Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Дождь по вызову

06.03.2007
Челябинский поэт Николай Шилов - настоящий "детский человек"

Елена РАДЧЕНКО
Челябинск

В Челябинске почти одновременно вышли в свет две детские книжки: "Лето в банках" (издательство "Автограф") и "Три дождя назад" (издательство Татьяны Лурье). Автор этих книжек Николай Шилов, профессор самой веселой кафедры Челябинской государственной академии культуры и искусств - кафедры режиссуры театрализованных представлений и массовых праздников.

:Недавно ехала я в общественном транспорте и услышала, как мальчик спросил свою маму: "Тетя кондуктор - она где ночует?" По сути, это был вопрос о мироустройстве, месте человека в нем и даже, я бы сказала, смысле его жизни. Мама, как и положено всем в меру усталым, очень занятым мамам, философского подтекста не уловила и попросила от нее отстать. Но мальчик отставать не хотел, потому что у него возник следующий вопрос.

Челябинский поэт Николай Шилов - настоящий "детский человек"

Елена РАДЧЕНКО

Челябинск

В Челябинске почти одновременно вышли в свет две детские книжки: "Лето в банках" (издательство "Автограф") и "Три дождя назад" (издательство Татьяны Лурье). Автор этих книжек Николай Шилов, профессор самой веселой кафедры Челябинской государственной академии культуры и искусств - кафедры режиссуры театрализованных представлений и массовых праздников.

:Недавно ехала я в общественном транспорте и услышала, как мальчик спросил свою маму: "Тетя кондуктор - она где ночует?" По сути, это был вопрос о мироустройстве, месте человека в нем и даже, я бы сказала, смысле его жизни. Мама, как и положено всем в меру усталым, очень занятым мамам, философского подтекста не уловила и попросила от нее отстать. Но мальчик отставать не хотел, потому что у него возник следующий вопрос. Назревала ссора. Вот если бы в этот момент рядом с мальчиком появился специальный "детский человек", который смог бы помочь: Например, поэт Николай Шилов. Ответивший в своих стихах на множество детских вопросов, он - уж не сомневайтесь! - прояснил бы ситуацию и здесь. Вернее, просто вписал бы ее в уже созданный им авторский мир.

В этом мире "по вызову" приходит: совсем не то, что вы подумали. И даже не врач и не сантехник. Приходит - дождь.

А что делает там Месяц, выйдя из тумана и вынув ножик из кармана? Он делает много полезных дел - подтачивает для малышей сотни две карандашей, режет лук для борща в ресторане "Три леща", чинит на кухне кран. После чего возвращается обратно в свой туман.

В этом мире живут Мычало и Рычало; блюститель нравственности, "ужасно обидчивый" Кузнечик Петров; Жук без сапог, пиджака, рубашки и брюк - чрезвычайно бедный, но работящий, и Жучиха Лариса Петровна - каждый в своем стихотворении. А также две мухи, пожалуйста, не перепутайте их между собой: одна - в кефире, другая - изменница. Лихая парочка - Сикось и Накось, Старый Скрип и Морская душа - простоватая Макаронина, которой не терпится, чтобы ее: готовили по-флотски.

Множество котов разгуливает по этому миру. Один из них - столичный, вполне заслуженный, лелеет заветную мечту: "возле речки где-нибудь в сельском доме отдохнуть". Другой кот - почтенный дедушка на фотопортрете, славное прошлое которого вызывает священный трепет:

В нем вообще,

гласит молва,

Было что-то ото льва.

Даже здесь на фото

Видно это что-то".

Как замечательно, по-дет-ски это "что-то"! Недосказанность микширует преувеличение и одновременно делает тебя соучастником авторской фантазии. Так образ дедушки-кота становится "чистой правдой".

Среди собак запоминаются легкомысленная болонка-балконка и мужественная беспородная дворняга, возле мусорного бака стоически размышляющая о том, что "надо думать не о хлебе, а о звездах и о небе, даже утром натощак". А вот другая собачка - по имени Шарик, повстречав свою тезку - тоже шарик, только воздушный, перестает выполнять команды своих хозяев и совсем отбивается от рук:

Повстречались шарики -

Начались кошмарики.

И только после того как друг шарик улетел в небо, подхваченный ветром, Шарик снова стал послушным.

Но лично мне больше всех понравилась очень деликатная "Собачка в тело-грейке" :

Гуляет

По аллейке

Собачка

В телогрейке,

Не лает,

Не кусается,

На кошек

Не бросается.

Неприлично гавкать,

Когда ты в безрукавке,

Вернее,

В бесштанинке

На утренней

Разминке.

И так красиво и разумно устроен этот шиловский мир, что все его персонажи независимо от статуса и происхождения - существа реальные или фантастические, имеют в нем равные права. Но вместе с тем весь этот мир вращается вокруг маленького человека. Как в стихотворении "Счастливые папы" :

Если летают по городу шляпы,

Значит, гуляют счастливые

папы.

А счастье какое бывает у пап?

Прибыл на облачке теплый

Кап-Кап,

Птицы щебечут, шалят сыновья,

Один из которых,

естественно, я.

