Новости

По словам сына актера, Караченцов попал в аварию в Щелковском районе Подмосковья.

По предварительной информации, причиной ЧП стало короткое замыкание электропроводки.

Инцидент произошел около 14:30 около пешеходного перехода на перекрестке Комсомольского проспекта и улицы Пушкина.

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Белый город надежды

02.10.2007
При ближайшем знакомстве достопримечательности Парижа оказываются не такими уж пафосными

Ирина ГУНДАРЕВА
Париж

Темнокожие
Париж заполонен туристами. Их можно видеть повсюду. В скверах, на газонах, на парапетах Сены. Сидят, лежат, пьют, едят прямо на траве, таскают свои баулы и рюкзаки к автобусам, толпами стоят в очереди в музеи и к Эйфелевой башне. В воздухе стоит многоголосый гомон на всех языках мира как на птичьем базаре.

При ближайшем знакомстве достопримечательности Парижа оказываются не такими уж пафосными

Ирина ГУНДАРЕВА

Париж

Темнокожие

Париж заполонен туристами. Их можно видеть повсюду. В скверах, на газонах, на парапетах Сены. Сидят, лежат, пьют, едят прямо на траве, таскают свои баулы и рюкзаки к автобусам, толпами стоят в очереди в музеи и к Эйфелевой башне. В воздухе стоит многоголосый гомон на всех языках мира как на птичьем базаре.

Мы тоже стоим в очереди, хотя билеты купили заранее. Все хотят подняться на башню, лифт и охрана не успевают. На втором уровне город из белого песчаника (Париж строили из этого камня, его не красят, а моют, поэтому он всегда светлый) как на ладони. Крыши, здания, купола, мосты движутся в плотном хороводе. Что удивительно, в Париже не так уж много зелени, это особенно видно сверху, а воздух в городе чистый. Кольцо зеленого леса окружает столицу Франции только с окраин.

Наверху с одной стороны дух захватывает от бешеного ветра, и туристы плотно группируются на другой стороне. На холоде никто стоять не хочет. Масса желающих терпеливо ждет лифта, чтобы подняться на кольцо у самого шпиля башни. Мы идем к ним, но быстро понимаем, что не туда, надо спускаться вниз к автобусу, расписание сжато по максимуму. Пристраиваемся в хвост желающих съезжать вниз, и тут случается непредвиденное. Лифт сначала переполняется, толпа с воплями разочарования отступает, а потом не может уехать. Что-то случилось... Туристы с нашей стороны со злорадством показывают тем, кто успел заскочить в лифт: так вам и надо! Все это с хохотом, гамом и бурными эмоциями на разных языках. Содом и Гоморра, честное слово.

Понимая, что если не успеем к автобусу, придется брать такси, а для туриста в Париже это дорогое удовольствие, несемся изо всех сил по лестнице вниз. Совершенно безумное предприятие, мышцы ног на следующий день были как каменные, даже ноги было больно переставлять. Тут металлическая конструкция несравненного Эйфеля, а уже десять вечера, под восторженный рев толпы вспыхивает бегущими огнями. Проносимся мимо африканцев, бодро барабанящих как на тамтамах на самодельных инструментах: бутылки из-под воды, на них нечто вроде клавесина. Мелодия получается вполне приличная, в духе всего происходящего.

Что очень бросается в глаза, в Париже много выходцев из Африки. И когда-нибудь они перевернут этот город точно. К туристам пристают, как назойливые комары. При мне на Монмартре чуть было не вспыхнула драка, когда несколько черных стали предлагать двум молодым немцам повязать веревочки на запястье. С этим они лезут ко всем. А наш эрудированный экскурсовод, бывшая петербурженка Лилия, вообще с афрофранцузами не церемонилась. Как только они подлетали к автобусу со связкой дешевых сувениров, посылала их к чертовой матери и грозила полицией. Иначе от них не избавиться.

Трясут туристов те, кому не досталась какая-либо работа или кто не хочет работать. Основная часть темнокожих добросовестно моет тротуары, туалеты, охраняет. Например, пять африканцев и азиатов за стойкой одновременно обслуживают посетителей супердорогого магазина "Луи Виоттон" на Елисейских полях. У меня это вызвало полное недоумение. Зачем столько персонала для одной сумки, стоимость которой зашкаливает за 20 тысяч евро? И чем она уж так хороша? Дизайн обыкновенный, какая-то помесь клеточки, тем более их успешно подделывает Китай, и трудно порой на улице отличить настоящую сумку Луи Виоттон от ее копии. С пристрастием осмотрев одну из них, сделала вывод: выделка отличная, пошив тоже. Но платить столько за бренд - уму непостижимо. Самое интересное, сумки покупали. Не сказать, чтобы как горячие пирожки, то тем не менее. Семья китайских туристов вышла оттуда с двумя большими фирменными пакетами, вполне удовлетворенная покупкой. Тут же, догадываюсь я, распотрошат сумку и поставят производство новинки на поток.

