Новости

По словам сына актера, Караченцов попал в аварию в Щелковском районе Подмосковья.

По предварительной информации, причиной ЧП стало короткое замыкание электропроводки.

Инцидент произошел около 14:30 около пешеходного перехода на перекрестке Комсомольского проспекта и улицы Пушкина.

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Родной казенный дом

23.03.2001
Помогая конкретным людям, не надо стремиться осчастливить всю страну

Анатолий ЛЕТЯГИН
Увельский район

Хочется надеяться, что придет время, когда детских приютов у нас не будет. Мы их закроем за ненадобностью, потому что в городах, поселках, селах и деревнях не станет беспризорных детей. Поумневшие родители будут любить и лелеять своих детей, перестанут над ними издеваться, растлевать морально и физически, бросать на произвол судьбы, на самостоятельное выживание. То есть дети будут жить в своих крепких и счастливых семьях или в семьях близких родственников. Чуть позже я даже попытаюсь сказать, когда настанет это время.

Помогая конкретным людям, не надо стремиться осчастливить всю страну

Анатолий ЛЕТЯГИН

Увельский район

Хочется надеяться, что придет время, когда детских приютов у нас не будет. Мы их закроем за ненадобностью, потому что в городах, поселках, селах и деревнях не станет беспризорных детей. Поумневшие родители будут любить и лелеять своих детей, перестанут над ними издеваться, растлевать морально и физически, бросать на произвол судьбы, на самостоятельное выживание. То есть дети будут жить в своих крепких и счастливых семьях или в семьях близких родственников. Чуть позже я даже попытаюсь сказать, когда настанет это время.

Если поверить в сказанное, то наши теперешние приюты - временное явление, переходный период, полоса между тьмой и светом. Такие оптимистические мысли родились в моей голове во время приезда в Кичигинский детский приют и общения с его сотрудниками.

Бегство от кошмара

Директор приюта Эльфат Гафуров о каждом ребенке, его родителях и родственниках может рассказывать целые истории. Но в большей части они таковы, что подлинные фамилии воспитанников лучше не упоминать. Недавно, к примеру, из этого приюта в приют Ревды Свердловской области увезли брата с сестричкой. В том городе живут их отец и мать, но отдали детей не им. Потому что оба родителя - наркоманы. В селе Половинка Увельского района живет бабушка этих несчастных, но и ей не до внука и внучки - запилась.

И совсем жуткая история девочки-подростка, глядящей с фотографии. У нее были мать и отец. Мать оказалась беспутной женщиной, спилась и бросила семью. Всегда пьяный отец, потерявший нравственные тормоза, стал насиловать родную дочь с девяти лет. Утверждают, что насиловал и вторую, пятилетнюю дочку. Отец-изверг покончил с собой в тюрьме.

Нет в приюте ребенка, над которым бы так или иначе ни издевались собственные спившиеся родители:

-- После Отечественной войны тоже были беспризорники, но приютов не открыли, - говорит Эльфат Галимханович. - Оставшихся без родителей детей брали в свои семьи родственники. Сейчас брать не хотят, и это удивляет.

Родители-пьяницы восьмилетней Оксаны живут в селе Красном. Дочурка им, конечно, большая обуза. Оксану увозили к себе в Миасс ее родные тетя с дядей. Но жила она у них недолго, вернули в приют. Возможно, там у них свои сложности, не позволившие дать кров и душевное тепло родному человечку. Все может быть.

-- Мы всеми силами стремимся определить своих воспитанников в семьи их родственников. Но удается это не часто, - продолжает Эльфат Галимханович. - Дети очень страдают, ведь как бы ни было в приюте хорошо, но семью он не заменит. Вчера, например, нашей воспитаннице пришло от подружки письмо, а она его даже читать не хочет. Потому что ждала письма от родной сестры из Казахстана. Написала туда три месяца назад, рассказала, что мать запилась, а она оказалась в приюте. Написала с надеждой, что сестра позовет ее к себе жить. А та отмалчивается. Могла бы и позвать, у них с мужем нет детей.

-- Что, совсем никто никого от вас не забирает?