Николай Шилов полон бесконечного уважения и трепета к процессу самоидентификации, через который проходит каждый ребенок. Этому посвящены многие стихи: "На кого же я похож?", "Как стать знаменитым", "Без-усый Самсусам", "Шалопай Шалопаевич", "Мальчик-хохотальчик". При этом пятиклассница Нельзя - это такой же центр авторской Вселенной, как и мальчик Витя, сделавший множество открытий: открытие бутылки "Колы", буфета, форточки и дверей, в общем, всего, кроме учебников и тетрадей. Потому что маленький человек становится центром мира по праву рождения, а не вследствие своего хорошего или плохого поведения. В этом - отсутствие авторского морализаторства. И, в общем, тут нет открытия, скорее - констатация: семейное воспитание в нашей культуре строится именно так, что ребенок всегда оказывается в центре. Заметим в скобках, что в скандинавских, например, странах, принято по-другому: родившийся в семье ребенок не должен ничему мешать. Жизнь продолжается, никто не сбивается с шага, и рано оторвавшийся от груди ребенок приобретает некую автономность, произрастает так же естественно, как трава на аккуратно подстригаемом газоне. Сурово, конечно. Зато родители никогда не скажут потом: "Мы тебе всю жизнь отдали, а ты:"

Но вернемся к Николаю Петровичу Шилову. Как складывался его авторский мир, чем этот мир обеспечен? Современный дет-ский поэт - товар, ох, какой штучный: Из какого такого сора растут его стихи?

Наш поэт родился в не самой богатой области России - Курганской. Однако тихим лирическим жалобщиком своей печальной родины или социальным обличителем тех, кому жилось веселее и вольготнее, он не стал. Всю его дальнейшую творче-скую жизнь определил язык. Во-первых, бабушка со своими приговорками и пословицами, принесенными из центра казачьей России. В юности он всего этого стеснялся. Особенно когда приехал в город: очень не хотелось, чтобы остатки "деревни" были заметны. Зато сейчас многие слова всплывают оттуда, из детства: лапотина, поперешный, самсусам: Словарь Даля их подтверждает.

Во-вторых, дворовый фольклор. Как признается Шилов, он хорошо помнит целые строфы, песенки, пословицы, всякие штучки - они все матерщинные, в печати невос-производимые, ну очень экспрессивные...

А частью этой дворовой культуры были, между прочим, изустно передаваемые некие "неприличные сюжеты", которые впоследствии поэт опознал как переводы из Лафонтена, Чосера. В середине пятидесятых эти истории пришли в поселок вместе с выпущенными из сталинских лагерей. Видимо, там, на зоне, их пересказывала интеллигенция. Вот из такого, значит, сора:

А дальше, во время учебы в Ленинградском институте культуры, к нему пришли русские символисты. Жить пришлось, так сказать, ударенным ими. Писал прозу, пьесы, все больше понимая, что в том, что дал ему Бог, не хватает суггестивности мышления. Осознал, что ничего самобытного и интересного в поэзии создать никогда не сможет, и, по его словам, "прикрыл эту лавочку".

-- Я прост, - запросто признается Шилов.

Куда податься с этой осознанной простотой ударенному символистами человеку? Прямой путь был - в детскую поэзию, ведь она не предполагает колеблющегося смысла, она требует точности. А точность - дело наживное... Проводником в мир детской литературы стал для Николая Шилова его друг Лев Рахлис.

Великолепный детский поэт, заведующий в то время кафедрой режиссуры массовых зрелищ Челябинского института культуры, Рахлис начал втягивать его в литературный труд.

-- Мы с ним написали несколько книжек - игровых уроков для детских садов и начальных классов. Они оказались настолько востребованными, что это дало нам возможность пережить трудные времена в начале девяностых, когда никто нигде не платил, - рассказывает Николай Петрович. - Мы проводили творческие лаборатории для воспитателей, и они в конце на нас буквально бросались, чтобы заиметь эти книжки. Работа над этими книгами очень сильно на меня подействовала. После отъезда Льва Рахлиса в Атланту мне захотелось доказать, что я и один что-то значу.

-- В ваших стихах очень интересно работает живая, разговорная интонация. Вы ее подслушиваете в жизни?

-- Как человек, вышедший из народа, я там и остаюсь. Интонацию, интересный оборот речи можно уловить даже по телевизору:

-- То есть ситуация с языком не так плоха, как кажется отдельным его охранителям?

-- Сравнивая речевую ситуацию начала шестидесятых, когда я приехал в Челябинск и поступил в культпросветучилище, я могу сказать, что сейчас лучше с языком - общепринятый лексикон гораздо больше. Все способны рассказать о своих чувствах, мыслях, оценках: То есть какую-то цивилизационную составляющую общество за это время освоило. Тогда, в шестидесятые, ведь и литература была намного беднее. Есенин после тридцатилетнего перерыва только еще начал возвращаться к читателю: А сейчас у нас такое богатство в обороте!

-- Что вас потрясает в современном языке?

-- Фольклор. Ну, например, звуковая сторона колыбельной: "Зыба, зыба, зыба, отец ушел за рыбой". Или вот о спящем человеке говорится: "К ресницам прилип". Или вот такой образ: "вишенки-черешенки". Все это завораживает. И когда я начинаю писать, задачи ставлю себе большие, но решаю их так, что все растворяется, становится почти никем не видимым и не ощущаемым. Начинаешь кому-нибудь рассказывать смысл своего детского стихо-творения, а тебе говорят: "Ну еще чего! Нет тут никакого двойного смысла, все просто:" Ну нет, так и нет. Может быть, поэтому я не очень серьезно к себе отношусь?

Ударенный символистами, завороженный языком, не очень серьезно к себе относящийся поэт Николай Шилов - настоящий "детский человек". Этим и интересен.

Комментарии
Комментариев пока нет