Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Не хотелось быть "бедненьким"

16.02.2007
Потеряв ноги  в страшной аварии,  Ильяз Зинуров сделал смыслом своей жизни движение

- В 19 лет я остался без обеих ног. Причем - он выдвигается из-за стола и стучит ребрами ладоней по ногам много выше колен, отчего возникает глухой пластмассовый звук, - у меня вот так. В моем положении редко кто ходит, а если ходит, то с двумя костылями:
Сейчас генеральному директору фирмы "Аконт", кандидату технических наук Ильязу Зинурову - 68. Он говорит о той страшной истории, что изменила его судьбу, без тени мрачного кокетства. Очень спокойно, и за этим спокойствием видятся не только годы, а настоящая твердость, какая бывает у живых людей, но никогда - у киношных героев.

Потеряв ноги в страшной аварии, Ильяз Зинуров сделал смыслом своей жизни движение

-- В 19 лет я остался без обеих ног. Причем - он выдвигается из-за стола и стучит ребрами ладоней по ногам много выше колен, отчего возникает глухой пластмассовый звук, - у меня вот так. В моем положении редко кто ходит, а если ходит, то с двумя костылями:

Сейчас генеральному директору фирмы "Аконт", кандидату технических наук Ильязу Зинурову - 68. Он говорит о той страшной истории, что изменила его судьбу, без тени мрачного кокетства. Очень спокойно, и за этим спокойствием видятся не только годы, а настоящая твердость, какая бывает у живых людей, но никогда - у киношных героев.

В советское время о нем писали часто. Сама Людмила Татьяничева сделала очерк для "Правды", а местное телевидение сняло документальный фильм. Зинуров был идеальным героем для рубрики "Советский характер" : пережил настоящую трагедию, в прямом смысле встал на ноги и научился заново ходить, много учился и принес пользы на миллионы рублей, наверное, не только родному ЧМК, но и всему народному хозяйству огромной страны - СССР. Однако, самое интересное, что Ильяз Юнусович и в новой жизни остался героем. Созданная им в самые сложные перестроечные годы фирма "Аконт" позволила сохранить уникальные конструкторские головы. А сегодня она по-взрослому конкурирует с мировыми лидерами в своей отрасли. И именно теперь, когда многие люди ощущают растерянность, пример этого человека, возможно, еще более убедителен:

Уходя в ночь

Был конец 1939 года, когда крестьянин Юнус Зинуров запряг лошадок, погрузил семью и нехитрый скарб в телегу и ушел из своей деревни. У него было три коровы и две лошади. Кто-то из колхозных активистов посчитал, что это сущее кулачество, и написал донос. Со дня на день ждали "гостей". То, что в семье в ту пору было пятеро детей, для комиссаров, разумеется, не имело значения. Он сделал все быстро, и однажды зимней ночью просто исчез из деревни, растворился в синей морозной мгле. Ильяз Юнусович даже помнит ту холодную темень и равнодушно падающий снег:

Его отец был человеком обстоятельным и точно знал, куда нужно ехать. Люди рассказывали, что где-то на Алтае есть хорошая земля и сохранилась относительная вольность. Дорога из Чистопольского района Татарии заняла несколько месяцев, потом еще какое-то время обживались на пустом месте. Вроде зажили. Но следующий год случился неурожайным. Снова пришлось спасаться.

Так семья Зинуровых оказалась на железнодорожном перегоне Магнитогорск - Караганда. Крестьянин-отец влился-таки в новую жизнь, став путевым рабочим. Это место - 29-й километр от станции Карталы - Ильяз Юнусович считает родным. Здесь прошло детство, в крепкой путейской казарме. "Нет, это не барак, - уточняет Зинуров. - Барак - это что-то временное, а там стоял большой дом, почти метровые стены из бутового камня".

