Новости

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Кривая линия судьбы

11.07.2000
Даже туберкулез не помог Жене Мошнину получить крышу над головой

Михаил Фонотов
Челябинск

Ко мне приходил Евгений Мошнин.
Я расскажу его тяжелую историю.
Неужели есть мир, в котором счастье невозможно? (Наколка "Нет в жизни счастья")
Неужели есть среда, из которой нельзя вырваться?
Неужели есть судьбы, которым не увернуться от сумы и от тюрьмы?
Я помню Женю и его брата Сережу летом 1987 года, когда они приходили (приезжали из Ленинского района) к нам в клуб "Миасс" чистить реку в центре города, а потом - обустраивать родники у нового моста. Тогда они работали залихватски, почти отчаянно, не чурались маркого ила и острой осоки, таскали из воды бревна, трубы, тросы, шины. Они хотели, чтобы город, в котором они родились и выросли, был чистым и красивым.

Даже туберкулез не помог Жене Мошнину получить крышу над головой

Михаил Фонотов

Челябинск

Ко мне приходил Евгений Мошнин.

Я расскажу его тяжелую историю.

Неужели есть мир, в котором счастье невозможно? (Наколка "Нет в жизни счастья")

Неужели есть среда, из которой нельзя вырваться?

Неужели есть судьбы, которым не увернуться от сумы и от тюрьмы?

Я помню Женю и его брата Сережу летом 1987 года, когда они приходили (приезжали из Ленинского района) к нам в клуб "Миасс" чистить реку в центре города, а потом - обустраивать родники у нового моста. Тогда они работали залихватски, почти отчаянно, не чурались маркого ила и острой осоки, таскали из воды бревна, трубы, тросы, шины. Они хотели, чтобы город, в котором они родились и выросли, был чистым и красивым. Казалось, что у ребят, которые так начинают свою жизнь, все будет хорошо. Может быть, то была одна из их попыток вырваться из круга.

Но судьба знала свое.

Дети в семье Мошниных росли вместе со своей бедой. Не где-то, не на пороге, а уже в своем доме, в двух комнатах коммуналки уже обитало их несчастье. А бедой их и несчастьем было пьянство родителей.

Да, я тоже знаю сентенцию о том, что есть выход из любой ситуации. В теории. И будто практика ее подтверждает. Подтверждает, но не правилом, а исключениями из него.

Даже не тем страшно родительское пьянство, что оно истрачивает семейный достаток, что уводит из-под детских ног твердую почву, опору всей жизни. Ребенок оказывается в западне: как жить, не любя своих родителей, и как их любить, если они безобразны в своем пьянстве? Бросить их, возненавидеть? Но как их бросить и возненавидеть, если это твои родные мать и отец? Что тогда останется у тебя под ногами?

Да, я тоже знаю, что кроме родителей есть другие (хорошие) люди, на которых можно опереться. Люди-то хорошие есть, но - чужие, и как им довериться, если бросили, кинули отец с матерью?

Люди, совершившие преступления, часто объясняют их нервным срывом. Я думаю, так оно и есть. Как ни стремится мальчик из неблагополучной семьи остаться на плаву, быть не хуже сверстников, не поддаться соблазну отчаяния, нагрузка на нервную систему слишком велика. Накапливается усталость, которая однажды и приведет к срыву.

Однажды Женя пришел домой, а дома - пьянка. Пили трое - два мужика и женщина. Один мужик будто бы друг отца, другой - вообще кто-то неизвестный, а женщина - мать. Она сидела в коридоре, у входной двери на ящике для обуви. Избитая, плачущая, в крови. Сказала, что избил ее друг отца.

Я не вникал в подробности, да и Женя сказал, что он плохо помнит себя в тот злополучный вечер. Короче, он как будто с братом Сережей избили обидчика матери, и тот через пять дней скончался в больнице от кровоизлияния в мозг.

Тут я, пожалуй, упомяну, что накануне этого события погиб брат Жени Борис, работавший на теперешнем "Станкомаше" - там взорвалось какое-то взрывное устройство. А Женя и Борис были близнецами.

Одно к одному. Случилось то, что, кажется, должно было случиться рано или поздно. Все, что накопилось, Женя сорвал на "друге отца". За все досталось этому "другу" - и за слезы матери, и за то, что мать сама такая, пьянствует с двумя мужиками, забыв про все, и за брата, который пропал ни за что.

Суд определил Жене и Сергею по шесть с половиной лет. Они провели в тюрьме пять лет.

Четверо детей было у Мошниных. В 1991 году всех их будто ветром сдуло. Борис погиб. Дочь, успевшая спиться, куда-то уехала, и след ее простыл. Еще двое - в тюрьме.

Через год после ареста братьев умерла мать, 57 лет. Еще через год умер отец, 53 лет. Две комнаты в коммуналке опустели. Освободились. Их отдали многодетной матери. А вещи, оставшиеся в них, разобрали или выбросили в мусорку, в том числе документы и семейные альбомы.

Все! Семья пропала, как и не было.

Освободившись, Женя и Сережа вернулись в Челябинск, но не домой, потому что дома у них не было. Был свой город, свой район, своя улица, а дом: Дом тоже стоял, но две комнаты в нем были уже чужими.

Сгоряча Женя взялся было судиться, но напрасно: закон таким, как он и его брат, предписывал один курс - в бомжи.

Почти четыре года Женя Мошнин живет где попало. А Сергей: Тот уже снова в тюрьме.

-- Как же так, Женя?

-- Я-то держусь, а он сорвался. Нервы сдали. Сколько можно скитаться? Там-то хоть крыша над головой, в тюрьме:

А Жене? На что было надеяться ему? Кто мог дать ему крышу над головой? Никто. Надежд не было.

Не было счастья, да несчастье помогло. Как-то Женя устроился на временную работу, и потребовалось пройти медосмотр. Врачи нашли у него туберкулез в открытой форме. Туберкулез-то и дал Жене надежду на жилье. Надежду, как оказалось, очень призрачную.

Когда Женя обратился в администрацию Ленинского района с просьбой поставить его на учет как нуждающегося в жилье, глава администрации А. Орлов ответил, что ему отказано (по закону!), потому как у него нет прописки. Прописки нет, потому что нет жилья, жилья и не будет, потому что нет прописки. Не дай Бог никому из тех, кто составляет законы, попасть в такой переплет. Впрочем, законодатели, надо отдать им должное, устранили эту несуразицу. Теперь человек, вернувшийся из мест заключения, сохраняет за собой право на жилую площадь. Однако Жене отказано по старому закону.

Мир не без добрых людей. Нашелся человек, который прописал Женю на своей площади. Это Василий Павлович Савичев, бывший директор бывшей вечерней школы, в которой Женя доучивал десятилетку.

И что? А ничего. Опять какой-то справки нет, опять какая-то справка устарела. А справки в наше время сильно подорожали. За все надо платить.

-- Женя, - спросил я, - а хватит ли у тебя терпения ходить по кабинетам? Без этого, учти, не обойдется.

-- Хватит. Я буду держаться. В милиции как-то удивились: ты еще не сидишь? Они знают, что такие, как я, долго на свободе не задерживаются. Потому что им негде жить. А я буду держаться, сколько могу. Только мне кажется, что все стараются от меня отмахнуться.

Женя Мошнин хочет вырваться из топкого круга, в котором счастье невозможно. Может быть, кто-то подаст ему руку. Я почти в это не верю. Но и без надежды не могу оставить его. Помогите парню, люди добрые. n

Комментарии
Комментариев пока нет