Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Трудный пациент

06.06.2007
Эта челябинка убедилась на собственном горьком опыте: за судьбу человека отвечают прежде всего врачи

У Елены Ивановны уникальная медицинская "биография". Нет, она не доктор, никакого отношения к здравоохранению не имеет. Но на собственном горьком опыте убедилась: за судьбу человека отвечают прежде всего врачи.
Я пыталась возразить этой усталой, измученной "букетом" болезней женщине: по статистике влияние медицины на состояние нашего здоровья ограничивается всего лишь 10-15 процентами. Остальное определяют наследственность, питание, здоровый образ жизни:
- А как же та крохотная девочка, которой врачи в новогодние каникулы отрезали ручку? Разве не они определили всю ее дальнейшую жизнь? - тихо спросила Елена Ивановна.

Эта челябинка убедилась на собственном горьком опыте: за судьбу человека отвечают прежде всего врачи

У Елены Ивановны уникальная медицинская "биография". Нет, она не доктор, никакого отношения к здравоохранению не имеет. Но на собственном горьком опыте убедилась: за судьбу человека отвечают прежде всего врачи.

Я пыталась возразить этой усталой, измученной "букетом" болезней женщине: по статистике влияние медицины на состояние нашего здоровья ограничивается всего лишь 10-15 процентами. Остальное определяют наследственность, питание, здоровый образ жизни:

-- А как же та крохотная девочка, которой врачи в новогодние каникулы отрезали ручку? Разве не они определили всю ее дальнейшую жизнь? - тихо спросила Елена Ивановна.

Вот и в ее собственной судьбе медицина сыграла роковую роль.

Ошибка в диагнозе

В 21 год Лена попала на операционный стол. "Скорая" привезла ее в больницу в тяжелейшем состоянии: температуру в 41 градус не могли сбить ничем, в моче появилась кровь.

"Внематочная беременность", - поставили диагноз врачи. Юная женщина пыталась возражать: "Этого не может быть. Я всего три месяца замужем!" И провалилась в беспамятство.

Она пришла в себя только в операционной, куда ее привезли спасать.

Лену разрезали и снова зашили: никакой беременности не оказалось. У нее было воспаление почек. И в таком тяжелейшем состоянии полостная операция для нее была смерти подобна.

Рана не затягивалась, одно осложнение следовало за другим. Два месяца Лена пролежала в больнице. А спустя четыре месяца опять попала на операционный стол. Началось гнойное воспаление яичника, его кистозные изменения. Яичник пришлось удалить.

Ошибка хирургов практически поставила крест на ее женской судьбе. Но никто из медиков даже не потрудился объяснить наивной 21-летней женщине, что ждет ее впереди. А сама она, комсомолка, отличница, выпускница московского института, целинница, и думать ни о чем плохом не хотела. Жизнь только начиналась, и они с мужем уезжали по распределению в далекий Челябинск.

"Мужу тебя хоронить придется"

На первом же медосмотре гинеколог поставила Елену на учет. А буквально через несколько месяцев направила на консультацию к онкологу. В 1962 году женщин в Челябинске принимал единственный специалист в 1-й горбольнице.

После осмотра врач жестко вынесла приговор.

-- Нужно немедленно удалять второй яичник! - сообщила она 22-летней женщине.

Лена уже понимала, что это - конец всяким ее надеждам на ребенка. А если так, у нее не будет семьи, она потеряет любимого мужа, от которого скрывает свои проблемы. Она попыталась сказать об этом онкологу. Но в ответ услышала:

-- Откажешься от операции - мужу тебя хоронить придется. А ко мне можешь больше не показываться!

Когда опустошенная, отчаявшаяся женщина вновь вернулась к своему лечащему врачу на Сельмаше, та не поверила своей пациентке.

-- Как это выгнала? Такого просто не может быть!

Сколько раз в своей жизни Елена Ивановна еще столкнется с этой злополучной фразой.

А пока она гонит прочь скверные мысли, ведь у нее, инженера-экономиста, столько интересной работы. Надо показать себя в новом коллективе, на новом месте. И она неделями безвылазно пропадает в командировках.

Из Каслинского района молодой специалист привозит домой и коллегам потрясающих размеров рыбу, громадные, с тарелку, грибы и множество удивительных рассказов. Никто в то время не подозревал, что все эти чудеса щедрой природы - результат радиоактивного теченского следа. Впрочем, и про "Маяк" в те годы еще мало кто знал - это была секретная информация.