У их большой семьи было целых две комнаты, а еще собственное хозяйство. Отец работал на дороге, а мать с детьми занимались огородом. Из тех лет Ильязу Юнусовичу вспоминается рыбалка, главное развлечение мальчишек. Ловили не на удочку, а на конский волос - делали петлю, и если ты достаточно ловок, то щука твоя. Иной раз, высматривая в мелкой воде рыбу, ребята уходили вниз по течению на десяток километров:

Когда подошло время, отец сказал Ильязу: "Пора, сынок, к людям, в большие города". А самый большой город - тот, где стоит самый большой завод - знаменитая Магнитка. (Первый соцгород и чудо индустриализации, место приложения героических усилий многих тысяч людей со всей страны). Когда я сейчас думаю о верности Зинурова металлургии, мне непросто его понять. Ведь, в конце концов, именно на металлургическом заводе случилось самое страшное в его жизни. С другой стороны, в те времена для паренька с железнодорожного перегона металлургический завод - почти центр мира. Именно здесь, у расплавленного металла, непременно должно происходить какое-то важное таинство:

Вкус расплавленного металла

По окончании техникума Зинурова распределили на Челябинский металлургический завод. Около полугода он был разливщиком. Толкового парня быстро заметили и вскоре назначили мастером огнеупорных работ. Ильязу - всего восемнадцать, на новой должности две недели. Но, несмотря на все это, он вполне убедительный мастер для тертых мужиков-сталеваров. Сейчас Ильяз Юнусович не без гордости говорит, что знает вкус расплавленного металла.

-- Когда горящая струя хлещет из ковша, брызги разлетаются вокруг. Ничего страшного, - улыбается Зинуров, - отплевываешься, они мелкие. А на вкус - с кислинкой:

Новогоднюю ночь 1958 года они с товарищем проводят в мечтательных беседах о будущем в комнате общежития. А спустя несколько дней случилась беда. Перед выпуском плавки на съемную площадку устанавливали сталевыпускной желоб. Эта площадка весом в полторы тонны лежала на высоте шести метров, краями держась за стационарную конструкцию. Потом выяснилось, что площадка была на несколько сантиметров короче, чем нужно. Молодой мастер, стоя на ней, скомандовал "майна". Только желоб коснулся площадки, она сорвалась вниз. Сначала упал Зинуров. Он видел, как железобетонная плита летит на него:

"Ушибло ноги"

-- Я на какое-то мгновение, видимо, потерял сознание. Открыл глаза и увидел прямо перед носом эту площадку. Даже попытался ее сдвинуть, - вспоминает Ильяз Юнусович. - И самое страшное - мне показалось, что я совсем один:

А со всех сторон уже бежали люди. Пока готовили кран, чтобы поднять площадку с его ног, сознание вернулось. Он даже руководил действиями спасающих. Когда плиту, наконец, убрали, Зинуров увидел десятки устремленных на него глаз.

-- Знаете, как это показывают в кино, - камера движется по лицам, и люди отводят взгляд. Вот так оно было и со мной. Кто-то выдохнул: "Страшно". Я приподнялся на локте, посмотрел, и мне самому стало не по себе. Это ведь мартеновский цех: шлак, скрапина и кровь - в общем, одно грязное месиво. Как говорят, в одно мгновение промелькнула целая жизнь. Чего уж теперь, думаю, конец:

Вызывая "скорую", молоденькая медсестра в здравпункте, не зная, как объяснить, сказала: "Ушибло ноги". Ну, раз только ушибло: "Скорая" не приезжала до тех пор, пока не прибежал какой-то большой начальник и не рявкнул в трубку. Прибывшие врачи тоже слегка растерялись, потому что пострадавший был в ясной памяти. Зинуров помнит морозный воздух. Помнит все кочки на дороге в больницу. Потом операционный стол: Могучий организм пересилил наркоз раньше времени. Хирурги, завершая свое дело, переговаривались между собой. Лучше бы он их не слышал:

"А ведь ты сопьешься"

Впрочем, осознание произошедшего будет длиться еще долго. Как же так, он, еще вчера спортсмен, красавец, теперь - беспомощный инвалид, несчастный обрубок. Надо забыть о заводе, о спортзале, о юношеских мечтах.

