Новости

Выпавший ночью снег создал восьмибалльные заторы на дорогах областного центра.

Награду Анатолию Пахомову вручил замминистра обороны России Николай Панков.

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Поэзия есть область боли

23.10.2007
В Кыштыме состоялась встреча с известными поэтами нашей области

Виктор РИСКИН
Кыштым

В наше прагматическое время и пара десятков слушателей, пришедших на встречу с "воздухоплавателями разума", по определению французского драматурга Адриана Декурселя, уже событие. Как пояснил позже в приватной беседе Николай Година, людей сегодня заел быт во всем его позитивном и еще более негативном понятии. На прекрасное  ни времени, ни чувств не остается. Да и границы прекрасного нынче так размыты из-за обилия версификаторов (стиходелателей), графоманов, что читателю все труднее отделять зерна от плевел. Не зря же сказано: "Плохой поэт писуч весьма/От недоразумения/Чем меньше у него ума/Тем больше вдохновения".

В Кыштыме состоялась встреча с известными поэтами нашей области

Виктор РИСКИН

Кыштым

В наше прагматическое время и пара десятков слушателей, пришедших на встречу с "воздухоплавателями разума", по определению французского драматурга Адриана Декурселя, уже событие. Как пояснил позже в приватной беседе Николай Година, людей сегодня заел быт во всем его позитивном и еще более негативном понятии. На прекрасное ни времени, ни чувств не остается. Да и границы прекрасного нынче так размыты из-за обилия версификаторов (стиходелателей), графоманов, что читателю все труднее отделять зерна от плевел. Не зря же сказано: "Плохой поэт писуч весьма/От недоразумения/Чем меньше у него ума/Тем больше вдохновения".

Не только члены, но и писатели

Но в тот день в читальный зал центральной библиотеки пришли настоящие, умные поэты, а к ним - настоящие, понимающие и благодарные слушатели. А слушать было кого. Только имя Николая Годины чего стоит! И остальные трое - Алексей Решетов, Игорь Ильиных и Янис Грантс - хоть и уступают мэтру уральской поэзии в возрасте, но мало чем в мастерстве. А главное достоинство четверки в том, что все они разные. То есть все по Маяковскому: "Побольше поэтов хороших и разных". Здесь же нужно отметить: приехали поэты в Кыштым не только в рамках объявленного Года чтения, но и по приглашению руководителя местного литературного объединения Александра Петрушкина, близко, по-товарищески знакомого с каждым из них.

Против ожидания выступивший первым Николай Година заговорил не о творческих муках и поэтических открытиях, а о самой что ни на есть прозе жизни. Оказывается, даже ему, маститому и всеми признанному, приходится издаваться на спонсорские деньги, да еще свои вкладывать. Эту нехитрую арифметическую механику он и поведал на встрече. Издание последней книги ему обошлось в 58 тысяч рублей. 35 тысяч собрали друзья и почитатели, остаток в 23 тысячи пришлось оторвать от семьи. А доходы мэтра невелики. За душой обычная пенсия и три тысячи рублей, получаемые в Центральном доме народного творчества, где он ведет поэтический курс.

-- У нас есть не только члены Союза писателей, которых на сегодня семь десятков, но и писатели, - не без юмора сообщил Година, - хорошие писатели и хорошие поэты. Однако проблема не только в том, что трудно издаться. Куда хуже, что наши книги к читателям не доходят. У меня лично лежит на балконе (недавно ревизию делал) 11 наименований. Лежат в пачках! На улицу торговать идти не могу (лучше застрелюсь!), в магазины тоже не даю. Они если и берут, то два-три экземпляра, да накрутку сделают до сорока и больше процентов. И все равно эту книжку никто не увидит: засунут куда-нибудь за Дарью Донцову. Даже если книжка хорошо издана. А кто обратит внимание на поэтический сборник, если он издан на газетной бумаге, с плохими обложками, отпечатанный на ризографе. Я как-то задал вопрос министру культуры Владимиру Макарову: "На область выделяется 20 миллионов рублей для приобретения книг, а вот почему наши произведения в это число не входят?" Он ответил в том духе, что комплектация идет в Москве и там решают, кого включить. Понятно, что опять попадут Маринина, Арбатова, та же Донцова. А значит, не будет талантливого Миши Тарковского из Сибири, Алеши Цветкова, всех остальных.

Не вкус, а спрос

Боль поэта понятна. Что может быть хуже, когда слово не находит благодарного слушателя? И слабым утешением может быть разве что цитата из Генриха Гейне: "Поэзия в конце концов только прекрасное, но второстепенное дело". И поэтам остается "быть похожими на землепашцев: они сеют обильно, потому что знают, что не все зерна всходят" (Клод Дора).

Обидно, что в некоторых библиотеках ориентируются не на вкус, а на спрос. Николай Година привел пример, когда одна из его знакомых библиотекарей, получив 500 (!) рублей, приобрела для фонда криминальных авторов, то ли Корецкого, то ли Донцову.

