Новости

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Краснодарский край отметит 80-летие через 200 дней.

Хорошего вечера пожелал президент США участникам предстоящего мероприятия.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Ненарисованный папа

20.07.2007
Покинув жену и троих детей ради нового счастья, спустя полтора года Анатолий вернулся в семью

Осколки на счастье
- Какая же я дура! Даже гвоздь забить не могу, - от безысходности из рук Татьяны вылетел молоток. - Все, пусть болтается полка, пока не свалится сама.
Обессиленная женщина с пышной копной светлых волос, сгорбившись, уныло побрела к дивану. Рухнув на подушку, она тихо заплакала. Так тихо, чтобы не напугать своей тоской маленькую Аленку и двух ее старших братьев.

Покинув жену и троих детей ради нового счастья, спустя полтора года Анатолий вернулся в семью

Осколки на счастье

-- Какая же я дура! Даже гвоздь забить не могу, - от безысходности из рук Татьяны вылетел молоток. - Все, пусть болтается полка, пока не свалится сама.

Обессиленная женщина с пышной копной светлых волос, сгорбившись, уныло побрела к дивану. Рухнув на подушку, она тихо заплакала. Так тихо, чтобы не напугать своей тоской маленькую Аленку и двух ее старших братьев.

-- Реви не реви, а выживать придется, - сказала вслух себе хозяйка дома и умылась ледяной водой.

Уже через десять минут из-под ее ловких рук один за другим укладывались на фанерный лист кругляши-пельмени.

Татьяна автоматически вынула из шкафа тарелки и расставила их на столе.

-- А почему пять? Нас же четверо, - Аленка уже хорошо умела считать до десяти и задала вопрос, что называется, "без задней мысли".

Татьяна почувствовала, как кровь прилила к голове: что она в самом деле творит? Каждый раз невольно ставит эту ненавистную пятую тарелку на стол. Лишняя посуда вмиг превратилась в разноцветные осколки - мелкие и острые, как лезвие, и их долго пришлось потом выбирать из коврика, до крови раня пальцы, но гораздо сильнее - сердце.

-- Ничего. Посуда бьется к счастью, - сказала мать, и семейство уселось ужинать.

А счастье у Татьяны Ветровой действительно было. Вот оно - ребятки сидят за столом и уплетают за обе щеки: трое детей, таких разных и самых лучших на свете. Только серьезное "но" мешало до конца ощутить это счастье. Старший сын Игорь был инвалидом с рождения. Генетический сбой, и врачи не обещали мальчику никакого будущего. А его брат и сестра - Саша и Аленка - названные. Их мамаши посчитали малышей лишними в своей жизни. И только в доме Ветровых два одиноких детских сердца нашли настоящую доброту и ласку. Для полного счастья не хватало за столом папы Толи, тихо ушедшего из родного дома в поисках нового счастья полтора года назад.

Я тебя никогда не забуду

18 лет совместной жизни для Татьяны и Анатолия пролетели слишком быстро. Мелкие ссоры они легко стирали в памяти. А когда один подходил с повинной, другой просто не мог больше сердиться. Два разных по характеру человека идеально дополняли друг друга. Если целеустремленный Анатолий был вдохновителем новых идей, то энергичная Татьяна становилась надежной опорой. "Спутница жизни, о которой можно только мечтать", - говорил муж, и другого счастья никто из них не представлял. После болезни Анатолий уехал в санаторий, и скоро телефонные разговоры с ним стали очень короткими и редкими.

-- Это временное явление, - утешала себя Татьяна, разговаривая с подругами. - Толик - мой бог: идеальный, верный и самый надежный.

Он вернулся домой: за вещами. Молча уложил их в дорожную сумку. У порога повернулся и произнес: "Ухожу к другой. Мы встретились в санатории и не можем жить врозь. Будь счастлива".

Со стоном закрылась дверь, стихли шаги за порогом, и мир вокруг Татьяны разлетелся вдребезги. Много-много острых осколков жадно впились в сердце. А когда из спальни выбежала Аленка и пролепетала: "Де папа?", из глаз Татьяны хлынули слезы. Они так и стояли у двери, одна - не верила, другая - еще не понимала. Аленка особенно любила отца. Она подолгу сидела у него на коленях, щебетала о чем-то своем и прижималась щечкой к его сильным рукам. Это был первый и единственный папа - надежный и добрый. Другого у нее не было, как и матери-кукушки, оставившей плачущего младенца на пороге детского дома.