От бездны горечи спасали люди. Вообще Ильяза многие любили. Во всем его облике было что-то ребячье, и ему вполне соответствовало мягкое слово "Илюша", как, на русский манер, называли Зинурова. Он и теперь удивительно обаятельный человек. Суровые годы испытаний и преодолений, испепелив его густую шевелюру, не приглушили свет умных и озорных глаз:

Люди рядом с ним были всегда. И те два с половиной больничных месяца, и после выписки. Ему выделили благоустроенную двухкомнатную квартиру. Сюда переехали его родные - мама, две сестры и младший брат. Старший не вернулся с фронта, а отец к тому времени умер. Еще два брата и сестра жили уже самостоятельно.

Ильяз Юнусович с благодарностью вспоминает тогдашнего директора ЧМЗ Валериана Колобова.

-- Мне казалось, директора все сверхзанятые, - говорит Зинуров. - Я не слышал о таком руководителе, который бы пришел к молодому пострадавшему парню. А он пришел вместе со Славой Матросовым, секретарем комсомольской организации. "Я разговаривал с хирургами, они говорят, вы очень мужественно себя вели, вот и захотел увидеть вас", - сказал мне Колобов. Потом прошел на кухню, поговорил с матерью, посмотрел ванную. Там у нас дровяная колонка была. А к тому времени появились уже газовые. Он, видно, такой втык дал, что утром, с перепугу, что ли, нам аж три колонки привезли. Мы говорим: "Да хватит уже!" "Ничего не знаем, пусть у вас остается". Валериан Николаевич и хозяйственником хорошим был:

Зинуров действительно держался молодцом в больнице. Вот, например, во время перевязки. Бинты ведь намертво прилипают к ране. Врачи говорят, что их лучше срывать. Рана при этом начинает кровоточить, зато и вся инфекция выходит. Надо ли уточнять, что мучения пациент испытывает невероятные. Чтобы не стонать, Ильяз зажимал край простыни зубами и терпел, терпел. К концу перевязки он был весь мокрый от пота, но врачи не слышали от него ни звука:

Часто гости в их дом приходили с бутылкой. Вроде как развлечение, да и общение душевнее проходит. Однажды они с приятелем "посидели" особенно закадычно, и тот, приобняв Ильяза, сочувственно сказал: "А ведь ты сопьешься".

-- Я тогда не придал значения его словам, - говорит Зинуров. - Но однажды выполз на кухню и увидел угол, весь заставленный бутылками. И сказал себе: "Все, хватит!"

Это был своего рода сеанс самовнушения. С тех пор его организм физически перестал воспринимать алкоголь:

Вставать и идти

От дурных мыслей спасает большая цель. Когда рана немного затянулась, пришла пора думать, как жить дальше. В Москве есть Научно-исследовательский институт протезирования, и Зинуров сделал все, чтобы оказаться там.

-- Я думал так: если не научусь ходить, то домой не вернусь, - многозначительно добавляет Ильяз Юнусович.

Даже хорошо сделанные протезы требуют привыкания. Они натирают культи в кровь и в прямом смысле до боли чужды телу. Протезы - твои враги. А их нужно если не полюбить, то принять как часть себя.

Ходить учились в парке при больнице. Иногда это походило на самоистязание. Он проходил несколько метров и - падал. Вставал - и падал. И так много раз. "Что не так сделал?" - пытается понять юноша. Снова несколько шагов - и опять падение. Ему товарищи говорят: "Илья, что-то погода сегодня неважная. Может, пойдем уже?" "Нет, так нельзя", - думает он. И снова непослушные протезы подводят, и земля бьет его наотмашь.

-- Где-то после десятого падения я понял, что на пределе, кончаюсь, - вспоминает Ильяз Юнусович. - Пошел в корпус. Отделение на четвертом этаже. Лукавый старик-лифтер предупредительно открывает дверь кабины, подмигивает: "Давай, молодой человек, прокачу!" А как мне на лифте? Мне же нужно учиться ходить!

Дойдя до середины пролета, Ильяз снова падает и с грохотом катится вниз. Добрый старик помогает подняться и сесть в лифт. На четвертом этаже пациенты смотрят телевизор.

-- Я краешком глаза вижу: "Весна на заречной улице". Показывают мартеновский цех: Кое-как доковылял до палаты, упал лицом в подушку. Не так много в жизни я плакал, а тут разрыдался:

Став уже известным конструктором, Ильяз Юнусович часто ездил по заводам, много ходил по цехам. Его собеседники довольно быстро забывали, что перед ними человек, который когда-то не мог сделать и трех шагов. И каждый тот шаг был поступком.

