Новости

Мужчины проводят время ВКонтакте и Facebook, а женщины в Одноклассниках и Instagram.

Мальчик получил переохлаждение, но избежал травм.

Девушке удалось сбежать и добраться до отделения полиции.

55 человек уже получили документ, дающий право на соцподдержку.

Спящего мужчину между станциями Менделеево и Григорьевская увидел машинист поезда.

После ДТП с участием фуры в районе Кондратово оказалось заблокировано движение транспорта.

Пациента машины со спецсигналом отвезли в лечебное учреждение на другом реанимобиле.

От полученных травм мужчина скончался на месте.

Девушку искали почти сутки.

К счастью, водителя в машине не было и никто не пострадал.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Соловецкий камень Дмитрия Лихачева

25.11.2006
К 100-летию со дня рождения великого сына России

...Беломорская осенняя волна, тяжело вздымаясь, ударяла об утлый борт старого баркаса, рассыпаясь тысячами брызг, откатывала назад и с удвоенной силой вновь настигала нас. При каждом таком набеге волны паломники творили молитву, веря в силу соловецких заступников.

К 100-летию со дня рождения великого сына России

...Беломорская осенняя волна, тяжело вздымаясь, ударяла об утлый борт старого баркаса, рассыпаясь тысячами брызг, откатывала назад и с удвоенной силой вновь настигала нас. При каждом таком набеге волны паломники творили молитву, веря в силу соловецких заступников. "Да и то сказать, на праздник идем, Покров завтра", - с чувством произнес стоящий рядом молодой монах из Сергиева Посада. И все с надеждой всматривались в холодную морскую даль, на горизонте которой едва стали обозначаться очертания манящих сказочных Соловков. Вспомнились слова художника М.В. Нестерова: "Не бойтесь Соловков. Там Христос близко".

Остров этот давно влек меня: шесть веков большой русской истории - слишком притягательная сила для каждого, кому дано слышать гул Времени. И там, в бухте Благополучия, у валунных стен-башен Соловецкого Кремля, прочиталась и ссыльная драматическая судьба молодого Дмитрия Лихачева, доставленного на чудесный остров под конвоем в тюремном трюме монастырского парохода вместе с сотнями других заключенных в такие же дни осени 1928 года...

Его университеты

Век жития и научных трудов Дмитрия Сергеевича Лихачева (1906-1999) возвращает нас в прошлое столетие. Разрабатывая тему древнерусской литературы, академик Лихачев углублялся в прошлое Руси до Х века, ощущая себя человеком времени "Поучения" Владимира Мономаха, помня завет предков: "Старыя чти яко отца, а молодыя яко братью".

В книге Лихачева "Без доказательств" есть такая мысль: "Историк, который изучает источники, пьет живую воду. Тот, кто бездушно пользуется чужими выводами, пьет мертвую воду".

Пить живую воду его приучили с детства, когда учился в родном Петербурге в гимназии Человеколюбивого общества на Крюковом канале, затем в реальном училище К.И. Мая на 14-й линии Васильев-ского острова, в школе Лентовской, в стенах Ленинградского университета. Потомственный интеллигент, Дмитрий Лихачев с юных лет впитал в себя ценность подлинного чувства и внутренней духовной жизни родного города на Неве. "Родиноведение" Лихачева оттуда: от первых уроков словесности учителя Леонида Георга, от милых семейных радостей, от посещений букинистических ларьков и вербных базаров в старом Петрограде где-нибудь на Конногвардейском бульваре, от памятного запаха свежеотпечатанной книги в Первой государственной типографии (бывшем Печатном дворе), от поездок в пригородную Куоккалу, где "рельсовый путь уходил в бесконечность"...

Послеуниверситетская пора - начало иной действительности духовного бытия Дмитрия Лихачева. Сразу две дипломные работы (о Шекспире и древнерусских повестях), работа в Фонетическом институте иностранных языков и в Книжном фонде на Фонтанке, 20, хождения на диспуты и лекции, личное общение с мэтрами словесности А.И. Введенским, В.М. Жирмун-ским, В.К. Мюллером, В.Е. Евгеньевым-Максимовым, Е.В. Тарле...

"Угрюмым символом" биографии Лихачева явился соловецкий период его многотрудного жития. "Космическая академия наук", доклады, семинары, подготовленные молодым Лихачевым и его друзьями в поднебесных питерских мансардах, послужили причиной ареста кружковцев-"академиков" 8 февраля 1928 года. Тюрьма и отправка на Соловки (Соловецкий лагерь особого назначения - СЛОН, позднее СТОН - тюрьма особого назначения). Казалось, сама русская история, с ее узлами-завязями бытия, ниспослала Лихачеву обязательное испытание в далекой северной обители, тесно связанной с именами Филиппа Колычева, патриарха Никона и многих других безымянных узников-обетников и трудников, не поладивших с державной властью...