-- Неужели тебя бросили во второй раз? - сквозь слезы произнесла Татьяна. - Нет, мы вместе, нас четверо и мы сильно-сильно будем стараться сохранить наше общее счастье навсегда.

Я мозаику сложу

После рождения старшего сына Игоря Татьяне было объявлено спокойно и равнодушно: "Детей, мамаша, у вас больше не будет. Воспитывайте этого, пусть и инвалида, и благодарите судьбу". Не помогли женщине в институте материнства и детства. Но Татьяна, родив одного ребенка, еще не израсходовала данное природой предназначение. Так хотелось вновь прижать к груди младенца! Потому идея усыновления все чаще стала звучать в разговорах Тани и Анатолия. Он согласился сразу. Вместе ездили по детским домам, прошли нудный процесс сбора всех необходимых документов, подтверждая собственную способность любить детей. Чете Ветровых предложили на выбор двух мальчиков.

Анатолий осторожно взял на руки первого - полуторагодовалый ребенок боязливо затих и едва не расплакался: в детских домах малыши всех женщин называют мамами, а мужчин боятся. Но будущий папа ласково обнял ребенка и усадил его на колени. Это и был теперь их сын Саша. Даже его день рождения совпал с именинами Анатолия. Татьяна вдруг подумала: "Нашлась еще одна незаменимая частичка пока не сложенной мозаики".

Сашу в семье полюбили все. Старший брат Игорь стал настоящим учителем и другом. Список диагнозов, зачитанный медиком детского дома новым родителям Саши, был столь велик, что не верилось: неужели дитя может за год с небольшим страдать от такого разнообразия болезней? Теперь в семье появилась еще одна главная цель - помочь малышу стать здоровым. Супруг Татьяны оказался настоящим мужиком - прочным звеном в семейной связке. С ним всем было легко преодолевать невзгоды.

-- Семья без детей - жизнь впустую, - вслух рассуждала Таня. - Дом таких людей - тонкая оболочка, а содержание - гулкая пустота. Почему нельзя воссоединить всех брошенных детей и одиноких родителей? Насколько миллионов счастливых человек стало бы больше на земле. Давай, Толик, возьмем еще одного ребенка из приюта. Теперь девочку.

-- Давай возьмем дочку, - снова согласился муж.

Общество влияет и проигрывает

Родственники отговаривали: "Зачем вам это нужно? Без того забот немало". А знакомые приводили умопомрачительные доводы и рисовали самые страшные картины будущего многодетной семьи. Другие энергично вертели пальцем у виска, демонстрируя тем самым собственное превосходство: они не были обременены наследниками.

-- Тебе, Таня, и мужу твоему памятник уже ставить можно, - лишь одна фраза была произнесена от чистого сердца. - Дать счастье избавиться от клейма "брошенный" ни в чем не повинному младенцу - не оценить никаким богатством.

Специалист отдела попечительства принялась настойчиво убеждать 41-летнюю женщину:

-- Зачем вам обуза? Двое детей уже есть - чего не хватает-то в жизни? Возьмете еще одного ребенка, а муж бросит вас - что тогда? Подумайте пару месяцев.

Никто не смог тогда повлиять на решение супругов. Саше уже исполнилось 13 лет, когда Ветровы поехали в Челябинск искать дочку. Заведующая детским домом разложила на столе фотографии своих подопечных. Аленка... Ее широко распахнутые глаза, такие доверчивые, печальные и ждущие, не позволяли отвести взгляд. Ее, пятимесячную, в голубом платьице с кружевами, с трогательным бантом на светлом пушочке волос принесли на смотрины будущим родителям. Анатолий лишь взглянул на малышку и сразу решительно произнес:

-- Больше никуда не поедем. Она - наша.

Следующие десять дней Ветровы ездили к Аленушке, как на праздник. От Татьяны не скрывали в приюте: мать оставила малышку сразу после рождения. Масса уколов - вот и все впечатления младенца в первые месяцы существования. Не утаили и то, что где-то живут еще две сестры и брат Аленки. Татьяна сердцем чувствовала: сотрудникам приюта искренне жаль малышку, они действительно верят в ее счастье с новыми родителями. Когда девочку разрешили впервые вынести на прогулку, Аленка, одетая в цветную курточку и шапочку, яркие гамаши и настоящие валенки, вдруг доверчиво потянула ручки к маме. Прижав ее к груди, Татьяна пролепетала сквозь слезы:

-- Я тебя никому не отдам, доченька!