"Бедненький!"

А еще была мучительная жалость окружающих. Уже вернувшись в Челябинск, Ильяз не раз спиной чувствовал сочувственные взгляды. После одного случая он стал стараться выходить на улицу только вечерами.

-- Однажды на базаре женщина, глядя на меня, сказала: "Бедненький!" Я попытался отшутиться: мол, почему же, я, наоборот, богатый, у меня и машина есть! (Мне выделили автомобиль с ручным управлением). Но я, конечно, понял, о чем она, - говорит Ильяз Юнусович. И добавляет через мгновение:

-- Мне не хотелось быть "бедненьким" :

Когда он уже учился на вечернем в ЧПИ, в автобусе с ним заговорила какая-то женщина: "Здравствуй, Илюша".

-- Ко мне многие так обращались. Я говорю: "Здравствуйте". "Не узнаешь?" - "Напомните!" И она по-простому, по рабоче-крестьянски: "А помнишь, яду просил? Забыл? Ну что же, я очень рада, значит, все у тебя хорошо". Оказалось, она работала подсобницей в бригаде каменщиков и в тот злополучный день была рядом:

Институт возник сначала как следующий шаг прочь от той жуткой трагедии. Когда Зинуров выбирал, чем заниматься дальше, ему в комитете комсомола посоветовали исторический или юридический факультет. "Ну, что это за профессии!" - подумал он. Сдав документы на вечернее отделение металлургического факультета ЧПИ, он идет в проектный отдел завода и просит дать ему рабочее место и тему для исследования. Ильяз недолго проработал на мартене, но знал его, что называется, на ощупь, появились мысли, наблюдения. Неспециалисту они вряд ли будут понятны. Но и для новых коллег рацпредложения Зинурова казались неочевидными. Вот он делится своими соображениями: "А нельзя ли вот так?" Ему в ответ вроде бы логичное: "Значит, нельзя! Ты что думаешь, до тебя не догадались бы?" Потом была сессия в институте, а когда студент вернулся в отдел, коллега ему бодро сообщил: "Твою идею разрабатываю!" Оказывается, пока он сдавал экзамены, из цеха поступило похожее предложение:

С той поры у Ильяза Зинурова накопились десятки изобретений. Это сэкономленные для государства колоссальные деньги, перевыполненные планы и, возможно, чье-то сохраненное здоровье. Интересно, что все 20 лет, которые Зинуров проработал в отделе, он ни разу не получил там зарплату! Жил на свою пенсию. Слово это он не любит, всегда уточняет: "Мне платили среднюю зарплату квалифицированного рабочего".

Как справиться с "Аконтом"?

"Слушай, Илья, посмотри на домну - это же красавица! Ну согласись! В ней все совершенно, все-все буквально! Она еще будет долго жить. А мартен, Илья, извини, - урод, он много не проживет".

Главный конструктор доменного и сталеплавильного производств на ЧМЗ Илья Исаакович Берман говорил это в ту пору, когда больше 90 процентов всей советской стали выплавляли в мартенах. И самые большие мартеновские печи - 900-тонные - были тоже у нас, в Магнитке. Но мир менялся, подтверждая одно интересное наблюдение инженеров: красивая конструкция обычно и технически целесообразнее. Значит, есть какой-то вселенский закон гармонии. И разгадать его или, по крайней мере, приблизиться к разгадке может только творческий человек.

Именно таких людей собрала временная конструкторская лаборатория, созданная приказом министра в 1987 году. Ильяз Зинуров был назначен ее главным конструктором. Цель - создание современной 100-тонной печи ДСП-100 на ЧМК.

Коллектив начал работу в тот момент, когда перестройка стала напоминать выпущенного из бутылки джинна. Конечно, в стране нужно было многое менять, считает Зинуров. Но как смириться с тем, что целые отрасли, на которых держалась страна, оказались вмиг ненужными? А с ними и уникальные специалисты.