И всегда, во все времена, на протяжении столетий, на монастырских стенах Соловецкого Кремля - ксанторрея, пламенеющий лишайник, характерный лишь для северного климата и выступающий повсюду кровавыми пятнами...

Пройдя крещение Соловками, Дмитрий Лихачев вновь обратился к научной теме древнерусских сказаний, придя в 1938 году в знаменитый Пушкинский Дом (Институт русской литературы Академии наук СССР) в сектор древнерусской литературы, в котором работали в разные годы известные филологи А.С. Орлов, В.П. Адрианова-Перетц, И.П. Еремин, М.О. Скрипиль, В.И. Малышев. Посвятив себя изучению классических образцов-памятников литературы X-XVII веков, Дмитрий Сергеевич Лихачев открыл в отечественной культуре целое духовно-эстетическое направление, определив своими трудами современное национальное самосознание и самопознание образа человека Руси-России в прошлом, настоящем и будущем. На одном полюсе его исследований - "Повесть временных лет", "Слово о полку Игореве", "Моление Даниила Заточника", "Задонщина", а на другом - Пушкин и все последующее культурологическое наследие России, вплоть до авангарда, всего того, что устремлено в наш XXI век, в будущее!

Огромен общественно-политический облик личности академика Лихачева с его оригинальными духовными просветительскими начинаниями: создание Советского фонда культуры, издание журнала "Наше наследие", всевозможных эстетических акций, имевших в основе своей нравственное начало, будь то защита от гибели книжных фондов библиотеки Академии наук или поучительные для многих выступления о выразительности русского языка и о памяти искусства...

Само житийное существование Лихачева в пространстве Выборг-ской стороны, любимом месте прогулок Александра Блока и топографических узнаваний-привязок в его поэзии ("Незнакомка", "Двенадцать"), говорило о родовом участии с окружающей природной средой, где сам Дмитрий Сергеевич был органичной частью социально-творческой биографии Петрограда - Ленинграда - Санкт-Петербурга...

Совершенство личности Д.С. Лихачева слышалось и в его голосе-проповеди, когда необходимо было утвердить "Декларацию прав культуры" в масштабе ЮНЕСКО. И в том гласе зримо была видна поучительная польза душе каждого, "ибо кто часто читает пророческие беседы, и евангельские и апостольские поучения, и жития святых отцов, получает душе великую пользу" ("Повесть временных лет").

"Я воспринял Соловки... как святое место"

Мне довелось общаться с Дмитрием Сергеевичем на протяжении семи лет (1992-1999): в Москве, в Фонде культуры, в Питере, в Пушкинском Доме, у него на даче в Комарове. И всегда в разговорах так или иначе возникала тема Соловков. По просьбе Лихачева я готовил к изданию сборник стихов "Каменные цветы" его друга-сокамерника в соловецком узилище Владимира Кемецкого (Свешникова). "Это был великолепный поэт! Он вернулся из эмиграции из Парижа, но совершенно не совладал с нашей тогдашней действительностью - говорил, что ему вздумается, писал, что ему вздумается... И вот он в альманахе "Соловецкие острова" (издавался такой у нас) печатал свои прекрасные стихотворения", - рассказывал Дмитрий Сергеевич. В архивах я нашел те стихи, напечатанные на страницах "Соловецких островов". Вот одно из них:

Перед навигацией

...Еще бесплодный снег мертвит поля,

Расстаться море не спешит со льдами,

И ветер ходит, ходит резкими шагами

Вдоль ржавых стен угрюмого кремля.

Гудок желанный услыхать, для нас

О воле приносящий весть, быть может...

Но все молчит. Лишь чайка мглу тревожит.