Лена недоумевала: почему она еле-еле, чуть живой, возвращается из командировок? Отчего так болят суставы?

Врач, посмотрев анализы крови, рекомендовал лучше питаться, побольше бывать на свежем воздухе и повторить анализы через полгода.

Елена уже работала над диссертацией, муж работал на новом месте, и ей было не до анализов.

Лишь одна мысль преследовала неотступно: мы живем вместе уже и год, и два, и пять. Неужели я обречена? Неужели у меня никогда не будет детей?

Никаких надежд!

Новый поход в женскую консультацию опять обернулся трагедией.

-- У вас опухоль в левой груди. Ее надо немедленно удалять.

Лену оперировал молоденький тогда хирург Рудольф Еремин, которому она очень благодарна за внимание и сочувствие. А от мужа она по-прежнему скрывала серьезность своего состояния.

Но прошло еще полгода, и опухоль образовалась вновь. Лена была в отчаянии: у нее не было больше сил терпеть все эти муки, тайком глотать слезы. И вдруг врач Чернов предложил:

-- Поезжайте-ка, голубушка, в Москву, в онкологический институт - у них появился новый прибор. Не кромсать же вас каждый год!

Новый прибор оказался первым в стране маммографом. После серьезного обследования специалисты института вынесли вердикт: "резаться" больше нет необходимости.

По возвращении в Челябинск Лену поставили на учет в онкодиспансере с жестким постоянным контролем.

Елене исполнилось 30, девять лет они прожили с мужем без детей, без намека на беременность. Женщина в отчаянии просила врачей о помощи. И слышала в ответ одно и то же:

-- У вас удален яичник, грудь в таком состоянии, да и возраст уже: Смиритесь! Усыновите ребенка.

В слезах и истерике вышла Лена от последнего специалиста. Она приняла решение: честно рассказать все мужу и отпустить его, не калечить хоть его жизнь, раз нет никаких надежд.

И вдруг гинеколог рассказала Елене о Максимовой: "Есть такой врач в обкомовской больнице, она лечит бесплодие. Но с улицы она никого не принимает". Лена как за соломинку ухватилась за эту последнюю надежду.

Обкомовская больница размещалась в те годы в терапевтическом корпусе ГКБ N 1.

-- У меня не было выхода, и я пришла к Ангелине Петровне в буквальном смысле с улицы. "Только не говорите никому, что вы к нам не относитесь", - попросила она. И предложила на мой страх и риск три курса очень тяжелого лечения: инъекции лидазы прямо в матку.

После первого укола Лена с трудом добралась до дома в Ленинском районе: высокая температура, озноб, сидя в трамвае, она теряла сознание и вновь приходила в себя. Превозмогая тошноту и боль, она решила: никогда и ни за что больше не повторять этот кошмар. Но, едва придя в себя, бросилась разыскивать лидазу. Ведь это была ее последняя надежда.

Во второй раз Елене было еще хуже. Ангелина Петровна даже отправила через весь город к ней домой медсестру, чтобы узнать о состоянии своей отважной пациентки. Третьего курса она не выдержала - отказали почки.

Из ямы бездетности

Лена боялась поверить в свою беременность. До пяти месяцев, пока малыш не начал шевелиться и бить ножкой, она даже не обмолвилась никому о своей чудесной тайне.

Да и беременность протекала легко, без токсикоза и прихотей. Ей было 33 года, но она летала от счастья: ребенок был смыслом всей ее жизни, целью, к которой она шла 13 лет.

И уже ничто не могло омрачить ее радость: ни поперечное предлежание плода, ни ахи и охи акушерки по поводу солидного возраста мамаши.

В роддоме ЧТПЗ ей сказали: "Будете рожать сами". Но три стимуляции не помогли. И тогда вызвали профессора и сделали операцию.

Кесарево сечение 35 лет назад было большой редкостью. Это-то и спасло ее прекрасного мальчика. Лену с сыном положили в отдельную палату.

С большим удивлением она наблюдала в окно, как "скорые" одна за другой куда-то увозят спеленутые кричащие свертки - в роддоме началась стрептококковая инфекция.

