Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Замена дисплея iPhone 5, например, здесь.
Смена стекла на iPad: варианты по ссылке.
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Я еду в Тайсару

21.11.2007
Неожиданная встреча с комсомольцем Володей Внуковым - через 40 лет

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск -  Верхнеуральский район

Я еду в Тайсару, к директору тамошней школы Наталье Николаевне Внуковой. Слева осталась гора Извоз, дорога круто и на вираже взмыла вверх, выбираясь из речной долины Урала, и сразу распахнулась равнина с селом Степным на горизонте. Степное? Значит, степь? Но совсем близко - хребты, а слева возвышается гора Большая, вершина которой достигает 737 метров.
У нас в области есть еще одно Степное. Оно как раз там, где вдруг обрывается Санарский бор и открываются южные степные просторы.

Неожиданная встреча с комсомольцем Володей Внуковым - через 40 лет

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск - Верхнеуральский район

Я еду в Тайсару, к директору тамошней школы Наталье Николаевне Внуковой. Слева осталась гора Извоз, дорога круто и на вираже взмыла вверх, выбираясь из речной долины Урала, и сразу распахнулась равнина с селом Степным на горизонте. Степное? Значит, степь? Но совсем близко - хребты, а слева возвышается гора Большая, вершина которой достигает 737 метров.

У нас в области есть еще одно Степное. Оно как раз там, где вдруг обрывается Санарский бор и открываются южные степные просторы. Там Степное на грани леса. А Степное у Верхнеуральска - на грани гор.

Трактор пашет поле. Желтый трактор на черном поле. Иллюзия: сразу за полем - гора Большая. Будто бы чернота подступает к сизому силуэту горы.

Горы и пашня здесь и в самом деле - соседи. Что странно. Так вроде бы не может быть. Гора и поле - антиподы, противоположности, как ширина и высота, между ними должен быть промежуток. А его нет. И другое: мягкое поле и каменная гора - какая между ними "дружба"?

У Степного нам надо свернуть на юг, но мы задерживаемся здесь, у речки Ямской. Ямская берет начало в горах, прорывается к ущелью у хутора Вятского и выходит на равнину, чтобы, сопровождаемая тальниками, "наткнуться" на Урал и пропасть в нем. Явно ямщицкая, река, наверное, и до ямщиков вела людей в горы, из легкой открытой дороги в трудную и опасную.

Свой век на Ямской доживает хутор Жуковский. Редкие дома на сонной улице, заросшей травой-муравой, дорога, две колеи на ней едва проступают в траве. Насыпь с трубой через ручеек расползлась - уже не проехать. От ручейка осталась лужа в грязи. У лужи - гусиный помет и перья. У колодца дремлет жердяной "журавль". Уходящий мир...

Когда-то из Москвы сюда, на дачу брата Валериана, приезжал Н.Е. Жуковский, наш первый авиаконструктор. Валериан служил в Верхнеуральске следователем и был женат на Елизавете Ваулиной. А на Лидии Ваулиной был женат Ф.М. Стариков, казачий генерал и казачий историк. А сын Старикова Сергей был женат на Елене Жуковской, дочери "основоположника современной авиадинамики". Родственные связи так переплели Стариковых, Жуковских и Ваулиных, что они не могли не встречаться на Ямской. Тем более что у всех здесь были земельные наделы и дачи. Допустимо и обратное - то, что как раз летние дни на дачах перезнакомили их и переженили.

Значит, Ямская стоила того, чтобы ехать к ней за две тысячи верст из Москвы. Охота здесь - хоть степная, хоть горная, хоть озерная. И рыбалка на Бугодаках, до них рукой подать. А уж из Вехнеуральска не ездить на Ямскую? Не зря вся она была усеяна дачами. И казачьи офицеры Берестин с Жуковым, и предприниматель Гусев, и сам Гогин, первый в округе купец, можно не сомневаться, при первой возможности отправлялись сюда, на Ямскую, в этот благословенный край, так щедро одаренный природой.

Прощаюсь с Ямской. Теперь - в Тайсару. С тех пор прошло ровно сорок лет, когда я в первый раз побывал в Тайсаре. Тогда я, только что назначенный собственным корреспондентом газеты "Челябинский рабочий", поехал туда в свою первую командировку. Мне казалось, что теперь я оставил позади вечную спешку районной газеты и могу пробыть в деревне целых три дня, пожить, присмотреться, поговорить с людьми, глубже проникнуться их бытием. Так и сделал. Три дня стенографистка по утрам звонила в мою пустую квартиру в Верхне-уральске. А когда я вернулся домой, заведующий отделом по телефону объяснил мне, что три дня - это все-таки роскошь и для областной газеты.

Но я не пожалел ни о чем. Я ее, Тайсару, полюбил сразу. И до сих пор это имя - Тайсара - звучит для меня будто слово из песенного припева.

Встретил меня председатель колхоза Василий Андреевич Атанов. Встретил сдержанно, но уважительно. Впрочем, что уж копаться в памяти, если можно взять блокнот тех лет и кое-что переписать.

"Устроили меня у Извековых, потому что живут они вдвоем, и одна комната пустует. Председатель выписал на мою долю мяса, картошки, какой-то крупы, даже меду - чтобы мне не нахлебничать у Извековых.

Иван Яковлевич очень застенчив. Не я его стесняюсь, а он меня. Глаза у него ясные, без прищура, без усмешки. Голос тихий, добрый.

Брат его, ушедший с отрядом Каширина, погиб в одном из боев. Отец умер в голодном 1921 году. Остался он один с больной матерью. Все сам - сам месил ржаной хлеб, сам стирал, печку топил, ткал, прял... И посоветовали ему тогда жениться, но взять в жены женщину постарше себя, чтобы в доме хозяйкой была. И он женился. А шел ему тогда шестнадцатый год.