О своей встрече с Соловками Д.С. Лихачев вспоминал так: "Этапную партию собрали большую... Через три дня мы прибыли в Кемь, и конвой снова стал груб. Ветер, снег, низкие строения Кемперпункта. Пошли. Дорога у воды. Поразил ландшафт: огромный, огромное серое небо, свинцовые тучи, ветер, холод. Казалось, природа неизмеримо сильнее человека. Щелкают затворы у винтовок конвоиров - чтобы пугать. В утреннем полусвете стал виден мол, и оттуда, где должен был быть Остров, шел пароход - "Глеб Бокий"... Утром собирали партию заключенных для отправки на Соловки. Спихивали по очереди в трюм. Ругались. Море, камни. Скрывающийся берег материка. Навсегда ли? Пароход резал волны, ставил волну к борту, бил волну в брызги. Появление Секирки. Появление монастыр-ских стен. Остров казался страшно большим. Нас снова запихнули в чрево "Глеба Бокия" (этот живой человек, в честь которого был назван пароход, - людоед, главный в той тройке ОГПУ, которая приговаривала людей к срокам и расстрелам). По шуршанию льда о борта парохода мы поняли, что подходим к пристани. Вывели нас на пристань с вещами, построили, пересчитали. Потом стали выносить трупы задохнувшихся в трюме: стиснутых до перелома костей... После бани вернули одежду, пропахшую серой. Повели к Никольским воротам. В воротах я снял студенческую фуражку, с которой не расставался, перекрестился. До того я никогда не видел настоящего русского монастыря. Я воспринял Соловки, кремль не как новую тюрьму, а как святое место..."

Каменный автограф

...В Кемь я приехал ранним промозглым осенним утром. Было темно. На вокзале я спросил у дежурной: "В какой стороне Белое море, далеко ли от станции?" Выяснилось, что надо ехать километров десять на Рабочий остров, бывший Поповский, как узнал я позже. Поймал машину и доехал до пристани, где провел время до полудня. Навигация давно закончилась, и вся надежда была на частный катер. К счастью, удалось найти такой. К тому времени подобралась небольшая группа паломников, среди них монахи монастыря. Кемь - ближайшая точка к Соловкам, отсюда до острова три часа ходу. Отплывали от пристани, где с 1923 года был пересыльный пункт для заключенных. Вблизи, как привидение, виднелись декорации для съемок фильма П. Лунгина "Остров". Под ногами то и дело путалась лагерная колючка сталинских времен...

В Кемь вела дорога из Москвы, побывал там в штаб-квартире всероссийского общества "Мемориал", где и услышал (прошел некий неясный слух) о том, что на Соловках якобы отыскали "камень Лихачева". Об этом загадочном камне в свое время я слышал от самого академика, читал в его мемуарах. Но все же мало верилось в его существование. С этим чувством неуверенности в услышанном я и поехал в сторону Соловков...

Из "Воспоминаний" Д.С. Лихачева: "...В 1931 году появился Владимир Юльянович Короленко... В сущности, знали мы о нем только два факта: что приходился он писателю В.Г. Короленко двоюродным братом и что был он по профессии юристом... Он тоже любил мальчишеские забавы.

...У Владимира Юльяновича приговором был расстрел с заменой десятью годами... Мы решили увековечить свое пребывание на Соловках. Короленко достал молоток и зубило, и мы отправились в лес по Муксаломской дороге искать подходящий камень, чтобы выбить наши фамилии. Камень нашли направо от дороги. Местность была холмистой. Холмы были длинные, и между длинными холмами тянулось длинное узкое озеро. На самой высокой точке одного из холмов лежал валун... Работа была тяжелой. Были мы там дважды. Успели выбить: "Корол" - сверху и "Лихач" - снизу, величина букв примерно с ладонь... Когда в последний раз я вернулся в Кремль, я узнал, что меня вызывают на этап... Очень я жалел, что не удалось нам добить наших фамилий, и просил закончить работу Владимира Юльяновича. Впоследствии он сообщил мне через кого-то на Медвежью гору, что надпись закончил".

В результате длительной поисково-исследовательской работы, проведенной сотрудницами Соловецкого музея-заповедника М.А. Луговой и О.В. Бочкаревой, "камень Лихачева" был обнаружен 26 сентября 2004 года. Выяснилась и неточность: надписи были расположены наоборот: Лихачев - сверху, Короленко - снизу, а сам валун находился не направо от основной дороги, а слева, если идти по направлению к острову Большая Муксалма. Все это мне пришлось выяснять самостоятельно, так как никто не пожелал показать дорогу к памятному камню. Два дня я потратил на самостоятельные поиски - на Соловках почти 500 озер и десятки тысяч подобных камней. Я уходил по ложному следу вправо, попадал на клюквенные болота, натыкался на лагерную колючку, беспрестанно напоминавшую мне еще с Кемской пересылки о бывших островных лагпунктах... В глухом лесу и спросить-то было не у кого. Я знал лишь одно: мне надо было отыскать Большое Каменное озеро, хотя бы тропу к нему. В итоге: на расстоянии трех километров по основной дороге и почти километра по глухой лесной тропе, по обе стороны которой, как оказалось, находятся озера (несколько!), преодолев лесной небольшой ров, я наконец-то вышел на вершину того самого холма, ставшего поистине голгоф-ским, где и лежал огромный валун, весь покрытый изумрудным мхом. Интересно, что надписи, выбитые 75 лет назад, расположены с тыловой части камня, с тропы их не видно, можно пройти мимо и не заметить... Долго я стоял у того валуна, вспоминая Дмитрия Сергеевича, глядя на его каменный автограф, сохранившийся сквозь десятилетия. Невольно вспомнился и Соловецкий камень в Москве, на Лубянке, родной брат "камня Лихачева", высящегося в лесной глуши над притаенными зеркалами близких озер: Торфяного, Гагарьего, Малого Каменного, Большого Каменного, Чайки, Беседного... Это была какая-то природная благодать, если вдруг позабыть историю лихачевского камня... И в той царственной благословенной тиши пришли на память слова Богоматери из рукописного Соловецкого патерика XVIII века: "Сия гора отселе будет называться Голгофою... и убелится она страданиями неисчислимыми".