Но в Челябинске творческий костяк конструкторов был сохранен. Зинуров вместе со своими коллегами создал фирму "Аконт". Нет, они не стали торговать на рынке или делить акции предприятия. Занимались тем же, чем и всегда - конструировали и усовершенствовали агрегаты для металлургических заводов. Все, как раньше, с той лишь разницей, что не было теперь кого-то, кто прикроет, если дело не заладится. Зато если задача решена, то эффект может быть колоссальный.

Вот пример. Зинуров и его специалисты модернизировали печь N 8 в ЭСПЦ-2 на ЧМК. Весь цех из шести печей производил 27-28 плавок. А после работы конструкторов одна эта печь стала производить столько же, причем число рабочих в цехе уменьшилось в два раза. Это был настоящий технологический прорыв.

Заказчик, как правило, ставит большие задачи. А уже дело Зинурова с коллегами найти способы их решения. Иногда работа "Аконта" напоминает клуб знатоков "Что? Где? Когда?". Особенно в те моменты, когда поиск заходит в тупик. Тогда собираются все сотрудники и, невзирая на должности, вместе ломают голову над проблемой. Ильяз Юнусович убежден, что поиск должен идти постоянно. По большому счету, это главное условие существования "Аконта".

В свое время Зинуров выпустил уникальный атлас "Дуговые сталеплавильные печи", где систематизировал все имеющиеся на тот момент технологические и конструктивные элементы таких печей. Я не понимаю, почему он гордится этой работой. Зато ее смысл хорошо осознают специалисты и промышленные шпионы. Откуда бы они ни приезжали - из Кореи, Болгарии или Германии, - все умоляли Зинурова подарить или продать эту книгу. Я спросил у него: а не жаль было отдавать?

-- Мне и сейчас мои коллеги говорят, мол, мы сейчас передадим заказчику все свои секреты, и в следующий раз они обойдутся без нас, - хитро улыбается Зинуров. - Да, могут обойтись. Поэтому единственный наш шанс - двигаться дальше, вперед и вперед.

Россия сегодня - мощный рынок металлургии. И здесь работают многие уважаемые западные фирмы. Такие как, например, немецкая "ФАИ Фукс" - мировой лидер в разработке оборудования для выплавки стали. Зинурова очень забавят сообщения о том, что в этой серьезной фирме случаются совещания с одной темой в повестке: "Как нам справиться с "Аконтом"?" При этом с основателем фирмы Герхардом Фуксом у Ильяза Юнусовича всегда были самые теплые отношения. Несколько лет назад президент фирмы господин Вагинер приезжал на ЧМК, и немцы просили Зинурова принять его. Тому очень хотелось посмотреть на своего главного конкурента. А Зинурову неудобно: конструкторы "Аконта", как и много лет назад, работают в стареньких кабинетах проектного института, не дай бог гость в туалет захочет!..

Потребность творить

Здесь, действительно, нет ни евроремонта, ни секретарш. Зинуров максимально доступен для всех своих сотрудников. У них вообще интересные отношения - никого не нужно "строить" или мотивировать в соответствии с модными управленческими теориями. Ильяз Юнусович полушутя говорит, что у него прокоммунистическое воспитание. Характером и строем мыслей он, талантливый конструктор, предприниматель и думающий человек, напомнил мне Святослава Федорова. Идеи Федорова - это возможный, но, увы, нереализованный вариант развития России. Наверное, в чем-то романтичный, но имеющий в основе своей веру в человека. И акцент именно на развитии страны, а не построении капитализма, борьбы против кого-то или за что-то. Оказалось, что Ильяз Юнусович действительно с интересом относится к опыту знаменитого врача-предпринимателя.

-- Что нужно, чтобы Россия воспряла, чтобы жизнь людей стала лучше? - рассуждает Зинуров. - Можно бесконечно делить. Можно постоянно "наводить порядок". Можно перераспределять собственность. Но гораздо важнее заниматься делом. Создавать центры, подобные федоровскому, где генерируются и реализуются идеи. Задача-то формулируется просто: мы должны производить больше продукции, и она должна быть лучшей.

