Новости

Палец 7-летнего мальчика застрял в ручке сковородки.

День Защитника Отечества отметят ярко и креативно.

Робот Т800 двигается и отвечает на вопросы любопытных.

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

О мужчине, находящемся за рулем в нетрезвом виде, стражей порядка предупредили горожане.

Автолюбилельница на Skoda Octavia сбила коляску с четырехмесячным малышом на улице Корепина.

По предварительной информации, возгорание могло стать результатом поджега.

Четырнадцатилетняя девушка два месяца назад ударилась во время катания с ледяной горки и жаловалась на боль в ушибленном суставе.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Белое, Светлое, Светленькие...

23.06.2007
Человеческое, дочеловеческое - на земле интересно все

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск - Карабаш

Нас было трое, кроме вездехода УАЗ: геолог Вениамин Васильев, археолог Владимир Юрин и я. Скажу лаконично, но, надеюсь, емко: в лесах, горах и на озерах к северу от Карабаша мы искали следы пребывания человека всех времен.
Третий пункт - озера Белое, Светлое и Светленькие.

На озере Светлом человек следов не оставил. Оно и понятно: озеро лежит среди болот.

Человеческое, дочеловеческое - на земле интересно все

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск - Карабаш

Нас было трое, кроме вездехода УАЗ: геолог Вениамин Васильев, археолог Владимир Юрин и я. Скажу лаконично, но, надеюсь, емко: в лесах, горах и на озерах к северу от Карабаша мы искали следы пребывания человека всех времен.

Третий пункт - озера Белое, Светлое и Светленькие.

На озере Светлом человек следов не оставил. Оно и понятно: озеро лежит среди болот. Как на нем жить-обитать, если к нему и не подступишься? Разве что затеряться среди его топей так, чтобы никто не нашел... И мы тоже порыскали вдоль берега, потыкались здесь и там - нигде озеро к себе не подпускает, и нет такого пригорка, чтобы на нем захотелось остановиться и поставить сруб. Значит, и предков на Светлом ничто не задержало.

И тогда мы решили подняться на гору. Она - рядом, через дорогу. Не сказать, что высокая - 503 метра высоты, но, как говорится, господствует над местностью, в том числе и над озером Светлым. Людей всех времен привлекали не только воды низинные, но и вершины небесные. Причем если в низинах они искали прочного пристанища для тела, то в поднебесье - высокого полета для души. Так что искать горные следы предков - не без вероятности.

Если честно, то не всякие следы радуют. А если совсем откровенно, то чем дальше, тем больше ценишь абсолютную бесследность. Чтобы ничто не напоминало о человеке, чтобы - чистая дикость или, что одно и то же, дикая чистота. Ну, а если следы, то не те, что бросаются в глаза, а те, что спрятаны временем.

Поднимаясь на гору по гребню, от скалы к скале, все выше и выше, мы упивались нетронутой природой. Не тронутой именно человеком. А если Вениамин на влажной земле заметил свежие следы лося, его передних копыт, и рядом - осинку, с которой от вершинки до корня снята лента коры, обнажившая невинную, еще влажную белизну заболони, - это, как ни странно, трогает. Почему-то приятно сознавать, что тут стоял лось, который одним взмахом головы сдернул с осины ленту коры и медленно пережевывал ее.

А разве не удача - наткнуться на гнездо? Вениамин шел первым и вдруг испуганно отшатнулся, когда из-под лесины с криком и хлопаньем крыльев ошарашенно вылетел рябчик или, что вернее, рябушка. В глубоком, теплом и уютном гнезде мы насчитали девять смуглых, в крапинку, яиц. Они лежали тесно, кучно, с краями заполнив полушарие гнезда.

А когда мы, наконец, поднялись на самую высокую скалу горы, там, у края каменной глыбы, вспугнули какого-то сокола, и пока мы рассматривали два лежащих порознь светло-коричневых яйца на плоской подстилке из хвои, он возмущенно кружил над нами, пытаясь напугать крутыми пикированиями c устрашающими криками. Что ни говори, а в наше время это большая редкость - подняться на ветреную вершину и у пушистой сосенки, на плоском камне, почти под облаками, "открыть" холодное, неухоженное гнездо крылатого хищника. Мы были взволнованы и не уверены в себе: любознательность толкала нас шагнуть ближе, увидеть подробности, но, с другой стороны, мы чувствовали себя пришельцами, которые перешагнули через какой-то запрет, ворвались в чужую отшельничью жизнь и принесли с собой опасность. При всем при том теперь лосиный след у осинки и два гнезда на скалах - неизгладимые события нашей биографии.