Жертвы и палачи

Как сказал погибший здесь, на острове, казахский просветитель, поэт и математик Мир-Якуб Дувлатов (1895-1935): "Соловки - это святая Мекка, ставшая обителью человеческой жестокости".

Перестань, соловецкий ветер, напевать и шалить от скуки!

Догорает янтарный вечер, заломив усталые руки.

Пригорюнились стройные ели, призадумались черные сосны

И тоскливо-тоскливо запели о том, что было так просто...

Знаю правду закона стального, но зачем она так ужасна?

Утомленное небо заснуло, утомленное небо прекрасно,

И купаются белые чайки в окровавленных зорь янтаре.

Этой ночью расстреляно сердце на высокой Секирной горе.

Эти стихи написала соловецкая узница с десятилетним сроком Наташа Андреева, ставшая невольной наложницей начальника Соловецкого лагеря Дмитрия Успенского, прожившего долгую жизнь палача (1906-1989), кстати, ровесника Лихачева. Сын священника, Д.В. Успенский убил своего отца из чувства "классовой ненависти" - ему дали небольшой срок, и на Соловках он вскоре становится вольнонаемным начальником Культурно-воспитательной части (КВЧ). По рассказу Д.С. Лихачева (фильм "Власть Соловецкая", 1988), Успенский лично расстреливал приговоренных к смерти - за это стремление лично участвовать в казнях заключенных его называли "палачом-любителем". Позднее работал зам. начальника Беломорско-Балтийского канала и начальником Белбалтлага. Дослужился до полковника МВД и был пенсионером союзного значения. В период ежовщины Успенский еще раз доказал свою верность партии, не пожалев своих жены и детей. Наташа Андреева была арестована, в тюрьме она родила ребенка, которого сразу у нее забрали, вскоре и она исчезла. Своих старших детей Успенский отдал в детский дом, будучи к тому времени начальником Управления эксплуатации канала Москва - Волга...

Как-то в разговоре Дмитрий Сергеевич заметил: "Я видел и вершителей судеб, и их жертв. И жизнь повела меня по путям, которые шли ближе к жертвам, чем к их губителям".

...Свое хождение по соловецким тропам я продолжил по всем памятным местам, о которых когда-то рассказывал мне Дмитрий Сергеевич. Своды Кремля, Савватиевский скит, Макариевская пустынь, Муксаломский скит, Анзерский скит, Голгофо-Распятский скит, Свято-Вознесенский скит на горе Секирной...

Идя по лесным просекам Соловков, я ведь проходил те же пути, которые прошли сотни заключенных, которым предписывалась роль бессловесных животных. Например, на заготовку дров лошадей не давали, а посылали так называемых ВРИДЛО (временно исполняющих должность лошади!). На эту работу назначали только вполне здоровых, не старше 40 лет людей. Каждая группа из пяти человек, впряженных в сани веревочными лямками, должна была выполнить норму одной лошади. Довелось поработать в этой должности и молодому Дмитрию Лихачеву...

А стоя у подножия Секирной горы, на вершину которой ведут почти 300 ступеней многоэтажной лестницы, я, конечно, вспомнил известную фотографию, сделанную в 1929 году на этом месте: Максим Горький с чекистами-расстрельщиками. В "контрольном журнале" писатель сделал запись, восхвалявшую пыточный режим Секирки (в тот же день этот текст был отправлен телеграфом в Москву Сталину), а в очерке "Соловки" он писал о пользе совет-ских концлагерей соловецкого типа, назвав их "раем на земле"... И поныне вокруг Секирки скрыты от глаз безымянные могилы соловецких страдальцев. Не зря М. Пришвин назвал М. Горького того времени - "иностранец в России". И добавлял: "Жалкое впечатление..."

