Новости

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Ленинградская мама

01.06.2007
Сироты из города на Неве оставили светлый след в истории послевоенного Коркино

Марина МОРОЗОВА
Коркино

Скоро исполнится 62 года дому ленинградских детей в Коркино. После войны он, единственный в области, приютил сирот блокады. Ехали ребята в Коркино со слезами, а теперь, став взрослыми, с ностальгией вспоминают свой старенький барак и дачу в Печенкино. Крупнейшие предприятия тогда оспаривали право шефствовать над сиротами. До сих пор со светлой грустью говорят о доме ленинградцев и коркинские старожилы.

Сироты из города на Неве оставили светлый след в истории послевоенного Коркино

Марина МОРОЗОВА

Коркино

Скоро исполнится 62 года дому ленинградских детей в Коркино. После войны он, единственный в области, приютил сирот блокады. Ехали ребята в Коркино со слезами, а теперь, став взрослыми, с ностальгией вспоминают свой старенький барак и дачу в Печенкино. Крупнейшие предприятия тогда оспаривали право шефствовать над сиротами. До сих пор со светлой грустью говорят о доме ленинградцев и коркинские старожилы. Сами того не подозревая, ребята делали людей добрее, учили сострадать. Корреспондент "Челябинского рабочего" встретилась с одной из первых воспитательниц детского дома Ниной Сергеевной Останской. :Порой нам кажется, что жизнь полна случайностей. На самом деле, если не все, то многое предопределено. Совсем маленькой осталась Ниночка без мамы, росла у бабушки и дедушки. Потом - война. Блокада застала в Ленинграде ее отца и старшую сестренку. Слава богу, они остались живы. А вскоре после этих переживаний Нина стала воспитателем в детском доме для ленинградцев. В 17 лет она справилась с ролью "многодетной мамы".

Ягодно-морковное лето

"И как мы вас слушались?! Вы же почти наша ровесница!" - полушутя недоумевают теперь взрослые воспитанники Нины Сергеевны Останской. Действительно, разница в возрасте с самыми старшими - четыре года, а то и меньше. Ей - 17, им - по 13-14 лет. В июне 1945 года юной учительнице предложили поработать в открывающемся в Коркино детском доме для ленинградцев. Думала, временно.

Начиналось все невесело. Шли летние каникулы. Детдомовцев временно поселили на первом этаже начальной школы N 7 в Банковском переулке. Спальня для мальчиков, спальня для девочек, крошечная столовая. Четыре молоденькие воспитательницы и 64 плачущих ребенка.

Вскоре узнали причину этих слез. Маленьких ленинградцев, эвакуированных на Южный Урал, настраивали, что после победы они обязательно вернутся домой. Всю войну дети мечтали только об этом. Однако уехали те, у кого были живы родные, да взрослые ребята, которых уже брали в столичные ФЗУ.

Впрочем, долго горевать ленинградцам не дали. Через две недели всех вывезли в село Печенкино на берег Еткульского озера. И, правда, на природе слезы просохли. Год выдался необыкновенно ягодным, так что в лесу пропадали целыми днями. Заморских фруктов не было, зато морковки и садовых ягод из Белоносовского совхоза привозили много. Даже не взвешивая, чистили, мыли и огромными тарелками выставляли своим "прозрачным" воспитанникам.

Дорогая "трешка"

Домочадцев прибывало. Со всей области привозили сюда сирот-ленинградцев, появились и новые воспитатели, а директором вскоре был назначен демобилизованный фронтовик Петр Михайлович Анферов.

Может, и неказистым на вид был этот барак на окраине Коркино, зато атмосфера тут была по-настоящему теплой. Детдом уютно притулился в тупике улицы Мира, рядом со старым отвалом угольного разреза. На его пологой поверхности было отличное футбольное поле, а со склонов можно было от души накататься на санках и лыжах.

В этом доме не всегда подчинялись официальным циркулярам, жили естественной жизнью. Тут всегда были собаки - сначала огромный Полкан, потом - маленькая Жучка. Взрослые знали - "не положено!" Но как расти ребенку без домашних животных, тем более в такой необычной семье?!

Нина Сергеевна вспоминает, как однажды, когда они делали уроки, в комнату заглянул кто-то из мальчишек. Видимо, он подал тайный знак. Сначала засобирался и вышел один, потом другой, третий. Оказалось, пацаны побежали спасать от собачника свою Жучку. Пока кто-то отвлекал злодея, заговорщики открыли будку и выпустили на свободу всех собак, "приговоренных" к смерти.

Рассвирепевший собачник приехал ругаться к директору детдома: "Слушай, хозяин, я сегодня без заработка остался!" Петр Михайлович достал из нагрудного кармана "трешку" : "Хватит?" Собачник успокоился, а Жучка осталась жить у ребят.

"Из детдома не уйду"

Воспитатели ленинградцев болезненно переживали малейшую неприятность, связанную с детским домом. Одна их коллега - школьная учительница - частенько бросала своему младшенькому сыну фразу: "Не будешь слушаться, отдам в детский дом". Слышать это было обидно. Как-то эту учительницу послали на курсы. Ехать надо, а как быть с 10-летним сынишкой Витей? Отец - главный геолог разреза - пропадал на работе до позднего вечера. Воспитатели сами предложили пожить Вите в детдоме.

Через неделю родители появились на пороге детского дома с большим кульком конфет. Думали, сын кинется им на шею. А Витька схватил кулек и умчался угощать друзей, бросив на ходу: "Не пойду из детдома, тут весело!"

Жить будем!