-- Но эти книги есть в магазинах, - недоумевает поэт, - любители детективов могут их купить, а вы приобретайте классиков.

Озвучив свою обиду, Николай Иванович приступил к основному, ради чего, собственно, и приехал. Он познакомил слушателей со своей новой работой - книгой прозы "ЗапЕвалов против ЗапИвалова". Заголовок взят из названия одноименного рассказа, где герой-баянист говорит, что до обеда, когда он работает с ветеранским хором, его фамилия пишется с буквой "Е", а после обеда, когда играет на похоронах, с "И".

И конечно, были стихи. Как всегда, пронизанные болью. Вообще поэзия, по Новелле Матвеевой, "есть область боли". Эта боль присуща русским поэтам еще с некрасовских времен. Она, боль, за потерянное, поруганное, несостоявшееся. Помните из учебников - "Только не сжата полоска одна, грустную думу наводит она". Там все понятно - умер пахарь и некому убирать созревший урожай. У нас по-другому: все живы, но не работается отчего-то. Отчего? На это вопрос отвечает Николай Година: "Теперь не то, теперь совсем не то, деревьев нет, кругом одна крапива. По улице крадется дед Пихто с противотанковой бутылкой пива".

Пропуск в стойло Пегаса

Философская лирика, неожиданность образов, сравнений в поэзии Алексея Решетова. Что-то в нем есть от Вознесенского в "геометрических стихах", но больше от себя. Свидетельство тому задиристое четверостишие: "Мне не быть Сальвадором Дали, потому что я Решетов Леха, но где-то брезжит надежда вдали, что рисую я тоже неплохо". Сочинения Игоря Ильиных основательны, несколько тяжеловаты и раздумчивы. Сознавая это, честно заявил, что ему после Решетова выступать трудно. Но, смело сказал он, попробую: "Боимся друг друга, боимся себя, мы в замкнутом круге блуждаем любя. Себя отдавая другим, нам не страшно, а жизнь пролетает, как праздник вчерашний".

Свое поэтическое признание челябинц Янис Грантс получил в Кыштыме на первом фестивале поэзии имени Виктора Толокнова, где он занял первое место. С этого стихотворения под названием "Ося", ставшего пропуском в стойло Пегаса, Янис и начал свое выступление: "Ося подворовывал хлебом, Осю били: Осю не любили: не Гомером грезил он, клянчил, как приблудный, он корку хлеба черного. Да куда уж там: Гадина поэзия, мачеха паскудная: Где теперь не кормленный Ося Мандельштам".

Да уж, веселыми произведения гостей не назовешь. И не развлечься ими никак. И слезы не выдавливают. А вот думать, сострадать и что-то искать в себе потерянное побуждают. Что же касается отсутствующего напрочь наигранного оптимизма, то прав Василий Федоров, сказавший однажды: "Поэт не может быть счастливым в тревожные для мира дни".

А поэзия, именно такая, откровенная, яркая, обнаженная, талантливая, людям нужна. Это подтвердил в коротком интервью нашему корреспонденту Николай Година.

-- Я как-то поехал в свой родной Октябрьский район. И на встречу пришли пожилые люди, которые с интересом слушали меня и моих товарищей. Другое дело, что народ ждет, когда к нему придут и почитают или дадут почитать. Сам же он не проявляет инициативы. Литературные журналы в библиотеках мало кто берет. Раньше же все новинки были нарасхват. Что случилось? Быт и социалка заслонили человека. Стало навязчивой идеей - как бы лучше пожить, где лишний рубль заиметь. А отвлекаются разной галиматьей по телевизору. Что там находят - не знаю.

Не просмотреть бы Пушкина

Высказанное нами сомнение, не виновата ли сама поэзия, русло которой размыто произведениями большого количества авторов, возомнивших себя творцами, Николай Иванович не поддержал:

-- Это не страшно, поскольку те, которые издаются только потому, что у них есть деньги, отпадут. Читатель все равно разберется, кто чего стоит. Зато с этим потоком нет-нет да появляются одаренные личности. Другое дело, что печатают всех и все. Хотя бывают исключения. Слышал про типографию, которая отвергла зарифмованные похождения одного сексуально озабоченного молодого человека. Прочитав фривольную рукопись, ему прямо сказали: "Мы такое печатать не будем!" Это поступок: сотрудники не польстились на деньги, возобладали нравственные принципы.

Не могли мы в беседе с известным поэтом не вспомнить большого писателя Виктора Астафьева, с которым Годину связывали 36 лет дружбы.

-- Я думаю, - подчеркнул Николай Иванович, - что рядом с ним нельзя никого поставить. В том числе и Солженицына. Все остальные -Распутин, Белов - значительно ниже.

На заключительный вопрос, дождется ли Россия своего Пушкина или Толстого, ответ был уклончив:

-- Трудно сказать: Мы его можем просто проморгать. Сегодня много пишущих на достаточно высоком уровне, так что гения можно и просмотреть. Но убежден: поколение, которое за нами идет, его увидит.

Комментарии
Комментариев пока нет