Новости

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Незабываемый, неповторимый Максим...

23.01.2008
Продолжаем рассказ о замечательном уральском педагоге Максиме Клайне

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск

(Начало в N 6, 7, 9, 10)

Когда в областном архиве я знакомился с фондом М. Клайна, когда перебирал рукописи, газетные и журнальные вырезки, блокноты, альбомы, школьные бумаги, не раз останавливался на мысли, что это архив не школьного учителя, а, по крайней мере, ученого, мыслителя. В мире современного гуманитария его интересовало абсолютно все. Культура - тот "город", тот мегаполис, который он исходил вдоль и поперек, в котором у него не было незнакомых улиц и переулков.
Он размышляет об экзистенциализме, по-советски воспринимая его как свидетельство вырождения буржуазного общества, как его страх перед "запутанной" действительностью, перед существованием, перед будущим.

Продолжаем рассказ о замечательном уральском педагоге Максиме Клайне

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

(Начало в N 6, 7, 9, 10)

Когда в областном архиве я знакомился с фондом М. Клайна, когда перебирал рукописи, газетные и журнальные вырезки, блокноты, альбомы, школьные бумаги, не раз останавливался на мысли, что это архив не школьного учителя, а, по крайней мере, ученого, мыслителя. В мире современного гуманитария его интересовало абсолютно все. Культура - тот "город", тот мегаполис, который он исходил вдоль и поперек, в котором у него не было незнакомых улиц и переулков.

Он размышляет об экзистенциализме, по-советски воспринимая его как свидетельство вырождения буржуазного общества, как его страх перед "запутанной" действительностью, перед существованием, перед будущим. Он "входит" в сюрреализм, в психоанализ Фрейда, но не принимает их. Его впечатляет импрессионизм как настроение момента, мимолетное впечатление, но только и всего.

Максим Клайн, рукопись лекции:

"Хаотичность ближе человеческой душе, чем разум и система, - таково нехитрое открытие идеалистического субъективизма. Одна из черт декадентства - отказ от ясности мысли: отчетливые линии расплываются, четкость сознания исчезает, понятие закономерности объявляется ненужным, все становится мутным, неопределенным. Назначение такого скептицизма в том и состоит, чтобы отрицать истину революции и социализма".

А сам он - убежденный реалист и, если на то пошло, реалист социалистический. Вольно или невольно, он торопился стать советским и стал им, может быть, более, чем другие. Он включается в горячую дискуссию по поводу романа В. Кочетова "Братья Ершовы". Как и все в те годы, он читает "Белый пароход" Ч. Айтматова, анализирует "Судьбу человека" М. Шолохова, в его записках - замечания о "Капле росы" В. Солоухина, о "Пастушке и пастухе" В. Астафьева, о "Братьях и сестрах" Ф. Абрамова.

Рапсодии А. Хачатуряна, симфонии М. Шостаковича, в том числе на текст Е. Евтушенко, "Петербургские песни" Г. Свиридова и его же музыкальное открытие С. Есенина, "Сотворение мира" А. Петрова - все это тоже в круге интересов Максима Клайна.

Вырезки газетных статей на самые неожиданные темы - о Брестском мире, о Махно, о Джоне Риде, о Н. Вавилове, об экономическом эксперименте в сельском хозяйстве И. Худенко. Статья Г. Лисичкина "С тоской о равенстве", статья Л. Абалкина "Диалектика социализма", статья Д. Волкогонова "Феномен Сталина"... Вырезки из "Юманите" и "Монд" - о событиях в СССР, вырезки из "Neues Leben" с лицами Горбачева, Сахарова, Тэтчер...

В архиве учителя - события со всего мира и всех времен. К сожалению, такие "странные" учителя - редкость. Считается, что знаний в рамках школьной программы - достаточно. Сверх того - избыточно. Не пригодится. Но, образно говоря, школьный учитель "выводит" детей из класса в большой мир, и потому он должен приходить к ним так, как приходил в класс Максим Клайн, - из большого мира.

Письма ученых, учителей и учеников.

З. Сафарова: "Был вечер встречи. Я выступила перед ребятами и сказала, что вы в больнице. Все рвутся к вам. Не пускаем. Много звонков в школу, ко мне домой. Все желают вам быстрейшего выздоровления. Жаль, что не смогли поздравить вас, старого солдата, с 50-летием Сталинградской битвы".