Счастье, наконец, вошло в их дом вместе с умненьким, крепким сыном, который рос на глазах. Но судьба готовила этой дружной семье новое испытание.

В два годика их ненаглядный мальчик попал под поворачивающий возле дома трамвай. Водитель сделала все, чтобы спасти ребенка, и передний вагон лишь отбросил его на огромную кучу гравия.

Маленький Алеша чудом спасся из этой аварии, получив ушиб затылка и перелом ключицы. А его 35-летняя мама "заработала" микроинсульт.

Гипертония стала теперь ее постоянным спутником. А Лена вновь ждала ребенка.

Врачи были категорически против: больные почки, высокое давление, последствия нарушений мозгового кровообращения:

-- Вы родите урода да еще и себя угробите!- говорили ей прямым текстом.

Но она слишком долго мечтала о детях, чтобы теперь взять и убить уже живого малыша.

Упрямой маме, наконец, дали направление на ЧТЗ, в лучший тогда роддом города, где была кафедра акушерства и гинекологии мединститута.

Неожиданно у нее начались схватки. Лена вызвала "скорую", пристроила к бабушке двухлетнего Алешу и позвонила мужу.

В приемном покое роддома долго разглядывали ее направление и наконец заявили: "Вы, наверное, сами его написали. Каждый захочет рожать в клинике".

-- Да у меня уже воды отошли! - ахнула ошеломленная женщина.

-- Вот и поезжайте в дежурный роддом на ЧМЗ, - заявила акушерка и захлопнула перед ней дверь.

Лена осталась на улице, мокрая, беспомощная, с трудом сдерживая стоны боли, опоясывающей живот. На дворе был апрель, но никакой одежды у нее с собой не было, лишь тапочки да зубная щетка в пакетике.

-- Женщина, садитесь скорей! Поедем на ЧМЗ, - звал не бросивший ее молоденький врач "скорой".

Но ехать в Металлургический район она не могла. Как муж будет разрываться между ней и маленьким Алешкой, добираться на другой конец города?

Лена повернулась и решительно зашагала к трамваю на КБС, вспомнив, что там тоже есть роддом.

Женщина-водитель трамвая подобрала ее по дороге. Не слушая объяснений, усадила, прикрыла какой-то юбкой и помчалась в больницу. Вот тут-то Лена и заплакала в три ручья.

Но, оказывается, ее испытания еще только начинались. В приемном покое нового роддома отказались верить ее сбивчивому рассказу: "Такого просто не может быть!" Но тут как раз подъехал доктор на "скорой", который подтвердил рассказ Лены.

Тогда ее, наконец, осмотрели и ужаснулись:

-- Состояние критическое, ребенок мертв, не шевелится. Теперь понятно, почему коллеги отказались от такой "головной боли" в выходной день, - услышала Лена сквозь волну накатившей боли.

Срочно приехавший по вызову главный врач скомандовал: "Немедленно в операционную!"

Ей снова делали кесарево и переливали кровь, но нужной группы катастрофически не хватало.

А муж тем временем метался по городу: ни в один роддом она не поступала.

Придя в сознание, Лена прежде всего попросила показать ребенка. Ей принесли крохотную девочку и даже дали ее покормить.

А в понедельник пришел детский врач. Ее слова Елена Ивановна помнит и по сей день:

-- Не хочу вас расстраивать, но лучше бы дочка родилась мертвенькой. Если она выживет, вы же грамотная женщина, все сами понимаете:

К вечеру у Лены пропало молоко. Две недели, с утра до утра, она прислушивалась к плачу из детской палаты, не сомневаясь, что это голос ее ненаглядной доченьки.

Лену выходили и выписали из больницы. А с ребенком отца отправили на ЧМЗ, в неврологическое отделение, к известному доктору Генке.

Обследовав девочку, она сказала:

-- Господи, если б хотя бы десятая часть детишек была такой!

Заключению специалиста нигде потом долго не хотели верить: ребенка готовили чуть ли не в отказные.

-- В одиннадцать ее с улыбками и пожеланиями, будто ничего не произошло, выписали из роддома, - вспоминает Елена Ивановна. - А в час дня к нам домой уже пришла целая делегация из детской поликлиники. Педиатр объявила чуть не с порога: "33 года работаю, но такого больного ребенка у меня еще не было".

