Новости

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Loading...

Loading...




Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Летят "щепки"

15.01.2008
Увольнение специалистов директор оправдывает производственной необходимостью

Анатолий ЛЕТЯГИН
Южноуральск

В корреспондентский пункт "Челябинского рабочего" обратилась Людмила Лычагина, до недавнего времени экономист Южноуральского молочного завода, а ныне - работник почты. Просит рассказать о директоре завода Викторе Штейнерте, его бесцеремонном обращении со специалистами и грубости. В минувшем году ко мне, собственному корреспонденту "Челябинского рабочего", уже обращались работники этого предприятия - жаловались на директора. Но при этом категорически отказались поставить свои подлинные имена под собственной жалобой, побоялись. Значит, есть основания? Лычагиной же, в отличие от них, бояться уже нечего, а проблема осталась.

Увольнение специалистов директор оправдывает производственной необходимостью

Анатолий ЛЕТЯГИН

Южноуральск

В корреспондентский пункт "Челябинского рабочего" обратилась Людмила Лычагина, до недавнего времени экономист Южноуральского молочного завода, а ныне - работник почты. Просит рассказать о директоре завода Викторе Штейнерте, его бесцеремонном обращении со специалистами и грубости. В минувшем году ко мне, собственному корреспонденту "Челябинского рабочего", уже обращались работники этого предприятия - жаловались на директора. Но при этом категорически отказались поставить свои подлинные имена под собственной жалобой, побоялись. Значит, есть основания? Лычагиной же, в отличие от них, бояться уже нечего, а проблема осталась. Впрочем, есть еще и работающие на заводе люди, которые не боятся говорить своему начальнику в глаза, если он в чем-то не прав и его действия вредят производству и коллективу. О чем же пишет в своем письме Людмила Лычагина и о чем говорят ее недавние коллеги?

Утро начинается с разноса

"Придя на завод, он каждый понедельник, собирая производственную оперативку со специалистами, начинал с нецензурной брани, с оскорблений, - рассказывает в своем письме Лычагина. - Мог вывести из равновесия любого из присутствующих, доводя до лихорадочного состояния, после чего люди до конца смены находились в подвешенном состоянии и не могли дождаться ее окончания. Первой жертвой этих оперативных совещаний предстояло стать начальнику отдела сбыта Пилипенко Н.Н. - человеку, который имел за плечами огромный стаж, богатый опыт работы. До прихода нынешнего директора у нее всегда складывались прекрасные отношения с прежними руководителями, которые всегда нуждались в ее советах и находили в них нужные ответы".

А далее Лычагина рассказывает о других специалистах, которым, по ее мнению, пришлось уволиться с завода из-за, скажем мягко, ненормальных отношений с директором. Так, ушла специалист по кадрам Нехорошкова, отработавшая на заводе 14 лет, не получавшая до этого нареканий от руководства. На этот раз ее обвинили в неправильном оформлении документов, не разобравшись в сути, подписали заявление об увольнении. Как ни просила, не дали доработать месяц, так как это влияло на перерасчет пенсии, бухгалтеру по производству Левашовой. За два года до пенсии подвели под сокращение менеджера по розничной торговле Янковскую - пыталась убедить директора в нереальности объема сбыта молочной продукции в торговых точках. С обидой ушел с завода главный бухгалтер Классен, отработавший 15 тяжелых для коллектива лет. Вынудили уволиться бухгалтера по таре Ремизову, не дав доработать до пенсии два года.

"Я с завода ушла по собственному желанию, - пишет о себе Лычагина. - Но только не настолько оно было уж и собственным. Пришла на завод 25 лет назад. Очень любила свой родной завод, но, увы, пришлось с ним расстаться. Не хватило сил смотреть на весь этот беспредел, и я чувствовала, что скоро и на меня начнется гонение. Причиной мог стать последний расчет по заработной плате, который мы сделали в пользу коллектива, что стало не по душе директору. Я не стала ждать, когда он начнет, как говорится, вить из меня веревки, как проделывал с другими специалистами". Людмила Валентиновна рассказывает и о других работниках, вынужденных уйти с завода.