10"б" класс, Златоуст: "Да, уже два года не слышна музыка собственного оркестра школы N 10, по субботним вечерам не светятся окна на четвертом этаже, не слышны звуки горна по вторникам, нет ни гостей, ни хозяев, никто уже не говорит о спецшколе, тихо и пусто в кабинете директора, нет в нем следов ученических... Мы хотим пригласить вас на наш выпускной вечер 25 июня. Мы понимаем, что у вас там "свои" дети, а мы чьи же?".

Н. Алтунина: "С Новым 1972 годом вас! Со счастьем, неудачами, поисками, огорчениями и победами! Я с гордостью вспоминаю, что училась в школе N 10, где вы были директором и где все жило вашей любовью к ученикам. Спасибо".

Люда из Ленинграда: "Здравствуйте, мой дорогой, незабываемый, неповторимый Максим Максимович! Я помню вас всегда, во все, особенно тяжелые, минуты жизни, которых немало, хочу говорить с вами, по старой памяти поплакать в вашу роскошную жилетку, сиречь костюм..."

Л. Игнатьева, учитель: "Помню, как на незапланированных диспутах мы учились понимать Пушкина, Лермонтова. Без М.М. мне было мудрено понимание Канта, Фейербаха. Простым, доступным языком он разговаривал с учителями, учениками о футболе и квантах, о лыжных гонках биатлонистов и ядерной физике.

Когда в 1962 году наша землячка Л. Скобликова завоевывала на Олимпиаде медали, вся школа болела за нее, тем более что в то время у нас в 10-м классе учился ее брат Слава. Все собирались в актовом зале у телевизора, конечно, во главе с М.М., у нас складывалось чувство сопричастности к далекой Олимпиаде. После каждой медали Слава взлетал в воздух на руках своих товарищей.

В памяти осталось, как конферансье объявил: выступает дуэт скрипачей - Олег и Игорь Клайны. На сцену вышли потомки самого интересного, умного человека города. Им было тяжело быть сыновьями широко образованного папы, и мы, педагоги, знали об этом. И по-бабьи сочувствовали его жене: трое мужчин, и все взрывные - это не подарок. Но все трое утром приходили в хорошем настроении, приветливы, аккуратны".

В. Опалихин, ученый, соратник: "Это был человек поистине необыкновенный и замечательный. Еще при его жизни это видели и понимали те, кто близко знал Максима Максимовича. Известный поэт Михаил Львов назвал его человеком фантастической биографии. Немецкий поэт и общественный деятель Герхард Эльзер, издавший в Германии книгу Клайна "Вопреки всему", признался, что этот человек "весьма сравним" с идеалом его мечты. "В истории классической античности, - пишет Г. Эльзер, - он чувствует себя как рыба в воде, как и в исторических событиях современности".

Наш земляк, известный в области педагог и общественный деятель Максим Максимович Клайн, вполне достоин книги в серии "Жизнь замечательных людей".

Мне посчастливилось близко знать Максима Максимовича в последние двадцать лет его жизни, быть его другом и соратником в борьбе за демократизацию школы, за самоуправление. О многогранной личности Максима Максимовича можно рассказывать много интересного. Я ограничусь лишь иллюстрацией одной из черт его характера - его силы духа, непокорности судьбе, внешним обстоятельствам. Во всех сложных жизненных ситуациях, когда надо было совершать непростой для себя выбор, он делал то, что соответствовало требованиям истины, добра, справедливости. И поступал так даже в тех случаях, когда наверняка знал, что для него лично это обернется большими трудностями и неприятностями. Вся его жизнь подтверждает эту мысль.

Я хочу рассказать лишь один "сюжет" из его борьбы за ученическое самоуправление в школе N 48 Челябинска, где он с 1970 по 1987 год был директором. Надо сказать, что самоуправление в советской школе возникло после Октябрьской революции. В 20-х годах оно было реальной силой, объединявшей педагогов, учащихся и их родителей. Позже самоуправление было сильно ослаблено, но продолжало функционировать. А в середине 60-х годов по инициативе ЦК комсомола учкомы в школах начали ликвидировать. Мотивировалось это тем, что всю воспитательную работу надо проводить через комитеты комсомола.

В этой обстановке абсолютное большинство директоров школ сочло за благо не искушать судьбу. Учкомы были распущены. А М.М. Клайн отказался сворачивать самоуправление в своей школе. Учком, его комиссии и штабы продолжали активно работать. Директор стоял на своем, пока не был снят с работы.

В одной из последних наших бесед он, безнадежно больной, спокойно сказал: "Я уже перевыполнил план: после тяжелейшей контузии в Сталинграде хотел дожить до Победы. Позднее поставил себе задачу - дожить до 70 лет. А мне уже 73..."

(Окончание следует)

Комментарии
Комментариев пока нет