Владельцу магазина, в котором персонала больше, чем покупателей, наверняка виднее, сколько и кого брать на работу. Черным и азиатам можно платить в три раза меньше, чем французу.

Они же, африканцы, виртуозно вытанцовывали на узкой улочке за собором Нотр Дам де Пари. Толпа, окружив их кольцом, глазела с нескрываемым восхищением. В общем, поют, танцуют, продают сувениры, дурят туристов, тем и живут. Настоящих французов в Париже мы так и не увидели. Наверное, по домам и офисам сидят. Пока мы ужинали в одном из открытых ресторанчиков, в соседних неистово били посуду у дверей. Так владельцы завлекают к себе желающих поесть.

Клошары и пеноры

Прямо на набережной Сены, практически в центре, раскинули свои палатки клошары. По-нашему бомжи. Их отсюда никто не гонит. А на углу одного из домов (французы строят их в форме утюга) под ярким граффити на стене на матрасах с отрешенным взором демонстративно сидели еще двое маргиналов. Похоже, они только что проснулись и взирали на проезжающих туристов с полным безразличием. Жизнь у европейских бомжей, в отличие от наших, очень даже неплохая. Бутылки и макулатуру они могут не собирать. Хотя есть среди них и такие. При нас один вполне прилично выглядящий проверял мусорные корзины. Но так живут иммигранты-нелегалы, сознательно не желающие иметь с властью никаких дел. Каждого французского клошара или немецкого пенора регистрируют и заводят на него счет.

У пеноров, например, пособие в месяц - 311 евро, но всю сумму им на руки никогда сразу не дают, пропьют потому что. Со своей "контой", по-нашему картой, бомж идет в ближайшую шпаркассу, то есть сберегательную, и снимает по 10 евро каждый день. Больше не положено. На шесть евро он покупает ящик пива, это 20 бутылочек, на оставшиеся четыре - еду и идет праздновать с собратьями в ближайший скверик. Одежду можно взять в многочисленных гуманитарных организациях типа Красного Креста, кровать или матрас - прямо на улице возле мусорки, куда их выставляют за ненадобностью более состоятельные граждане. Если не хватит еды, можно пообедать в бесплатной столовой. На Рождество и национальные праздники всем без исключения маргиналам, вставшим в очередь, без всякого учета и записи раздают подарки. Это может быть пакет с продуктами, шоколад, бутылочка пива, полотенца, все что угодно. Похожая схема жизнеобеспечения и у клошаров.

Французы их любят, подчеркивала наш гид Лилия, и стараются не обижать. Отношение такое: они не виноваты, что предпочли такой образ жизни. По-своему эти люди больны и заслуживают обыкновенной человеческой жалости. Клошары стали некоей достопримечательностью Парижа. И, в отличие от черных, к туристам никогда не пристают. У них есть свое достоинство.

Голубой пляж

Прямо перед мэрией на белом песочке загорелые мальчики играют в волейбол. Мэр Парижа, говорят, придерживается нетрадиционной сексуальной ориентации, и ему нравится смотреть из окон служебных апартаментов на юные тела играющих. Специально для них на площади разбили этот голубой пляж. Завезли песок, растянули тенты и палатки, волейбольную сетку. В день нашего пребывания игры закончились только к вечеру. Парижане относятся к мэрским причудам снисходительно, пусть, мол, забавляется, но вот всевозрастающая грязь на улицах Парижа им явно не нравится. Наша умница, гид Лилия, выразилась по этому поводу вполне по-русски, словами, в которых при письме обычно ставят точки. Где-то тротуары моют с мылом, обычно так делают владельцы дорогих магазинов и уличных кафе, а где-то мусор валяется неделями и его никто не убирает. Мы тоже заметили этот парадокс, когда ранним утром въезжали в город на своем двухэтажном омнибусе.

