Новости

По словам сына актера, Караченцов попал в аварию в Щелковском районе Подмосковья.

По предварительной информации, причиной ЧП стало короткое замыкание электропроводки.

Инцидент произошел около 14:30 около пешеходного перехода на перекрестке Комсомольского проспекта и улицы Пушкина.

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Классик

03.02.2007
Завтра исполняется  90 лет челябинскому архитектору  Евгению  Викторовичу Александрову

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск
К юбилею Е.В. Александрова вышла его книга "Моя архитектурная судьба". Идея такой книги принадлежит известному издателю Александру Золотову. Собственно, он ее "организовал", составил  и выпустил.

Завтра исполняется 90 лет челябинскому архитектору Евгению Викторовичу Александрову

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

К юбилею Е.В. Александрова вышла его книга "Моя архитектурная судьба". Идея такой книги принадлежит известному издателю Александру Золотову. Собственно, он ее "организовал", составил и выпустил. Это тот случай, когда не было бы ничего, если не инициатива одного человека. С книги и начался разговор.

- Саша, а почему ты? Вообще, что для тебя эти два слова - "архитектор Александров"? Когда ты открыл это имя?

- Открыл очень давно. Был конкурс на памятник Ленину, Александров участвовал в нем как архитектор. Как я помню, речь шла не только о самом памятнике, но и о пространстве площади Революции, в которое его следовало вписать. В конкурсе принимали участие не только челябинцы, но и москвичи, скульпторы других городов. Но выиграли его все-таки наши Лев Головницкий, Виталий Зайков и Евгений Александров. Причем Александрову предлагали сотрудничество не только молодые и неизвестные в ту пору Головницкий и Зайков, но и именитые московские скульпторы, но он предпочел работать со своими.

Обсуждение проекта происходило в картинной галерее. Головницкого тогда я уже знал немножко. А Александрова там, по моей памяти, я увидел впервые. И сразу почему-то воспринял его как ведущего архитектора города. Да так оно, наверное, и было. Вот, пожалуй, и самое первое воспоминание.

- Как я успел понять, Евгения Викторовича хлебом не корми, а дай посидеть над листом ватмана. Он автор многих проектов. Однако с самого начала он не воспринимал себя как "частника" в архитектуре, он всегда имел в виду весь город, его архитектурное будущее. Наверное, поэтому и ты увидел в нем ведущего архитектора Челябинска. А потом? Были еще встречи?

- Только мимолетные, случайные. Знали друг друга, здоровались. Контактировали чаще всего через Головницкого. Александров и Головницкий, как я понимаю, люди очень разные. Один сдержанный, скромный, а другой - истинный холерик. Льва можно было застать в мастерской после завершения очередной работы выпивающим с формовщиком, а Евгений Викторович такого себе позволить не мог. Два разных человека, но их тянуло друг к другу, они понимали, что оба они в своем деле чего-то стоили. И Александров на многие годы стал архитектором Головницкого. И был ему очень полезным.

- Обычно считается, что в работе над памятником роль архитектора весьма проста: "придумать" под скульптуру постамент. И все. Мы забываем, что архитектор берет на себя ответственность за то, как памятник помещен в пространство города.

- Это можно объяснить на примере Орленка. Орленок, как думал Головницкий, будет поставлен не там, где он стоит теперь, и постамент у него - другой, и масштаб - другой. Об этом был спор. И тогда по предложению Александрова был вырезан контур из фанеры в масштабе, который предлагал Евгений Викторович, эту фанерную модель поставили на место, где он теперь и стоит, перешли на другую сторону проспекта, присмотрелись... Тут была и Энрика, жена Головницкого, тоже скульптор, а еще проходил художник Михаил Иванович Ткачев, остановился с ними. И тогда-то Лев протянул руку Евгению Викторовичу - тут Орленку и стоять.

- А теперь, через много лет, вас свел какой-то случай?

- Именно случай. Евгений Викторович, как ты сам знаешь, он как бы вне возраста человек. Он всегда такой, каким мы его знали. Конечно, и он меняется, но как-то незаметно. Удивляет его феноменальная работоспособность. Это надо же - работать до 90 лет!.. Пятьдесят лет в "Челябинскгражданпроекте". Само по себе это достойно уважения.

- И мне кажется, что он и не заметил, как пролетели эти годы.