Детей, вырванных из когтей блокады, учили радоваться каждому прожитому дню. Однако лениться не давали, распорядок детдомовцев был под завязку наполнен делами: учились, трудились, плясали и пели. А вот о страшных событиях войны им старались не напоминать, ни о чем не расспрашивать.

О блокаде Нина Сергеевна Останская знала по скупым рассказам родных. Мама ее умерла молодой. Отец вновь женился и с новой семьей обосновался в Ленинграде. За несколько лет до войны забрал туда свою старшую дочку Августу. Хотел увезти с Урала и Ниночку, да бабушка с дедушкой не дали - слишком мала. Она осталась с ними в деревне Ерофеевка под Еманжелинском (сейчас такой нет на карте).

Когда началась блокада, от родных из Ленинграда не было никаких вестей. Нина очень переживала. Их чудом спасли, вывезя зимой 1942 года по Дороге жизни. Изможденными до неузнаваемости появились они в Ерофеевке. Нине запомнились тогда слова отца: "Когда нас перевезли на другой берег Ладоги и мы увидели кошек и собак, поняли, что попали в другой мир. Жить будем!" В голодном блокадном городе домашние животные давно перевелись.

В баню - на такси

В Коркино к маленьким ленинградцам отношение было особое. Управляющие двух трестов, "Шахтострой" и "Коркин-уголь", спорили, кому шефствовать над ними. В упорной борьбе победили шахтостроители.

Сейчас, в условиях дикого рынка, удивительной кажется и история обретения детдомом собственной дачи. Конечно, выезжать на лето в старенькую печенкинскую школу было романтично. Девчонки спали в классах, мальчишки - в амбарах. Столовая - во дворе, под навесом. Свое хозяйство: коровы, овечки, машина-газогенераторка, двигавшаяся на дровах. Так детдомовцы провели три лета.

Вскоре прошел слух о том, что на берегу Еткульского озера, в сосновом бору коркинское начальство построило для себя четыре одноэтажных дома. На них "положил глаз" Петр Михайлович Анферов. Летом 1948 года он вывез своих воспитанников в палаточный лагерь под селом Белоносово и показал начальникам, как отдыхают сироты. Постановление о передаче дач детям вышло незамедлительно, без бюрократических проволочек.

Забота проявлялась по-разному. Юру Таскаева - большого любителя кино и фотографии - знали все киномеханики в городе. Его научили "крутить" кино.

-- Иду по городу, смотрю, какой-то мальчик тащит огромную афишу, - вспоминает Нина Сергеевна. - Поднимаю ее, заранее зная, кто под ней, и точно - вижу Юркину голову. Я пошла в кинотеатр, хотела ругаться с киномеханиками. А они предложили "мировую", всю мою группу бесплатно в кино пригласили.

-- Сережа Зарайкин "бредил" машинами, - продолжает она. - Его знали все шоферы в городе. Веду как-то ребят в баню, а наш строй такси обгоняет. Оттуда Сережка, довольный такой, рукой мне машет! Это его знакомый таксист до бани подвез.

Собственный ребеночек

Педагогам дома ленинград-ских детей было трудно отделить жизнь личную от профессиональной. "Мой муж никогда не знал, что у меня пятичасовой рабочий день, - признается сегодня Нина Сергеевна. - Все воспитатели работали дольше, чем положено".

А когда у Останских родился первенец, Нину Сергеевну уговорили приехать с ним на дачу в Печенкино. Так получилось, что работать было некому. При этом молодую маму приободрили: "Ничего, ребята у вас в группе уже большие, помогут водиться!" Нянчиться с малышом и правда выстраивалась целая очередь. "Чужаков" из других групп ревностно отгоняли со словами: "Пусть ваша воспитательница своего ребеночка родит, а нашего не трогайте!"

В детдоме всегда сохранялся дух семьи. "Перевезли" его из старого барака в новое двух-этажное здание в центре города. Позже сюда стали определять и других сирот - детей погибших фронтовиков. В 1962 году, когда все ленинградцы выросли, их дом закрыли. Оставшихся ребят перевели в интернат N 3.

Судьбы коркинских ленинградцев сложились по-разному. Доктора и учителя, водители и строители, инженеры и военные разъехались в разные стороны. Весельчак Толя Хлюпин стал клоуном, заслуженным артистом России, он выступает в Москве в уголке Дурова. До сих пор ленинградские "братишки" и "сестренки" не теряют связи друг с другом, а юбилеи родного дома обычно отмечают все вместе в Печенкино.

Только на 30-летие детского дома собирались в Ленинграде. Встреча проходила в ресторане. Растроганные официантки сами на целый час продлили работу своего заведения.

И все-таки - родня!

Фамильярности в ленинградском доме не было. Никаких "мам" и "пап"! Воспитателей называли только по имени-отчеству. Так обращались даже самые маленькие. А вот став взрослыми, многие признавались, что считают Нину Сергеевну второй мамой.

Одна из воспитанниц нашла в Ленинграде у кого-то из родственников фотографии своей мамы, похороненной на Пискаревском кладбище, и сделала открытие:

-- Нина Сергеевна, ведь, правда, вы с ней очень похожи, даже внешне! Я всегда это чувствовала.

Кстати, многие в Коркино считают, что Останская - ленин-градка. Чем отличаются жители Питера от прочих россиян? Не только пропиской. Северной сдержанностью, интеллигентностью, стойкостью - все это есть в Нине Сергеевне.

После дома ленинградских детей Нина Сергеевна открывала в Коркино дошкольный детдом. Но это уже другая история. А ленинградцы - это, как первая любовь, на всю жизнь.

Комментарии
Комментариев пока нет