Власть соловецкая, захватившая власть советскую, была заложена, конечно, еще в первых декретах и распоряжениях Ленина, расстрельных приказах Предреввоенсовета республики Троцкого, экономических обоснованиях Бухарина, заявлявшего: "Пролетарское принуждение во всех его формах, начиная от расстрела и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества..." ("Экономика переходного периода"). Трагическая судьба этих горе-теоретиков и "любимцев партии" общеизвестна... А над Никольскими воротами Соловецкого Кремля гордо болтался кумачовый лозунг: "Соловки - рабочим и крестьянам!" Такова была цена Октябрьской революции.

Поминальные свечи

В 1931 году Дмитрий Лихачев была этапирован на материк, в Медвежьегорск, на строительство сталинского Беломорско-Балтий-ского канала (ББК). "Я стал работать на канале, в одном из самых ответственных узлов всех работ - диспетчером на железной дороге. И снова люди и люди", - рассказывал Лихачев.

В августе 1932 года его освободили вчистую, и он вернулся в Ленинград.

По-иному сложилась судьба его товарищей. Владимир Кемецкий вскоре также был освобожден, но затем вновь арестован и расстрелян в тюрьме Архангельска.

Та же участь постигла Владимира Короленко. Сведения из личного дела: "Короленко Владимир Юлианович (1881-1937), уроженец г. Ленинграда, гражданин СССР, русский, дворянин, беспартийный, юрист, племянник писателя В.Г. Короленко. Осужден за контрреволюционную деятельность, террористическую деятельность КОГПУ от 13.06.30 г. по ст. 58-8-4-11 УК к расстрелу с заменой заключения в к/лагерь на 10 лет. Отбывал наказание в Соловках, заведовал метеостанцией в 1935-1936 гг. Оперативной частью Соловецкой тюрьмы ГУГБ НКВД СССР за к/р террористическую деятельность представлен (Дело N 103008 - 1937 г.) к ВМН. Особой тройкой УНКВД ЛО - Протокол N 83 от 9 октября 1937 года приговорен к расстрелу и расстрелян 3 ноября 1937 года в урочище Сандармох Карельской АССР".

Этого документа Д.С. Лихачев на знал, сегодня он публикуется впервые...

Медвежьегорск до сих пор хранит следы великой сталинской стройки, ББК рядом, в 20 километрах. И по дороге к нему находится страшное место - урочище Сандармох, где уничтожали безвинных людей ежедневно сотнями. При въезде мемориал памяти погибших и плита с надписью: "Здесь, в урочище Сандармох, месте массовых расстрелов, с 1934 по 1941 год убиты свыше 7 тысяч ни в чем не повинных людей: жителей Карелии, заключенных и спецпоселенцев Белбалтлага, узников Соловецкой тюрьмы.

Помните о нас, люди!

Не убивайте друг друга!"

Напротив небольшая часовня, в ней поминальные свечи и огромная книга со списками по алфавиту всех расстрелянных в этом лесу. Нашел я в том списке и фамилию В.Ю. Короленко. Вышел из часовни и увидел море крестов-символов, занимающих площадь в несколько гектаров. Перед этим печальным зрелищем меркнет и блокадная ленинградская Пискаревка...

...Когда-то в Соловецком монастыре хранилась редкая икона XVI века "О Тебе радуется..." (ныне в Москве, в Третьяковской галерее), многофигурная композиция которой с центральным образом Богородицы повествует о явном интересе к каждому отдельному человеку как составной части единого государства. Икона иллюстрирует благодарственное песнопение Богоматери, написанное Иоанном Дамаскиным: "О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь, ангельский собор и человеческий род, освященный храме и раю словесный, девственная похвало...". Символический образ Небесной литургии является отражением миропорядка, где Богоматерь - Царица Небесная - своей всеобъемлющей любовью собирает всю Вселенную (толкование Е.Н. Трубецкого).

Не таков ли и философский сюжет почти вековой подвижнической жизни-бытия и деяний патриарха российской словесности Дмитрия Сергеевича Лихачева? Если это так, то понятно, почему через многотрудную жизнь в ХХ столетии он пронес устойчивую память о своем голгофском Соловецком камне. Память-быль, ставшую в нашем XXI веке почти легендой...

Алексей КАЗАКОВ

Соловки - Кемь - Медвежьегорск - Санкт-Петербург - Челябинск

Комментарии
Комментариев пока нет