С высоты 500 метров озеро Светлое - перед нами, все целиком, весь его голубой прямоугольник с округлыми углами и вся пятнистая окрестность с тающим в дымке горизонта Кыштымом слева и заливами Увильдов справа. В ближний угол озера впадает речка Косая, берущая начало у горы Беркут. Река вытекает из тростников дальнего угла, вскоре пересекает одно из двух крошечных озерков, названных Светленькими, направляется на север, выгнув петлю, возвращается обратно, к Косому мосту и пропадает в илистом мелководье увильдинского залива Бунчук.

Озеру Светлому мы благодарны за следы, за те следы, которые древнее человеческих.

И на Белом озере Юрин не нашел следов людей далекого прошлого. Несколько шурфиков, на ширину саперной лопаты, не дали никакой "археологии", что малость огорчило Владимира Ивановича. Он только и предположил, что на малых озерах, на "рядовых", древние люди, вероятно, надолго не останавливались. Правда, южный берег Белого для жилья пригоден, не зря на нем рассыпались новые дачные дома и домики, но тот берег мы не потревожили.

Мы уже двинулись обратно к своему УАЗу, когда Юрин позвал нас: "Смотрите". Смотрим. Яма. Круглая. Не старательская закопушка. Потому как стенка ямы выложена плитняком. Что необычно. Еще необычнее - двутавр, явно старинный. Видимо, он был вкопан в центр ямы, но время его низко наклонило. С севера у ямы - вход. По краям - две зрелые березы, посредине - молодая березка и такая же черемуха.

Загадка. И не одна.

Мы принялись рассуждать. Уголь жгли? Нет. Что-то вроде бы жгли, но не уголь. А что? Рядом мы видели известняковую скалу. Осматривали ее. Видно, что ломали камень. С одного боку - недавно ломали, а с другого - давно. Тут вообще известняковая местность. Потому, может быть, и озеро называется Белым - от белого камня.

А не известь ли тут жгли когда-то, лет 200 назад?

На всякий случай, измеряем. Диаметр круга - пять метров. Высота кладки - больше двух метров, и еще осыпь где-то на полметра. Ширина двутавра - 23 см, высота - 10.

Вернувшись из командировки, я вновь обратился к Вильгельму де Геннину, управлявшему уральскими заводами больше двух веков назад. В его фолианте "Абрисы" я, как и надеялся, нашел главу "Дело извести". Немецкий горняк и металлург со всеми подробностями раскрывает технологию "зжения извести". Как ломать камень - "в вешнее и в начале летняго времяни в свободные числа от земских работ". И столько - чтобы "извести на весь год было".

Далее - как заготавливать дрова. Потом - о печах. Читаю: "ис камня класть в ямах, на то изготовленных, печи". А им, печам, "быть мерою в диаметре и поверху по 6,5, внизу по 3 сажени". Не сошлось с "нашей" печью: 6,5 сажени - это 13 метров, а 3 сажени - 6 метров. Что-то слишком большая у Геннина печь. Читаю дальше: "Сверх ямы класть камня в вышину до колпака 4-х, колпак толщиною над замком 4-х же аршин" (290 см). У печи был колпак? Не его ли держал двутавр? Еще одна цитата, которая, к сожалению, тоже требует расшифровки: когда печи будут готовы, "наклав внутрь их во уготовленные на то дела дрова, зажигать, обставя кругом оных печей услонами, зделанными из хвой, чтоб ветер не мог сквозь их пробиратца и в обжиге того камня препятствия делать". Короче, все сводилось к тому, чтобы "была известь кипелка и без пустого камня". Как и древесный уголь, известь вывозилась по первому зимнему пути и хранилась "в сарае под кровлею".

Надеюсь, раскопки круглого сооружения у озера Белого раскроют его тайну, которой, разумеется, не тысячи, а сотни лет, но и такая, короткая, достойна нашего внимания. В прошлом нам интересно все.

Химия извести проста: известняк, если его сильно нагреть (под тысячу градусов), теряет углекислый газ и превращается в известь. Если в старину топливом были дрова, то теперь - уголь или газ. Шахтные печи, вроде той, которую описывает Геннин, используются и в наше время, но появились и другие, вращающиеся.

Известняка в мире (и на Южном Урале) - подоблачные горы и подземные пласты. Человек приобщился к нему, как только стал человеком. Египетские пирамиды, храмы Греции, римский Колизей, готические соборы, церковь Покрова на Нерли, Лувр, Букингемский дворец - это все из прочного, но податливого, живого, но вечного камня под названием "известняк". Еще очень долго известняк будет сопровождать людей. И без извести не оставит их. Хотя в нашей жизни она уже не так весома, как прежде.

Комментарии
Комментариев пока нет