Новости

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

"Гроза" нашего времени

21.02.2007
Петербургский режиссер Лев Эренбург поставил в Магнитогорске классическую драму  А.Н. Островского как спектакль о мире, который покинул Бог

Владимир СПЕШКОВ
Магнитогорск-Челябинск

От канонического текста русского Шекспира осталась едва ли четверть. Но режиссер не просто сократил драматурга (не сокращают сейчас разве что в Малом театре), он его переписал (хорошо звучит: Эренбург переписал Островского). Избавившись от одних действующих лиц, добавил новых, по-своему изменил порядок явлений и мест действия.

Петербургский режиссер Лев Эренбург поставил в Магнитогорске классическую драму А.Н. Островского как спектакль о мире, который покинул Бог

Владимир СПЕШКОВ

Магнитогорск-Челябинск

От канонического текста русского Шекспира осталась едва ли четверть. Но режиссер не просто сократил драматурга (не сокращают сейчас разве что в Малом театре), он его переписал (хорошо звучит: Эренбург переписал Островского). Избавившись от одних действующих лиц, добавил новых, по-своему изменил порядок явлений и мест действия. Кто не забыл драму Островского, помнит, что там все начинается на высоком берегу Волги, где Кулигин, калиновский изобретатель перпетуум-мобиле, сидит на лавочке, вольно распевает "Среди долины ровныя..." и радуется дивной красоте, разлитой в природе. В спектакле Магнитогорской драмы все начинается со сцены в семейной бане Кабановых, где целый сонм женщин (мать Марфа Игнатьевна, сестра Варвара, жена Катерина, служанка Глаша) вениками, паром и заклинаниями-причетами, текст которых сочинен явно не Островским, пытается пробудить мужское естество хозяина дома Тихона. У молодых Кабановых нет детей, это обстоятельство, не слишком существенное в других постановках, здесь существенно чрезвычайно. Как и то, что физическая близость с мужем у Катерины вызывает не просто отторжение - отвращение до тошноты. И банный дух, и голая плоть, и тошнота - все явлено весомо, брутально, зримо.

Это вообще очень телесный спектакль. Слова в нем зачастую проговариваются невнятно и поспешно, а вот язык плоти, объятий, ударов, поцелуев, пощечин, язык летящих во все стороны штанов и юбок очень понятен и по-своему чрезвычайно эффектен. Либо эротика, переходящая в насилие, либо насилие как прелюдия к эротической сцене. "Бьет - значит, любит" здесь понимается почти буквально, никого не бьющий Тихон и к любви не способен. А главный забияка Кудряш любит (скажем так) все, что движется. Большая любовная сцена Кудряша и Варвары - квинтэссенция не эротики даже, а похоти: головы, руки, ноги, перепутанная одежда и татуировка, изображающая двух слившихся в экстазе слонов, на голой спине Кудряша.

Во всех этих аттракционах плоти (я описал еще не самые рискованные) совершенно нет дурного вкуса. Есть заразительность, актерское бесстрашие, есть, в конце концов, пластическая виртуозность, что на драматической сцене встречается чрезвычайно редко (корявость и аморфность куда чаще). Чувственная геометрия, когда все, казалось бы, спонтанные вспышки страстей (зрительный зал ахает) режиссером и актерами рассчитаны до миллиметра и доведены до автоматизма. Все это - фирменный режиссерский почерк Льва Эренбурга, доселе явленный лишь в спектаклях родного, созданного им коллектива - Небольшого драматического театра Санкт-Петербурга (сенсацией нескольких фестивалей, в том числе последнего магнитогорского "Театра без границ", стало их "На дне" - театр жестокости и запредельного отчаяния). В случае с другой сценой и другой труппой было важно: поверят ли, пойдут ли за режиссером, предлагающим совсем другую, непривычную манеру сценического существования. Поверили, играют с бесстрашием и редкой самоотдачей, добиваясь главного: эта неканоническая "Гроза" берет в эмоциональный плен зрительный зал с первой минуты и не отпускает все три часа.

Я довольно давно не был в Магнитогорской драме и, честно говоря, ехал на премьеру с некоторыми опасениями. Так сложилось, что за последнее время труппа театра довольно радикально изменилась, ее покинули не только актеры, приехавшие когда-то сюда с Валерием Ахадовым, но уже и ученики Ахадова с его актерского курса (Сайдо Курбанов, Фарида Муминова, Игорь Кравченко, Татьяна Александрович, Юлия Нижельская, Андрей Майоров - список почти бесконечен). Кто остался? Те, кто играет в этой "Грозе", кто не уехал или приехал совсем недавно. Наблюдать за ними чрезвычайно интересно: Владимир Богданов (Тихон), Сергей Хоруженко (Кудряш), Петр Ермаков (Дикой), Игорь Панов (Борис), Юрий Дуванов (Кулигин), Анна Дашук (Катерина), Лариса Меженная (Варвара), Лира Лямкина (Глаша), Марина Крюкова (слепая Матрена, отсутствующая у Островского, персонаж, кажется, позаимствованный из "Капричос" Гойи), Елена Савельева (Феклуша) умеют покориться режиссерской воле и своеволию, стать в его руках инструментами виртуозного оркестра. А Надежде Лавровой (Марфа Кабанова) дано еще сыграть нечто только свое: ее Кабаниха снимает круглые, поповские очечки, поправляет платок и вдруг возникает еще очень молодое, чувственное лицо недолюбившей женщины.

Но все же что за историю сочиняет режиссер Эренбург, переписывающий драматурга Островского? Уходит все, что связано с Богом, божественным, столь существенное и для характера Катерины, и для главных российских постановок "Грозы" последнего времени ("Гроза" режиссера Генриетты Яновской в Московском ТЮЗе - история про человека и Бога, а "Гроза" Нины Чусовой с Чулпан Хаматовой - Катериной в "Современнике" - про человека и дьявола). У Эренбурга ни Бога, ни дьявола (прямо по Воланду: чего ни хватишься, ничего нет), а значит, ни греха измены, ни самого страшного греха самоубийства. Есть некое межвременное, межрелигиозное, вненравственное пространство, которое каждый заполняет, чем может. Блуд, водка, отчаяние и насмешка - самые подходящие наполнители. Нашего времени случай. Если бы было по-другому, безбожная эта "Гроза" не вызывала бы столь живого отклика.

Хотя дело еще и в уровне, классе мастерства. Можешь не принимать смысла истории (и будешь в своем праве), но виртуозность театрального языка, то, как сплетаются в единое жесткость и энергия режиссуры, мощь и точность пространственного решения (дерево, вода и зеркальный свод в сценографии Алексея Вотякова создают суверенный, самодостаточный и очень опасный мир), бесстрашие актерской самоотдачи, не могут не впечатлять. А для тех, кто бывает на театральных фестивалях, очевидно, что у Магнитогорской драмы появился в репертуаре модный спектакль. Такова теперь театральная (и фестивальная в особенности) мода, это теперь "носят" на театре. Недаром побывавшая на магнитогорской премьере известнейший чешский театральный критик и фестивальный деятель Власта Смолакова уже пригласила эту "Грозу" на театральный фестиваль в городе Градец-Кралове, что неподалеку от Праги. Поездка намечена на июнь будущего года. Надеюсь, что челябинские театралы увидят магнитогорскую "Грозу" раньше, к примеру, на традиционном областном фестивале "Сцена-2007".

Комментарии
Комментариев пока нет