Если мэр может позволить себе развлекаться таким образом, не думаю, что в городской казне не хватает средств на специализированные бригады мусорщиков. Потому понятно возмущение парижан. В Париже ежегодно бывает до 70 миллионов туристов. Каждый только на сувенирах оставляет от 30 до 150 евро. А сколько еще отелей, музеев, ресторанов и магазинов зарабатывают на гостях, невозможно подсчитать. Один подъем на Эйфелеву башню стоит около 8 евро, карточка в несколько музеев сразу - 35 евро. Самый скромный обед в кафешке - 13 евро.

Пирамиды Лувра

Через стеклянный купол пирамиды, которая так часто мелькает в фильме по роману Дэна Брауна "Код да Винчи", а снимали его именно здесь, спускаемся в Лувр. В каждом музее своя процедура досмотра посетителей. Где-то просто заглядывают в сумочки, где-то заставляют их пропускать через детекторы. Лувр не исключение, досмотр тщательный, и я вновь невольно отмечаю, что в обслуге и охране доминируют африканцы. Говорить они умеют только на французском. Хотя их же собратья, разносчики сувениров, уже овладевают русским. Знают такие слова: давай-давай, сколько, почем отдашь, спасибо, дозвиданье, пошел к черту, идиет. Ну, думаю, и тут наши показали себя как всегда... в последних выражениях. Но африканцы ничуть не лучше. В Версальском дворце, например, подхожу к черной девушке в группе досмотра, объясняю на английском, что я оставила фотокамеру на банкетке в зале таком-то, помогите, может, ее кто-нибудь вернул? Ничего не понимает, как попугай требует от меня предъявить тикет, билет то есть. Поняв, что от нее ничего не добиться, обращаюсь тут же к другой сотруднице, по виду европейке. Она тут же округляет глаза и жестом показывает мне: о, это все, вряд ли вы увидите свою камеру еще раз. При входе в Версальский дворец нас предупреждали, чтобы держали свои сумки крепче, скопление народа огромное, и мошенники этим пользуются, что уж там говорить об оставленных вещах. Но девушка все равно ведет меня на ресепшн, куда сдают оставленные посетителями вещи.

Там камеры не оказалось, и мне с виноватым видом показывают журнал, куда заносят описание всех находок. У меня пропадает всякий интерес к роскошным балдахинам, коврам, картинам, которые чередой выставлены в каждом из залов и которыми в столь огромном количестве обладала французская аристократия. Я плетусь по мощеному булыжнику к автобусу. Хорошо, что потеря моя в результате нашлась, ее подобрала одна немка из нашей группы, а то не видать бы мне ее как своих ушей. Но я с того момента поняла, что к африканцам за помощью обращаться бесполезно.

Но вернемся к Лувру. В нем столько сокровищ, что три дня можно бродить по залам и анфиладам с аудиогидом, например, за пять евро. Но на русском языке плейер с наушниками, где записано все о картинах и статуях, вам не предоставят. Специально интересовалась. Нету, говорят, и разводят руками. Потому мы идем на экскурсию с обыкновенным гидом, услуги которого стоят 10 евро. И, разумеется, рассказав нам о Тициане, Рафаэле, Микеланджело, она ведет нас к жемчужине Лувра - Моне Лизе. Небольшой портрет в полметра высотой закрыт толстым высоченным стеклом, подход к нему обставлен двойным бордюром, и двое темнокожих охранников отгоняют плотную толпу туристов подальше от Джоконды. Мона Лиза меня разочаровала. Никакого такого эффекта, приписываемого ей, слежения за тобой взглядом, я не заметила. Может быть, из-за того, что толкали со всех сторон и внимательно посмотреть было невозможно. Чрезвычайно мистифицированная картина, да и только.

Что было для меня новостью, оказывается, у знаменитой Венеры Милосской (помните: "кто бабе руки оторвал...") был когда-то золотой браслет на руке и золотая повязка в волосах. Но от браслета остались только дырочки на предплечье, а от повязки - светлый след. Сперли, то есть пардон, украли. И кто руки оторвал, до сих пор неизвестно. Как она их держала, в какой позе, тоже не могут понять до сего дня.

На выходе из Лувра вся наша группа трет ногами золотистый круг на полу, который в фильме "Код да Винчи" выдавали за тайный знак, указывающий путь к чаше Грааля. На самом деле это обозначение сторон света, больше ничего. Но говорят, что если встанешь ногами на кружок, обязательно вернешься в Париж еще раз. Вот мы и терли его друг за другом, все вместе, русские, немцы, англичане, японцы, испанцы. Взрослые тоже хотят верить в сказки.

Комментарии
Комментариев пока нет