-- Мало, - отвечает директор. - В прошлом году из 116 детей, что прошли через наш приют, передали, в основном бабушкам и дедушкам, только шестерых. Одного мальчика-сироту взяла в свою семью наша сотрудница. И вот такой парадокс. Нередко детей отправляем в их семьи, а они вновь оказываются у нас. Рвутся к родителям, а затем бегут из дома, как от кошмара.

Сейчас в приюте живут 34 ребенка. А зимой, когда трещали морозы, число бездомных ребятишек доходило до 44 - милиция и организации опеки свозили их сюда, чтобы не погибли. Приют, вообще-то, для детей должен быть временным пристанищем, на полгода проживания. Но многие ребятишки живут здесь значительно дольше. А куда деваться? Детские дома переполнены, родственникам дети не нужны, а родителям - подавно. Иными словами, приют в какой-то мере взял на себя роль детдома. Может быть, это не совсем законно, но необходимо.

Как по Макаренко

В коридоре столкнулись с Катей Радионовой. Она, радостно-возбужденная, раскрасневшаяся от морозного ветра, только что пришла с областного чемпионата по лыжным гонкам среди школьников, который прошел в Кичигино. Катя показала лучший результат среди спортсменов Увельского района.

Просто обидно за этих детей: с хорошими задатками, способные и, еще не пожив, - неприкаянные. Многие не раскрываются как личности. По статистике, 80 процентов выпускников детских домов не находит себя в жизни, что уж говорить о приюте, временном пристанище. И тем не менее, за последние два года здесь происходят перемены к лучшему. Стараются администрация, воспитатели, педагоги работать в духе времени, в чем-то соединяя забытый опыт великого учителя беспризорников Макаренко с современными требованиями и уложениями педагогики, личным опытом и интуицией. У здания приюта, к примеру, распахали огород площадью десять соток. На нем выращивают разную "зелень", к столу. А сорок соток земли взяли в поле, выращивают для приютской столовой картофель. Посадки обрабатывают, конечно, сами, с детьми. Второй год, как в приюте заработала швейная мастерская. Девочки под присмотром наставника шьют и перешивают нехитрые вещи: постельное белье, трусики и прочее. Открыли кулинарный класс, где дети учатся готовить различные блюда. А для мальчиков открыли столярно-слесарную мастерскую. Ребята с удовольствием в ней работают. Для чего все это надо, дети-то в приюте живут временно?

-- Так они же ничего не умеют, ни к чему не приучены. А тут хоть элементарные знания и навыки получают, - говорят работники приюта.

В плане на нынешний год - сделать теплицу, чтобы выращивать ранние овощи и зеленные культуры. Скучать детям не дают.

В одной из небольших комнат, склонившись к столу с тетрадями и книжками, сидят преподаватель и мальчик лет девяти-десяти. Это - "домашняя школа".

-- Знаете, есть дети, которые ни дня не ходили в общеобразовательную школу, - рассказывает Эльфат Галимханович.

-- Не представляю, как так могло случиться? - удивляюсь уже в который раз.

-- Увы, это так. Сейчас у нас таких трое, но были и до них. Поэтому учим, и ребята очень стараются.

Примечательно, что по некоторым дисциплинам, таким, как столярно-слесарное, швейное дело, уроки ведут не специалисты, а сами работники приюта - пришлось подучиться. Из "своих" же получился и психолог, прошел соответствующую подготовку. Впрочем, в приюте знаниями психолога должен обладать каждый работник, ведь что ни ребенок, то характер. Чаще уже испорченный. И, кажется, нет ни возможности, ни сил повернуть процесс деградации семьи вспять. Может быть, не в том направлении идем?