- Я его встретил на одном мероприятии, посвященном памяти Виктора Поляничко. Подошел к нему и затеял давно начатый разговор: Евгений Викторович, а не пора ли написать книжку? Он каждый раз вроде бы не возражал, в то же время уклонялся. Наверное, тут и моя вина, потому что, проработав почти двадцать лет в Южно-Уральском книжном издательстве, я мог бы еще в ту пору осуществить эту идею, которая, собственно, сама напрашивается. Так вот и теперь я о том же: Евгений Викторович, за книгу не засели? Он ответил, что пока не до того, что у него скоро юбилей и он готовит выставку.

Честно сказать, я сразу не осо-знал, что речь о девяностолетии. Про себя подумал: наверное, 80. А когда узнал, какой у него юбилей, аж ахнул: ему 90 лет, а он еще ходит по таким мероприятиям, которых избегают куда более молодые. Я, однако, опять о своем: если юбилей, тем более нужна книга. Он согласился, но посетовал, что вряд ли это дело сложится. Однако все же предложил зайти к нему, поговорить на эту тему. И я зашел. К тому времени я уже понял, что времени до юбилея остается мало и, значит, книга должна быть, скорее всего, составительская. То есть собранная из публикаций разных лет.

Ну, сходил я в библиотеку, мне подняли все материалы, их ксерокопии принес домой, прочитал. И задумался. В чем дело? Выясняется, что книгу не собрать. Оказалось, что журналисты многих газет не очень утруждали себя тем, чтобы навести какие-то справки об Александрове, найти что-то новое о нем. Многие материалы повторяли, перепевали друг друга. И я понял: не обойтись без воспоминаний Александрова. У меня было три встречи с ним по два часа, я его записывал на магнитофон. Так получился раздел с его мемуарами.

- Кстати, нечто подобное я ему тоже предлагал, но, наверное, был не так настойчив, как ты. Я оправдал это тем, что у Александрова все сводится к архитектуре, остальное - за гранью его интересов.

- В конце концов составилась книга где-то страниц на сто. Сначала-то я замахивался на объем в два раза больше, но пришлось ужаться, тем более что возник еще один вопрос - финансовый. Денег на большую книгу добыть не удалось. Сам Евгений Викторович в этом вопросе вел себя на редкость скромно. На все мои предложения поговорить, скажем, с кем-то в городской администрации он, почетный гражданин Челябинска, отвечал отказом. Отказался обратиться и в "Челябинскгражданпроект". Как и к Петру Ивановичу Сумину, с которым много раз сидел на оперативках, когда обсуждались различные вопросы градостроительства.

Такой уж он человек. И когда деньги, скромную сумму, все-таки выделил Южно-Уральский университет, то на мое замечание, что денег-то очень мало, он сказал: ну что ж, по Сеньке и шапка.

- Как ты реагировал на эту его сверхскромность? Она была неожиданной? Ты недоумевал? Или, может быть, она тебя раздражала?

- Я думаю, это качество интеллигента. Он очень интеллигентный человек. И вся его семья такая. Такая его дочь Наталья, музыкант, известная виолончелистка. Весь их род такой. Это - в генах. Когда я стал заниматься книгой, с изумлением обнаружил, что у самого известного в городе архитектора, по сути, нет правительственных наград. У него много боевых орденов и медалей, но нет даже медали, скажем, "За трудовое отличие". Да, у него есть звания и награды, и довольно много, но они все общественнные. Он и заслуженный архитектор, и профессор, и почетный академик. Ну, он в числе самых первых лауреатов премии "Орленок". Ну, есть "Золотая пушкинская медаль", которой он, кстати, очень дорожит. Это да, а правительственные награды - медаль "Ветеран труда". Еще бы оставить его и без этой медали.

- Ты думаешь, так получилось случайно?

- Кроме всего прочего, наверное, повлияло и то, что при всей своей скромности Александров всегда был принципиален, четко вел свою линию жизни, отстаивал свою позицию. Он никогда не повышал голос, но от своего никогда не отступался. А поводов стоять на своем у него было более чем достаточно.

- Я давно заметил: люди мягкие, добрые, стеснительные, непритязательные часто бывают тверже стали, когда речь заходит о принципах.

- Он как-то сказал, что нисколько не жалеет, что стал архитектором и счастлив был прожить такую жизнь. Действительно, возьмем только самое начало его жизни - пройти такую войну и вернуться без единой царапины... Меня поразило, что из четырех командиров его полка трое погибли, а ведь командир полка, наверное, имел больше шансов выжить, чем боец, крутящий реостат. Евгений Викторович рассказывал, как он, сидя на дереве, корректировал огонь, и вдруг один из снарядов, видимо, с дефектом стабилизатора, развернулся, полетел в его сторону и плюхнулся в болото совсем рядом. Тогда он был очень близок к смерти.