Зинуров считает, что в обществе должна возобладать потребность творить. Эта потребность, убежден он, изначально существует в человеке и просто так исчезнуть не может, сколь бы неактуальной ни казалась. "Творчество - это прорыв из обыденности" - одна из любимых фраз Зинурова. И еще есть одно важное в его системе ценностей словечко. Ильяз Юнусович, заядлый книгочей, вспоминает рассказ Рея Бредбери. Астронавты прилетают на неизвестную планету и находят там жизнь, которая была на Земле миллионы лет назад. Теплый благодатный климат, буйная растительность и - человекообразные обезьяны. Наука может воздействовать на них с тем, чтобы подстегнуть эволюцию. У биолога, проводившего эксперимент, спрашивают: какое новое качество появится у обезьян? Он отвечает одним словом: "Неудовлетворенность" :

"Вот пусть сидит и слушает"

Я постеснялся задавать Зинурову банальный вопрос о счастье. В этом деле он, скорее всего, не теоретик. Очевидно, счастье для него - в движении. Стремление идти вперед, наверное, отпечаталось в его матрице в ту пору, когда он учился заново ходить. Потом переросло в жизненную философию. Идти вперед, без оглядки Ильязу Юнусовичу помогает чувство тыла.

У него замечательная семья. Жена Флюра Бакировна - верный друг, незаменимый помощник и хранительница семейного тепла. Она долгое время работала в школе учителем, и ее ученики с благодарностью вспоминают не только уроки биологии, но, может быть, в большей степени - уроки человечности, порядочности и собственного достоинства. У Флюры Бакировны и Ильяза Юнусовича три, теперь уже взрослые, дочери, которыми можно лишь гордиться - Гюльнара, Мадина и Дания. Все они не просто красавицы и умницы, а еще и личности. И еще есть четверо внуков. Когда все они собираются вместе и говорят хоть о повседневных пустяках, происходит что-то важное в атмосфере. Редкое чувство гармонии, где не нужны пафосные слова. Но иногда:

-- Я так была в него влюблена! - на щеках Флюры Бакировны начинает играть румянец и кажется, что она говорит отнюдь не о далеком прошлом. - Вот пусть он сидит и слушает! Потому что, может быть, другого такого момента не будет. Он - красная линия в моей жизни.

Познакомились они у родственников Флюры. Она тут же влюбилась в этого статного, красивого парня с густыми вихрами и удивительно добрыми глазами. Его увечье девушка как будто и не заметила. А вот Ильяз, которому в ту пору было уже 30 лет, иллюзий не питал:

-- Я не собирался жениться. Как тогда говорили: "В 25 лет ума нет, и не будет, а в 30 - жены нет и не надо".

На самом деле Ильяз просто не хотел быть обузой юной девушке, в чем однажды честно признался ей. Флюра Бакировна и сейчас красивая женщина, а тогда: У нее была масса достойных поклонников. Но она, как в сказке, видела одного-единственного. И решила взять дело в свои руки: сама привела его в загс. У них есть забавная семейная легенда. Когда молодые пришли подавать заявление, выяснилось, что Ильяз не взял с собой паспорт. Вроде как до последнего оттягивал, хотел дать Флюре еще несколько дней "одуматься". Она не растерялась: "Посиди, я сейчас сбегаю за твоим паспортом". Это было почти 40 лет тому назад:

Флюра Бакировна говорит, что никогда не испытывала трудностей в семейной жизни. "Он у нас такой основательный", - смеется она.

Ильяз Юнусович действительно человек основательный. С какого-то момента каждый его шаг должен был быть точным. Беря книгу, он вчитывается в каждое слово. Если говорит, то вдумчиво, будто тут же взвешивает сказанное. В наших головах скопилось столько важных слов, превращенных в пустые звуки, что нужна какая-то встряска, чтобы вернуть им первоначальное значение. Или человек, который собственным примером сделает это. Читая жизнь Зинурова, вспоминаешь, что уважение - это далеко не всегда синоним угодливости и подобострастия. А успешность не означает власти над людьми. Ум нужен не только для того, чтобы делать больше денег. Доброта и терпимость - не слабость и бесхарактерность. Порядочность - не парадное словечко из лексикона депутата. И сила - это отнюдь не мускулы, но качество характера:

Айвар ВАЛЕЕВ

Комментарии
Комментариев пока нет