Отец с трудом сдерживался, показывая участковому заключение ведущего невролога. Но еще долгие годы в родителях подспудно жил заложенный врачами страх: узнает ли нас, сядет ли вовремя, почему не говорит, так долго не ходит?

А девочка наперекор всему росла образцовой. С отличием закончила два института, работает начальником отдела.

Но ее и без того больной матери все эти стрессы не прибавили здоровья. Однако изрядно намучившейся с медиками женщине, наконец, повезло с врачом. Семья переехала из Ленинского района в центр.

Повезло с врачом?

Участковый терапевт поликлиники горбольницы N 1 Ольга Геннадьевна Бочарова сразу направила Елену Ивановну на обследование ко всем узким специалистам. В дополнение к ее "букету" болезней у нее обнаружили сахарный диабет и ишемию. И дали путевку в грязелечебницу.

-- Бережное профессионально-принудительное лечение поставило меня на ноги. Я снова пахала как лошадь. И Богу молилась на своего участкового, - вспоминает Елена Ивановна.

Каждые полгода терапевт настойчиво звонила ей, направляла на обследование и анализы, а затем корректировала лечение. В результате тяжелобольной человек с серьезными хроническими заболеваниями, инвалид третьей группы, мог чувствовать себя удовлетворительно и активно работать.

Новый переезд семьи привел к смене лечебного учреждения. Заболевшая после переезда и ремонта хозяйка вызвала врача на дом.

-- Вы здесь прописаны? - с порога, не здороваясь, спросила ее терапевт. - Если нет, я развернусь и уйду.

Елена Ивановна еще не отошла от первого потрясения, как услышала, что эндокринолога в поликлинике нет, как нет и бесплатных лекарств.

-- И вообще, зачем вы врача вызывали? Как лечиться, вы знаете!

Таким было знакомство с новой поликлиникой, которое за несколько лет переросло в затяжную войну. То, что раньше Елене Ивановне казалось нормой, в новой поликлинике стало недостижимым, так как специалистов здесь катастрофически не хватало, на обследования (диагностику и анализы) ее просто не назначали, лекарств не выписывали месяцами, профилактического лечения не проводили вовсе. А перегруженный терапевт работала в режиме "пришла - ушла".

Состояние пациентки стремительно ухудшалось. К и без того длинному списку заболеваний добавились нестерпимые боли в ногах. Лечение же ей назначали в основном врачи "скорой помощи". С большим трудом ей удалось попасть на консультацию к ведущему ортопеду Челябинска Н.А. Полляку. Он был возмущен тем, как лечат пациентку. В который уж раз в своей жизни Елена Ивановна услышала: "Этого просто не может быть!" Наум Авраамович оставил письменное обращение к коллегам о необходимости консилиума специалистов, "так как медикаментозная терапия, направленная на уменьшение болевого синдрома органов опоры и движения, может быть назначена только по согласованию с эндокринологом и урологом". Наума Авраамовича уже нет на свете, а жизненно необходимых препаратов так никто и не назначил. Сегодня Елена Ивановна не может самостоятельно выйти из дому, да и по квартире передвигается с большим трудом, на костылях.

Пользуясь ее беспомощностью, врачи списывали на нее дорогостоящие препараты, а измученную больную рекомендовали показать психиатру.

Это было последней каплей, переполнившей чашу терпения женщины. Она написала первую в своей жизни жалобу на врачей. Ответ из управления здравоохранения подтверждает правоту пациентки.

Однако жизнь ее после этого осложнилась еще больше.

-- Теперь за мной тянется шлейф кляузницы, склочницы, скандалистки, - грустно рассказывает Елена Ивановна. - А меня по-прежнему не лечат и не обследуют. Все анализы я сдаю в частной клинике "Медицинские технологии", вот смотрите, они показывают, что я просто медленно погибаю. Участковая выписала мне единственный препарат от давления - норипрел. Мне купили его за 280 рублей. И я тут же прочла, что он противопоказан при диабете и стенокардии. Что же мне делать?

Беспомощный пожилой человек наотрез отказывается от госпитализации. По своему горькому опыту она знает: в больнице за ней некому будет ухаживать.

Что же ей в 63 года ложиться и умирать?

Нина ЧИСТОСЕРДОВА

P.S. Из этических соображений мы не называем фамилию героини.

Комментарии
Комментариев пока нет