Новости

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Лапси в леггинсах

04.08.2007
Хельсинки - не только перевалочный пункт,  как многим туристам нынче кажется

Инга МЕЛЬНИКОВА
Хельсинки-Челябинск

Ярко-малиновый фон, белая женская нога на каблуке наступает на что-то коричневое. Подпись на черной плашке: "Дерьмо случается. Не разносите его повсюду". Еще одно сообщение: уже не в световом рекламном боксе на одной из портовых улиц, а в виде дощечки на столбе городского парка. Суть надписи та же: "Маленькие делишки могут быть большими проблемами".

Хельсинки - не только перевалочный пункт, как многим туристам нынче кажется

Инга МЕЛЬНИКОВА

Хельсинки-Челябинск

Ярко-малиновый фон, белая женская нога на каблуке наступает на что-то коричневое. Подпись на черной плашке: "Дерьмо случается. Не разносите его повсюду". Еще одно сообщение: уже не в световом рекламном боксе на одной из портовых улиц, а в виде дощечки на столбе городского парка. Суть надписи та же: "Маленькие делишки могут быть большими проблемами". Шрифтом чуть поменьше и там, и там - важная приписка: "Давайте содержать Хельсинки в чистоте". Причем это все на английском, в то время как все остальные надписи и объявления в городе исключительно на финском (нередко еще и на шведском - втором официальном языке).

На кого все эти бесчисленные социальные рекламы рассчитаны, понять решительно невозможно. Далеко не всякий турист со знанием английского обладает чудесным даром запихнуть в свой всегда почему-то недостаточно большой чемодан еще и своего чихуахуа, а то и добермана. Местные же жители, кажется, поголовно предпочли собакам птиц.

Хельсинские голуби и чайки соревнуются за негласное звание не только самых упитанных, но и самых невоспитанных жителей города. У птиц тут далеко не птичьи права: им можно круглосуточно истошно орать, без лишней скромности по вечерам оккупировать рыночную площадь и копошиться там в остатках гороховых стручков, да и просто беспринципно рассаживаться на всех главных турдостопримечательностях. Нет-нет, да и промелькнет вдруг мысль, что хичкоковский киновымысел "Птицы" вот тут как раз и должен материализоваться. Впрочем, меньше впечатлительности, больше хладнокровия.

Ради чего определенно стоит целую ночь трястись в автобусе Петербург-Хельсинки (изобретательно отбиваясь от молодых дельцов-хамелеонов, пытающихся благодаря тебе провезти через границу лишний блок сигарет и литр спиртного, чтобы потом при перепродаже вроде бы уже не особо нуждающимся во всем этом финнам наварить десятку-другую евро) - так это ради вот чего. Быть высаженным автобусом часов в 6 утра июньской субботы в главной точке Хельсинки, на площади у местного ж/д вокзала, как выяснилось, - вполне себе удовольствие.

Клаурострофобы, демофобы и прочие невротики явно будут рады: словосочетание "спящий город" принимает в это время свое буквальное значение. Ну то есть город пребывает не в полудреме, с непременно приоткрытыми глазами (в виде горящих окон домов и полусонных торопыг, спешащих на работу, на учебу или еще куда), как, скажем, утренняя Москва, Берлин или даже Челябинск. Хельсинки спит, как младенец-грудничок: по нескольку раз в сутки, пробуждаясь примерно столько же раз, чтобы перекусить и, если повезет, завести подобие разговора с другими бодрствующими окружающими.

Так вот в, часы спящих в Хельсинки наблюдать за городом - занятие крайне приятное. Как будто смотришь телевизор с выключенным звуком: ничего не отвлекает от того, чтобы разглядывать мельчайшие детали картинки. В такое время не будет рябить в глазах от хельсинских модников, половина из которых старательно косит под героев ужастиков "самого худшего режиссера всех времен и народов" Эда Вуда-мл., одевшись во все самое черное, а вторая половина тем временем непременно будет разгуливать исключительно в золотых балетках и полосатых юбках, майках, кепках, кофтах, платьях etc. Ну и каждая вторая барышня, как любая уважающая себя мартышка, будет в узких джинсах или, на худой конец, в разноцветных леггинсах.