Из Шотландии - с приветом

В просторной игровой комнате, застланной ковром, собрался весь коллектив приюта - взрослые сели на стулья, дети живописно расселись и улеглись на ковре. У ребят и взрослых - событие, будут раздавать подарки. Их привез уже известный здесь и очень уважаемый человек Питер Дилуэрт. Он волонтер, доброволец службы VSO. Более полутора лет Питер преподает в Южно-Уральском государственном университете предмет "Социальная работа", а кроме этого, по договору, два дня каждую неделю приезжает в приют и работает с педагогами и детьми. Все по тем же социальным проблемам, которым посвятил 20 лет жизни и считается опытным специалистом. Деньги на подарки детям собрали коллеги Питера в его городе Аллоа, близ Глазго. Инициативная группа женщин, возглавляемая Маргарет Юре, провела в своем городке благотворительные дискотеки и вечера, распродажу собственной всевозможной стряпни. Набрали около 1300 долларов, отправили их по конкретному адресу - часть в Аргаяш, часть - в Кичигинский приют. Питер привез в приют детскую обувь и кухонный комбайн. После церемонии вручения подарков мы разговариваем с ним о проблемах детей. Прежде всего интересно узнать, так ли велика алкоголизация населения в Шотландии по сравнению с нашей и есть ли там приюты для детей. Переводчица, увельская школьница Надя Иванько, добросовестно перевела: проблема алкоголизации существует, но не в наших масштабах. Есть там и проблема наркотизации. До 1980 года работало немало детских приютов, а теперь их гораздо меньше - правительству, муниципальным органам и общественным организациям пришлось много поработать с семьями, чтобы в их городе меньше стало детей-изгоев. И если такие дети появляются, их все-таки стараются определить не в приют, а в семьи - сначала вернуть в собственную, к родственникам и так далее. Но самая главная забота - сохранить семью, перестроить, если это возможно, психологию родителей. Как?

-- Есть и у нас проблемы, на которые пока нет ответа, но мы его ищем, - говорит Питер.

Но на главный-то вопрос у них ответ давно найден. Речь о профилактике. Мы спасаем, воспитываем и перевоспитываем брошенных детей, а они начинают со спасения родителей. У них в Шотландии, как и во всей Великобритании, созданы специальные центры, сотрудники которых внимательно наблюдают за молодыми родителями. Ждут появления у них ребенка, устанавливают над семьей патронаж, учат родителей, интересуются семейным доходом. Словом, семью изучают и "ведут" в течение пяти лет, пока не встанет на ноги. Изъять ребенка из семьи в Шотландии - самая крайняя мера. У них деньги тратят на конкретные, нуждающиеся в помощи семьи, на профилактику и положительный результат, мы же раскошеливаемся на отрицательные последствия: создаем благотворительные фонды для бездомных, детские дома, приюты. Профилактическая работа считается делом второстепенным, ее и не финансируют. У Европы иной подход к проблеме. Своим опытом и делится сейчас Питер с кичигинскими педагогами.

-- Питер, - спрашиваю его, - разве можно втолковать здравые мысли родителям-алкоголикам? Не услышат!

-- Надо пытаться, - отвечает. - Пробовать собрать небольшую группу матерей, установить с ними постоянный контакт и действовать. Мы работаем с отцами. Потому что, как это ни прискорбно, мужчины больше виновны в семейных трагедиях.

С помощью своих кичигинских коллег Питер побывал в сельских семьях, познакомился с бытом. Впечатление? Тактично ответил, что у каждой свои особенности. Это можно понять и так, что с каждой надо находить контакт индивидуально. "Заботиться о человеке вообще - это хорошо звучит, но для дела лучше, когда заботу проявлять к конкретному человеку. Не надо стремиться спасать всю страну, сосредоточить силы надо на отдельной территории, своей собственной". Это слова Питера, своеобразный девиз его и его организации. Для нас это не открытие Америки, но чаще мы заботимся все же абстрактно, ни к чему не обязывающе. Не знаю, сумеет ли Питер Дилуэрт своими консультациями и опытом произвести переворот в умах людей Увельского района, главного поставщика беспризорников в Кичигинский приют. Как можно понять из нашего разговора, на большие перемены он не рассчитывает, слишком много надо для этого. Но заявил, что если из этих 34 ребят, что сейчас находятся в приюте, всего лишь десятерым удастся помочь обрести заботливые семьи и нормальную жизнь, то это можно считать хорошим результатом. А чтобы приюты ушли в прошлое, надо терпеливо развивать и совершенствовать социальную работу. В Великобритании этой проблемой впервые стали заниматься с XVI века, а ощутимые результаты получают несколько десятков лет. Перспектива, конечно, та еще, но ведь и за окнами XXI век. Главное, бороться за судьбу каждого ребенка. n

Комментарии
Комментариев пока нет