- Закалка была боевая. Она пригодилась и в мирное время.

- Да, его принципиальность, надо думать, не всем нравилась. И еще один момент: он принципиально не вступил в партию. А, как известно, у беспартийных в советские годы был потолок, выше которого не подняться. Однако беспартийного Александрова избирали руководителем областного отделения Союза архитекторов. В то время как все его коллеги в других областях были членами партии. На мой взгляд, Александров заслуживал большего признания.

- Александров всю свою жизнь посвятил Челябинску. Я не хочу сказать, что Челябинск должен как-то отблагодарить его. Он работает не ради благодарности. Наоборот, скорее, он благодарен Челябинску за то, что ему дано шесть десятилетий работать здесь, у себя, на своей родине. И все-таки как признан Александров: макси или мини?

- Мне не совсем понятно, как его, такого скромного человека, журналисты и вся общественность вычленили, выделили из ряда других архитекторов. Может быть, так сложилось сразу. Он закончил Новосибирский институт, выучился на архитектора, восемь месяцев проработал на строительстве жилья в Челябинске и - фронт. Потом, вернувшись в Челябинск, он сразу продолжил учебу в Москве, и Москва ему очень многое дала. Я спрашивал, как его московские наставники в сравнении с новосибирскими, он сказал: небо и земля. Он вспоминает Желтовского, одного из архитектурных столпов того времени, других преподавателей.

После войны в Челябинске оставалось около десяти архитекторов. Сейчас, скажем, их пятьсот. А город приступал к широкому строительству. И Александрова попросили: подобрал бы в Москве для Челябинска толковых ребят. И он, как тебе известно, привез так называемый архитектурный десант - пятнадцать молодых специалистов. И эти люди - М. Мочалова, А. Рискин, Б. Петров и другие - спроектировали центральную часть города и на много лет вперед предопределили его развитие. В их глазах Александров был как бы "бригадиром". Словом, Евгений Викторович по праву носит имя зодчего N 1. И в то же время архитектурная судьба его была не совсем счастливой: время ему выпало неудачное, особенно в пору Хрущева. Тогда из архитектуры ушли многие люди. Александров напрочь отказался от типового проектирования.

- Евгений Викторович - известный приверженец классики. А классика вроде бы уже не принадлежит настоящему. Теперь архитектура другая. Значит, он отстает от времени?

- Я не специалист. Мое мнение - мнение журналиста, издателя и вообще дилетанта. Я думаю, что Александров - порождение своего времени, и он прошел через разные архитектурные стили. Скажем, еще студентом "попробовал" конструктивизм, затем освоил классический стиль, на него оказали влияние и высотные дома в Москве. Словом, он отражал свое время. Конечно, если сравнить его здания, например, с "Синегорьем", с краеведческим музеем, то ясно, что это другое направление. Но он стал заниматься реконструкцией зданий. И здесь его опыт и вкус очень пригодились. Я имею в виду башню и шпиль Южно-Уральского университета, филармонию. Сегодня, конечно, новые песни и новые певцы, архитектура не стоит на месте. Лучше она или хуже? Не знаю. Она другая.

- Евгений Викторович часто повторяет, что архитектура - это прочность, польза и красота. Прочность - значит строить не на десятилетия, а на века. Польза? Не чем-то иным гордится Александров, а тем, что квартиры в его домах удобны для жизни. Красота? Архитектура Александрова - это гармония. А современной архитектуре гармония не нужна. Она асимметрична, алогична, аритмична, арифмична, анархична. Да, она такая же, как наше время, как современность. Ее оправдание в том, что по этой архитектуре потомки будут судить о нашем времени.

Евгений Викторович Александров не нуждается в том, чтобы кто-то его защитил или пожалел. Его личность прочно стоит на челябинской земле, как и здания, построенные им. Они - его защита и опора. На то надо иметь право, чтобы как-то судить-оценивать его. У кого оно есть, такое право? И уж точно то, что никому не дано даже и повторить архитектурную судьбу Александрова.

В заключение хочу привести слова Евгения Викторовича из его книги: "И наш век, и война, и другие нелепости жизни научили меня одному: если убежден в чем-то, если в профессиональной правоте своей уверен - не ломай себя, не иди на поводу у естественного в общем-то чувства самосохранения. Место, положение в обществе, карьера - все это наживное. Но не принесет это удовлетворения и радости, если при этом потеряешь себя".

Это уже не архитектура, а нравственная позиция, жизненное кредо, напутствие.

Комментарии
Комментариев пока нет