Три оправдательных суда

С Лидией Сторчак я знаком много лет. Молочному заводу недавно исполнилось 35 лет, и она столько же тут отработала. Когда-то была партийным секретарем предприятия, работала в профкоме. Человек она исключительно принципиальный и честный, поэтому, когда требовали обстоятельства, прибегала к помощи газеты, привлекая общественность к той или иной проблеме. Вышестоящему начальству не всегда нравились такие инициативы. Сейчас Лидия Петровна на молочном заводе руководит компрессорным цехом, и, как утверждает в своем письме Людмила Лычагина, ее тоже "выдавливают" с предприятия как неугодную персону. По старой памяти я обратился к Сторчак, чтобы сама сказала о своих проблемах.

-- Директор меня уже три раза отстранял от работы, и все три раза суд отменял его решения как незаконные, - говорит Лидия Петровна. - У меня опасное производство, работаем с аммиаком под большим давлением. А оборудование старое, в аварийном состоянии. Более того, в смене работает по одному машинисту, что недопустимо, - уволили "лишних". Об этом я на оперативках постоянно напоминаю нашему директору, поэтому стала неугодной. Дошло до откровенного давления. К примеру, два года назад, когда на заводе было сложное финансовое положение, Штейнерт издал приказ о переходе на четырехчасовую рабочую смену. Теперь всех заводчан вновь перевели на восемь часов, только мне одной оставили четырехчасовую смену. Несколько дней назад мы отметили 35-летие своего завода. Многих из коллектива отметили, наградили. Мою фамилию не внесли ни в один из списков, будто не существую и не внесла никакого полезного вклада в становление и развитие предприятия. Как человеку обидно, конечно. У меня две почетные грамоты от нашего губернатора, а для директора я, получается, плохой работник. Такие вот отношения.

Без обиженных не обходится

Надо отдать должное Виктору Штейнерту, он не стал, как это нередко случается в подобных ситуациях, категорически оправдывать себя и полностью обвинять противную сторону.

-- Два года назад, когда я пришел на завод, тут все находилось на грани развала, - говорит он. - Пришлось жестко браться, возможно, кому-то и нахамил, хотя это не в моих правилах. Потребовалось от некоторых специалистов освободиться, так как были тормозом в восстановлении производства. Естественно, без обиженных не обошлось. Сейчас завод выпускает до сорока наименований продукции, объем производства увеличили более чем в три раза, более чем на 60 процентов увеличили закуп молока, и все это сумели сделать за два года.

Рассказывая это, Виктор Иванович произнес знаменитую фразу, уже давно ставшую символом кадрового произвола: "Лес рубят - щепки летят". Показалось, что вылетело случайно, оговорился. Но о "лесе" и "щепках" как одном из директорских аргументов написала в своем письме и Людмила Лычагина - не раз от него слышала. Еще Виктор Иванович сказал, что с завода уходили люди, которых он уговаривал остаться, и до сих пор жалеет, что уволились: нашли лучше оплачиваемую работу. Среди них и бывший главный бухгалтер Андрей Классен, устроившийся на одном из городских предприятий. Я говорил с ним по телефону.

-- О своем бывшем директоре ничего плохого говорить не хочу, - сказал он. - Да, Штейнерт - жесткий руководитель. Но для завода сделал много полезного, до этого прошел хорошую школу администратора. Сейчас я вижу, что в то время когда я с ним работал, он был прав, и обид на него у меня нет.

Уход с завода Классена - случай, видимо, особый, под унизительную категорию "щепок" и безжалостного топора "дровосека" он не попадал. Поэтому, в отличие от него, у других боль и обида не проходят.

Комментарии
Комментариев пока нет