Когда все судебные дела по усыновлению завершились, Ветровы поехали за дочерью. Аленушку вынесли сразу после купания: из теплой пеленки высунулся розовый носик, а в глазках сияли счастливые искорки. Как будто девочка смыла с себя безразличие, обреченность и родилась заново. Все самое лучшее уже было припасено в доме для малышки: коляска и игрушки, кроватка и посуда. Братья ждали ее, очень волнуясь. Знакомиться с дочуркой Ветровых пришли все родственники, но больше всех был рад дед: к 70-летию ему подарили вторую внучку. За месяц у ребенка исчезла худоба, она активно развивалась и радовала родителей. Прогулки теперь стали необычайно значительными для Татьяны. Она шла по улице с коляской так гордо, что никто не сомневался: идет самая счастливая женщина. Перестали судачить о многодетной семье сельские сплетницы, поутихли злые языки. Стараясь загладить свои прежние прегрешения, бабы льстиво улыбались:

-- Какие красивые глазки у девочки, умницей вырастет и маминой помощницей.

На чужом несчастье

Судьба сделала крутой вираж. Она хлестко и больно била Татьяну Ветрову, с таким трудом создававшую счастье. Из мозаики, с трудом сложенной воедино, без предупреждения выпал главный элемент - основа всего. С каждым ударом наотмашь в память все сильнее врезалась фраза: "Будь счастлива. Я ухожу:"

-- На чужом несчастье счастья не построишь, - только и подумала Татьяна.

Но почему-то никак не могла винить в случившемся ту незнакомую женщину, а тем более мужа. Она бичевала себя: за болезнь старшего сына, неспособность к деторождению, за нелюбовь свекрови, которая была категорически против брака сына с женщиной, имевшей ребенка-инвалида. Кляла и ругала себя за то, что не может вот так запросто остановить этот поток несправедливого возмездия за несовершенные грехи.

Потому что нужно продолжать жить для детей. А они очень тяжело переносили разлуку с отцом. Стресс и прогрессирующая с каждым днем болезнь на глазах матери и двух маленьких детей расправлялись со старшим сыном Татьяны, с рождения прикованным к постели. Игорь угасал, его организм уже не мог сопротивляться природной генетической аномалии.

После похорон Татьяна взглянула на себя в зеркало и замерла: бледное лицо обрамляли волосы, поседевшие за ночь. Началась новая полоса в ее жизни. Она не могла замкнуто существовать. Саша учился в школе, Аленка ходила в детский сад, и мать радовалась успехам детей, украдкой смахивая слезы. Мир действительно не без добрых людей. Добрые слова поддержки от земляков часто оказывались ценнее всего. Только вот в доме на земле женщине одной так непросто, и злополучный гвоздь никак не вбивается в стену.

-- Надо дюбель прикупить, - вслух подумала Татьяна и пошла в магазин.

На перекрестке двух улиц она скорее почувствовала, чем увидела: кто-то с тоской смотрит на нее. Татьяна резко повернула голову влево и обомлела: по дороге мчался автомобиль, а на заднем сиденье сидел Анатолий.

Подарок судьбы

Он вернулся спустя полтора года. Каждый из них чувствовал свою вину. На звук хлопнувшей двери из комнаты выбежала Аленка и радостно закричала: "Папа приехал!". Весь вечер она и Саша не отходили от отца и все не могли наговориться. За время разлуки столько новостей накопилось: дочь научилась писать, а ее картинкам несть числа. Саша освоил компьютер, научился чинить забор и убирать снег со двора. Утром, едва Аленка открыла глаза, сразу разбудила маму:

-- А папа больше никуда не уедет? Он останется у нас навсегда-навсегда? И я с ним пойду в детский сад? Вот тогда всем покажу, что и у меня есть папа - настоящий, а не нарисованный.

А потом, уже шепотом, вдруг повзрослевшая дочурка прошептала на ушко маме:

-- А кофточку, что та чужая тетя связала для меня, я сегодня надену? Или мне ее выбросить?

-- Конечно, надень и папе скажи, как она тебе понравилась, - улыбнулась Татьяна, и счастливые слезы побежали по ее щекам.

Анна МОГУЛЕВА с. Миасское

Комментарии
Комментариев пока нет