Главное для всех них - оглядываться по сторонам, когда переходят мощеные хельсинские улочки: когда на горизонте не предвидится трамвая, прямо по рельсам запросто может промчаться ладно если "жук", а то ведь и что-то гораздо солиднее.

А вот в периоды хельсинкского сна в городе, к примеру, на некоторых канализационных люках можно обнаружить изображение главной рыбы страны - лосося, на асфальтовом трафаретном знаке же, обозначающем пешеходную зону, - силуэты мужчины и девочки со странными прорезями в области локтевых и коленных суставов.

Еще можно проехать мимо на взятом напрокат прямо на улице сине-желтом велосипеде и никогда по одному темному красно-кирпичному фасаду не догадаться, что это - многозвездочная гостиница: ни швейцаров у входа, ни лимузинов, ни вообще хоть какого-нибудь нелепого турецкого новодела. Минимум сложносочиненности, максимум простоты. Встречаются, правда, и в Хельсинки ценители розовой штукатурки и всяких там украшательств: целый район тут есть, престижный, очень спокойный, Эйру называется. Впрочем, если на каком Востоке эйрувцы и подсматривали себе архитектурные примеры для подражания, так лишь на Востоке европейском. Их виллы - точь-в-точь пряничные карловарские домики: сладкие, но не переслащенные.

Lapsi. Лапси. Ла-ла-ла. Одно из самых красивых финских слов и значение-то имеет соответствующее: ребенок, дитя, младенец. Слово это вообще как синоним финнов. Если не всех кряду, то уж точно тех, кто ходит в местный парк аттракционов. А их там немало: с детьми, внуками или просто на пару с подружкой. Впрочем, есть в этом их инфантилизме что-то, как в игре в прятки, нечестное: мол, играют все, но если кто не спрятался, я не виноват.

В этот самый парк никто из так называемых взрослых, разумеется, не выряжается в деловой костюм и не натягивает маску пуленепробиваемости. Наоборот, все они старательно ведут себя здесь так, как если бы им было лет 10 от силы: у всех на виду лопают из пластмассовой баночки сладкую вату, визжат на американских горках и во всю голосину подпевают вышедшим на местную мини-сцену музыкантам.

Последние, кстати, тоже те еще хитрецы. Чтобы угодить настоящим детишкам, группа из восьми музыкантов мужского пола нацепляет на себя розовые и голубые рубашки, шорты и (в особых случаях) игрушечные головы всяких лесных животных. Для взрослых же у них припасен другой поворот. Музыканты исполняют такие национальные фолк-хиты (да еще и с субтитрами на экране позади себя), которые, судя по реакции финнов, истово музыкантам подпевающим, они услышали и выучили раньше, чем мамину колыбельную.

Впрочем, непосвященным все это развеселое действо (уже через минут 20 напоминающее скорее абсурдные фильмы Дэвида Линча, чем невинный концерт в парке аттракционов) долго не выдержать определенно. Тем более, стоит только выйти за периметр этого парка, как один из этих финнов, только что сидящих на концерте, промелькнет перед вами, чпокнет свое семейство внутрь авто и - кто не спрятался, я не виноват. А как же иначе: до завтра надо еще успеть выгладить свой костюм для официальной встречи и купить новый ароматизатор в свою машину.

Ерническое "горячие финские парни" и все, что в эту фразу вкладывается, - штамп отвратительнейший, использование которого пора уже считать за моветон даже в новостях какого-нибудь Первого канала. Не хочу даже думать, что ждет лично меня за написание этих трех слов, но увильнуть от данной фразы не смогла: доказательства ее правоты, как я ни старалась их не замечать, тут и там постоянно подмигивали. То использованное катушечное полотенце-автомат что в гостинице, что в любом местном общепите отказывалось тут же втягиваться обратно (как ему и положено), требуя на раздумья как минимум несколько минут. То в самом центре города мы натыкались на границу пешеходной и проезжей части, обозначают которую раскрашенные скульптурки (вы не поверите!) черепах. Как эти финские слоу-пипл так крепко подсели на американский фаст-фуд (забегаловок на букву "М" для ценителей несварения желудка здесь едва ли не больше, чем чаек) - загадка точно не из простых.

Комментарии
Комментариев пока нет