Новости

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

По информации "Фонтанки", "горит склад с греющим кабелем".

После этого разбойник вырвал у пострадавшей сумку и скрылся.

Пьяные мать и отец морили малыша голодом, теперь им грозит лишение родительских прав.

Накануне 28-летний сожитель жестоко избил местную жительницу.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Пастушок, сочинивший "Стройфронт"

17.04.2008
Писатель Александр Завалишин ушел из родных Кулевчей подростком, а вернулся туда памятником

Ольга Петровна Рябчикова из Санкт-Петербурга написала письмо в деревню Кулевчи Людмиле Вениаминовне Бугаенко.
Ольга Петровна никогда не бывала в Кулевчах. А Людмила Вениаминовна в Кулевчах - всю жизнь. И все ее предки. В девичестве она - Пятина, а первыми поселенцами Кулевчей были Федот Пятин, Серафима Пятина и "дети племени их - Меланья, Прасковья, Авдотья, Домна, Михаил, Иосиф, Александра".

Писатель Александр Завалишин ушел из родных Кулевчей подростком, а вернулся туда памятником

Ольга Петровна Рябчикова из Санкт-Петербурга написала письмо в деревню Кулевчи Людмиле Вениаминовне Бугаенко.

Ольга Петровна никогда не бывала в Кулевчах. А Людмила Вениаминовна в Кулевчах - всю жизнь. И все ее предки. В девичестве она - Пятина, а первыми поселенцами Кулевчей были Федот Пятин, Серафима Пятина и "дети племени их - Меланья, Прасковья, Авдотья, Домна, Михаил, Иосиф, Александра". И еще их внуки числом сорок один. Теперь Людмила Вениаминовна - школьный учитель и распорядитель школьного музея.

Ольга Петровна - внучка Александра Ивановича Завалишина, который вырос в Кулевчах, уехал из Кулевчей и стал в столице писателем. Она пишет Людмиле Вениаминовне: "Это просто подарок судьбы, что вы меня разыскали, что вы и ваши ученики помните моего деда-писателя, вашего земляка Александра Ивановича Завалишина. Я думала, что о нем уже все забыли, даже на его родине. Тем радостнее было узнать, что в школьном музее есть мемориал Александра Ивановича, что у школы стоит ему памятник. Очень растрогало меня и ваше сообщение о том, что тополя на берегу речки, о которых помнил Александр Иванович, до сих пор живы".

Казалось бы, Саше Завалишину, деревенскому подростку-пастушку из бедной семьи, не было дано ничего другого, как всю жизнь оставаться у своих тополей на берегу реки Караталы-Аят. И это надо бы понять: как он ушел от них в большой мир, такой огромный и такой жестокий.

Да, конечно, природный дар, талантливость, веление судьбы. Но и еще что-то. Может быть, время.

Он успел везде и во всем. В первые два десятилетия революционных страстей не было "исторического" события, к которому ни приобщился бы казак из Кулевчей. В революцию врезался сразу же - в февраль-скую: разагитировал две воинские команды и привел их в революционный штаб. Летом уехал в Оренбург, где был избран в правительство атамана Дутова, но вскоре, обозвав то правительство несчастным, порвал с ним.

Мятеж белочехов загнал его в Томск и даже еще дальше, в Нарым. Партизанил. Лихо и бесшабашно. Однажды созоровал - послал генералу Пепеляеву "ультиматум" - сдать Томск "казачьей советской дивизии". Никакой такой дивизии не было, но генерал на всякий случай бежал, "красная дивизия" вошла в Томск, вывела из подполья ревком, которым Завалишин успел накоротке и "покомандовать".

Весной 1920 года Александр Завалишин, уставший от битв, вернулся в Кулевчи, где сельчане как раз настроились жить в коммуне. Причем не в одной, а в двух - имени Луначарского и "Мордва". Выбрали место за рекой, чтобы отделиться от "косного" села, чтобы все устроить внове. Чтобы жить одной большой семьей. На равенстве. И - по справедливости. И - культурно. Соорудили саманный барак с длинным коридором и комнатками. В комнатках только кровать, столик и табуретки. Только переночевать. Не тут центр жизни, не тут, а в коллективе. По вечерам собирались в столовой, она же - клуб с читальней. Тут и политграмота, и ликбез, и драмкружок, и актуальные лекции. Дети играли в своем уголке, женщины шили-вязали, мужчины чинили сбруи, подшивали валенки. Работая, пели песни.

Были у коммунаров кузница, мастерские, склады, баня. Дети (и не только дети) учились в школе, одним из учителей в которой был брат Александра Завалишина Федор, человек тоже очень приметный.

В себе не замыкались. Сообразили делегацию - в Москву, к Калинину. Попали к нему. Просили деньги на плотину с мельницей и гидротурбинами. И получили деньги. Получили и всем миром построили плотину. Когда открыли шлюзы и вода хлынула в турбины, вся деревня собралась, чтобы посмотреть, как зажжется электрическая лампочка.

1921 год, засуха, голод. Но из 75 коммунаров никто не умер от голода. Их спасла картошка, которую вырастили девять девушек. На выгоне им отгородили три гектара земли, посадили картошку, и девушки все лето таскали воду ведрами, поливали кусты. Все в округе выгорело, а девичья картошка устояла. Коммунары запасли 1800 пудов клубней. Их-то и ели всю зиму. В деревне не успевали хоронить трупы, а в коммуне - спаслись.

А Александр Завалишин, избранный во все сущие советы, от волостного до Всероссийского, уже был в Москве. Встречался с Максимом Горьким.

-- Вы мордвин? - спросил его Горький.

-- Да.

-- Я тоже мордвин, - сказал писатель. - По матери.

Потом были Челябинск, газета "Советская правда". И опять Москва, газета "Беднота". По вечерам писал рассказы. Издал два сборника.

В 1930 году подался в Магнитку. Три месяца строил плотину на реке Урал. И написал об этом "драматический плакат" - пьесу "Стройфронт".

Без Александра Завалишина не обошлось и строительство Уралмаша. И в политотделе МТС он успел поработать. И опять возвращался к столу, к листу бумаги. Все в жизни его касалось. Он торопился жить, будто зная, что ему не будет дано и пятидесяти лет. И все он схватывал на лету, все давалось ему с необыкновенной легкостью. То, что он любил петь "под Шаляпина", куда ни шло. Можно понять и то, что писатель знал репертуар любимого певца. Но он, оказывается, по свидетельству внучки, умел играть на фортепьяно, аккомпанировал одной из родственниц, когда та пела романсы, или играл с ней, закончившей Гнесинку, в две руки.

Михаил ФОНОТОВ

Александр ЗАВАЛИШИН более всего известен пьесой "Стройфронт", которая дважды "вспыхнула" и погасла. Сразу после появления в 1931 году - в Московском театре Революции и через десятилетия, в 1967 году, - в драматическом театре Магнитогорска. Теперь он забыт? Забыт. Но не везде. Его помнят на Южном Урале. Его помнят Челябинск и Магнитогорск. Его помнит Варна. А в родных Кулевчах он стоит у школы, на улице своего имени, весь белый, задумчивый, скрестив руки так, что правая рука легла на сердце, а в левой зажата книга. Важнее всего то, что он был на этом свете. И, значит, остался здесь. И интересен, прежде всего, как человек. Своей не-обыкновенной историей. Тем, как ушел из родных Кулевчей и как вернулся туда памятником. Александр Завалишин был расстрелян апрельским днем 1938 года и похоронен в Подмосковье, на территории совхоза "Коммунарка".

Комментарии
Комментариев пока нет