Вот уже около полувека не знают его руки отдыха. Восемнадцать лет без перерыва пас он колхозных овец. Были и другие дела.

Как-то разговорились мы о прошлом. Он вспоминал и все повторял:

-- Как жили-то... Не жили, а существовали.

Лучина. Один жжет, другой прядет. Топили соломой. Кизяк жгли только чтобы хлеб испечь. Всю зиму женщины прядут и ткут, а весной выходят на берег - выбеливать ткани. Наденут на тебя в детстве жесткие штанишки - бегаешь в них, пока не истлеют.

А потом Иван Яковлевич сказал так:

-- Поднять бы наших отцов посмотреть на наше село... Какие мы дома понастроили, а в домах - свет, радио, телевизоры, стиральные машины, во дворах - легковые..."

Если угодно, еще одна запись в блокноте.

"Зашла к тете Фене по какому-то делу женщина, как я потом узнал, учительница Клавдия Ивановна Внукова. Муж ее, Алексей Иванович, в колхозе веттехник. Слово за слово зашел разговор о их сыне Володе. Тетя Феня все похваливала: какой у вас хороший сын, обходительный и отзывчивый. В беседу вмешался и Иван Яковлевич:

-- Работает он - себя не жалеет. Я ему частенько говорю: ты, парень, надорвешься, отдохни, всю работу сразу не переделаешь.

-- Да, он такой, - подтвердила Клавдия Ивановна, - как картошку копать или что другое, за ним никто не угонится.

Прислушиваюсь я и думаю: кто же он такой, этот Володя?

Узнал я о нем еще кое-что. Птичница Анна Матвеевна живет одна. Сын в армии служит. Все беспокоилась она, как навоз со двора вывезти. Как-то вечером пошла она к соседям телевизор посмотреть. Пока смотрела, Володя весь навоз вывез. Пришла домой, глядит - навоза нет.

А то однажды Володя предупредил ее:

-- Тетя Нюра, мы сегодня придем к вам дрова пилить, так вы спокойно спите.

Ребята за ночь испилили и искололи дрова. Утром тетя Нюра вышла во двор - осталось только поленницу сложить.

Еще было - Ирине Максимовне Павловой (ее сын тоже в армии) солому привезли.

Утром в контору вбежал - я был там - паренек в меховой шапке, необыкновенно подвижный и торопливый. Позванивая на ладони связкой ключей, он подошел к Рае, счетоводу:

-- Видишь, что это такое? Да, ключи. А знаешь, кто мне их дал? Да, зоотехник. Так вот, в его столе нужно открыть ящик, в ящике тетрадь, в тетради фамилии передовых доярок. Будем награждать их почетными грамотами.

Я спросил, кто это. Оказалось, Володя Внуков, секретарь комсомольской организации.

То на сеялках, то прицепщиком, то скотником - он на всякой работе. У Володи только два класса образования. Со зрением у него неважно, и врачи запретили учиться. Но он все-таки поступил в вечернюю школу и закончил сразу пятый класс. "Ничего, мне учиться легко, у меня память хорошая". В армию Володю не взяли, так он матерям товарищей, которые служат, помогает. По душе и как комсомольский секретарь".

Вряд ли найти в Тайсаре Володю Внукова. Конечно, попытаюсь на всякий случай, но без расчета на удачу.

Дорога круто повернула на юг - мимо озера Большой Бугодак, мимо озера Малый Бугодак. Одноименные поселки на их восточных берегах притихли - приземистые, будто пригнулись, приникли к земле. На этих берегах люди жили, может быть, во все времена. По крайней мере, в мезолите, в середине каменного века, - уже жили. И как им было не жить тут, если она, яшма, валялась под ногами. Каменный век можно назвать и яшмовым. Яшма - лучший камень для резьбы: на сколе она остра, острее не бывает. Наши далекие предки очень ценили яшму. Но она, даже и на Урале, попадается отнюдь не везде. А здесь, у двух Бугодаков, как раз северный конец знаменитого яшмового пояса.

Чистая вода, луговое разнотравье, лесные горы и яшма под ногами - все, что необходимо для жизни, и все даром... Живи не хочу. А люди хотели и - жили. Не сосчитать, сколько поколений сменилось на бугодакских берегах. Не миллион ли людей здесь родилось и умерло? Целый, может быть, мегаполис. И я проезжаю мимо этого мегаполиса, едва коснувшись его умопомрачительно далекой и долгой истории.

А "Волга" легко берет едва заметный склон холма. Справа - поля, и слева - поля. Между полями - лесополоса, вдоль нее - дорога. Потом едва заметный спуск с холма, лог, Журавлиный, а за ним опять пологий склон, справа - поля, слева - поля, между ними лесополоса с дорогой. Лесополосы желтые от осенних берез, а в их желтизне - сочные красные пятна. Оказывается, это яблони-ранетки. Листья с них уже слетели, а красные ягоды - иначе не скажешь - висят, и их так много, что - красно. Это очень эффектно.

Так, между полями-клетками, мы едем довольно долго. И меня вдруг озаряет: не это ли та самая Докучаевская гряда, о которой в разговоре упомянул глава района Игорь Павлович Сурменев? Не иначе, как гряда. То есть большая грядка? И что характерно, грядка высокая - на высоте 470 метров. Река Урал почти на сто метров ниже. С одной стороны - река Урал, с другой - уральские хребты, а между ними - черноземная гряда, названная Докучаевской. Кем, когда, почему? Что, тут бывал Докучаев?

Это надо обязательно выяснить.

(Окончание в следующем номере)

Комментарии
Комментариев пока нет