. Кайманов сидел с внимательным видом, но временами глохнул от повторяемых издавна речей. Но вот расслышалось:

-- Мужики зачать не могут, женщины изводят своих детей. Ведь вот она, твоя-то, извела Аркадия, он умер... А к тебе я не поеду, меня Димитрий сватать пришел, я за него замуж пойду. Мы с ним сына родим.

Димитрий, белый и легкий, как свечное пламя, улыбался и кивал маленькой головой. Он был так стар, что страшно было представить, сколько ему лет. Вид у него был умненький, и весь он такой чистенький, благообразный, как святой.

-- Я в Питере солдатиком служил. Конки по городу ходили. Солдатик зайдет и станет внизу, а на верхний этаж барышни поднимаются. Он и глядит снизу...

Покуда они сидели, старик раз пять повторил слово в слово про конку и солдатиков, подглядывающих за барышнями. Его не интересовал ответ, всем своим видом он являл спокойную кротость, довольство и ровность своего старческого существования. Да, почтенный был у него возраст, но где же мудрость, где опыт, осмысленный умом и чувствами? Весь он сиял белизной пуха на маленькой головке, белизною лица, сухих маленьких рук и холстинного пиджачка, тоже белого и чистенького, словно пыль и сор облетали его стороной. Раз за разом он проговаривал глупости. Но в этом, как ни странно, было некое чудо жизни, даже неувядаемость этого чуда. В его словах не было страха, не было уныния, сожалений, самобичевания, обиды. Некто всемилостивый оберег его от неприятных воспоминаний, от нытья и страха и оставил ему то, что есть у него теперь.

Кайманов взял электрическую бритву и встал перед зеркалом. Но тут в комнату забежал козленок и просыпал по полу твердые, как сушеный горох, катышки. Кайманов, опережая мать, бросился с веником и совком подбирать за проказником. Вернувшись в комнату, он увидел такую картину: матушка с умиленным лицом слушает жужжание бритвы, которую он забыл выключить, а глухой Димитрий смотрит и словно считывает с ее лица впечатление. Старуха застеснялась своей забавы, стала болтать что-то про шалости козленка, про то, какой Аркаша резвун и безобразник.

-- Аркаша? - изумился Кайманов.

-- Ну да, я прозвала его Аркашей, и он все понимает, только позови. А его братика лошадь копытом зашибла... Ты почему не бреешься? - и, когда опять он взялся за бритву, села близко и наблюдала за сыном с умилением и ласкою в лице.

Бедная мама! Она так боялась, что он погибнет на войне. Он не погиб, он словно проявил высшую сыновнюю послушность, и мать, когда-то строгая к своему мальчику, давно уже не была строгой и не требовала послушания в каких-нибудь житейских мелочах. Она счастлива только тем, что он живой возвратился. Кайманов видел в зеркале свое крупное лицо, словно рассеченное на куски редкими глубокими морщинами, грусть на этом лице, и тонкое жужжание бритвы казалось голосом этой грусти. Волосы на голове сильно поредели и покрылись сединками, скоро они станут белейшим пухом, как у старика Димитрия. И когда-то звонкий голос сядет совсем, а слова останутся куцые, беднейшие, как у того же Димитрия. Их будет так мало для выражения всего, что было ему дорого.

Он торопливо добрился, охлопал лицо ладонями и вышел в сад. Та грусть, какую он видел на своем лице в зеркале, теперь словно отделилась, но реяла вблизи и зудела одинокой пчелой над белыми флоксами. Он силился вспомнить, но не вспомнил себя мальчиком в этом саду, зато легко и приятно возник в сознании Капустин Яр посреди астраханской степи, где он начинал службу почти мальчиком: ему только-только исполнилось восемнадцать. Весь день рота была на учениях, в городок вернулись к ночи. Капитан Гарбуз отпустил шофера и, взявшись за баранку, позвал с собой Кайманова. Могучий трехосный "Урал", возивший радиостанцию, двинулся по ночным улицам и вскоре оказался во дворе родильного дома. В окнах большого корпуса было уже темно, но мощный свет фар стал выхватывать здание кусками и расшатывать, как будто в немом кино происходила бомбежка. Гарбуз непременно хотел увидеть жену, родившую утром. Всполошив медперсонал, он добился-таки, чтобы в раме большого окна ему была явлена в белом, как ангел в легких очертаниях, жена. "Ла-ри-са!" - прокричал капитан и нажал на клаксон, и на этот дичайший звук осветились еще пять или шесть окон. И он, и Кайманов были счастливы. Кайманов был втайне влюблен в юную жену командира, даже беременность ее нравилась ему, Лариса снилась ему по ночам. По своей наивности он был уверен: Гарбуз позвал его с собой только потому, что и он любил Ларису.

Вспомнив эту картину, он подумал: что, если она в его памяти останется единственной, как у старика Димитрия? И, словно с перепугу, вспомнил еще одну, более давнюю и щемящую. Он, прибежав из школы, кинулся в свою комнатку, едва не опрокинув этажерку, и притаился от всей ненужной ему множественности вещей, людей, расстояний. Колыхнулась штора, навешенная в проеме двери, и мамин голос за шторою грустно спросил: "О чем ты задумался?" - "Ни о чем". Разве он задумался, он только вспомнил, что видел сегодня Наташу. И вот изнеможен виденным. А ведь Наташа всего лишь сбежала с высокого школьного крыльца! Толчки утаенных за форменным платьем и фартуком колен, излучение мельчайшего блеска от лаковых быстрых туфель, желтая коса, упавшая из-за плеча ей на грудь; радостно-рассеянный взгляд барышни, девятиклассницы, и какой-нибудь малыш в обозримости такого взора как мелкая принадлежность весеннего счастья... А ведь она так и не узнала о влюбленности маленького четвероклассника.

Весь развинченный, с колючей влагой в глазах, он вышел из сада и почувствовал, как его качнуло назад. Но впереди, на крылечке, сидел старик Димитрий, и нельзя было выказывать слабость. Впрочем, тот не замечал Кайманова. Отмолчав кем-то управляемые минуты, он спокойно и ровно прошелестел:

-- Я в Питере солдатиком служил. Конки по городу ходили...

Те полчаса, которые провел Кайманов с воспоминаниями, утомили, не было сил даже пошутить со стариком и позабавить себя пустяками. И уже не думка, не мысль, а словно сама усталость и пустота подсказывали ему, как хорошо сидеть на крылечке и ничего не помнить.

Уважаемый Рустам Шавлиевич!

Примите мои поздравления по случаю Вашего юбилея!

Ваше имя знает не одно поколение южноуральцев благодаря известности и популярности Ваших литературных произведений. Проблемы и переживания героев Ваших книг, их судьбы близки и понятны в равной степени и людям старшего поколения, и молодым. Высоко ценю Вашу активную жизненную позицию и надеюсь, что Вы еще не раз порадуете читателей новыми произведениями о жизни наших земляков.

Желаю Вам крепкого уральского здоровья, новых творческих находок, семейного благополучия и успехов!

Петр СУМИН, губернатор Челябинской области

Комментарии
Комментариев пока нет