Новости

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Краснодарский край отметит 80-летие через 200 дней.

Хорошего вечера пожелал президент США участникам предстоящего мероприятия.

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Завороженные Алабугой

15.05.2008
Иван Соловьев переехал из Челябинска в деревню, и ему так там понравилось, что он написал об этом книгу "Я любил эту землю"

С Иваном Александровичем Соловьевым мы виделись, кажется, лишь однажды и очень давно, в 1971 году. Но время от времени он мне звонил или писал, мы намеревались встретиться, но не получилось. И вот теперь он прислал мне свою книгу. Книгу, которой как бы отчитался о своей жизни и подвел ее итог. Она называется "Я любил эту землю".

Иван Соловьев переехал из Челябинска в деревню, и ему так там понравилось, что он написал об этом книгу "Я любил эту землю"

С Иваном Александровичем Соловьевым мы виделись, кажется, лишь однажды и очень давно, в 1971 году. Но время от времени он мне звонил или писал, мы намеревались встретиться, но не получилось. И вот теперь он прислал мне свою книгу. Книгу, которой как бы отчитался о своей жизни и подвел ее итог. Она называется "Я любил эту землю".

Книга Ивана Александровича - "обычная", но она меня удивила. Удивила одним своим несоответствием. Собственно, об этом несоответствии я и хочу написать.

Жизнь не обделила Ивана Александровича событиями. Он как раз поспел к Великой войне. Воевал. Переправлялся через Днепр. Был ранен, лежал в госпиталях. "Нашпигованный осколками и поцелованный пулей", он вернулся в Челябинск в заштопанной шинели и старой пилотке, в ботинках с обмотками.

Учился на инженера. Его учителями и наставниками были известные теперь конструкторы И.С. Кавьяров, М.Ф. Балжи, И.Я. Трашутин, Ж.Я. Котин. Став инженером-танкостроителем, работал на Кировском заводе, в конструкторском бюро по дизелям. Работать было интересно. Казалось, с инженерной дороги ему уже не сойти. Тем более что и молодая жена Мария - тоже инженер. Уже и дочь родилась первая - Люда. Завод выделил молодым большую комнату на проспекте Ленина. В комнате уже стояли трехстворчатый шкаф, сервант, круглый стол, стулья. Для 1953 года - полный комплект. Все устроилось лучше некуда.

А Иван с Марией взяли и уехали в Алабугу. Из города - в деревню.

Уехали и ладно. Бывает. Ну, сглупили... И что? Сто раз пожалели об этом? Нет. Нисколько. Наоборот, довольны. И даже иногда счастливы.

Но, может быть, деревня предоставила им лучшие, чем в городе, условия жизни? Нет, не предоставила. У нее не было что предоставлять.

"На всю жизнь осталось первое впечатление о жизни и быте в селе, - вспоминает в книге ее автор. - Кругом царила неустроенность: ни палисадов, ни деревьев, много заброшенных усадеб, кругом буйствовали сорняки и крапива. Только окунувшись в быт людей, можно представить, каким адом была жизнь селян - нищета, бесправие, безысходность, отсутствие паспортов. В магазинах ассортимент товаров очень беден. Хлеб, мясопродукты, масло не продавались. Основной товар - соль, водка, спички, керосин. В домах, как правило, царила такая картина: самодельная деревянная кровать, лавки вдоль двух стен, стол из досок, выскобленных до блеска, скамейка, печка, полати, где спали ребятишки. В углу за печкой отгорожено место для маленького теленка или поросят.

Освещалась изба обычно семи-, иногда десятилинейной керосиновой лампой. Еду хозяйка готовила один раз в день в печи, где она оставалась горячей сутки. Вода для питья хранилась в корчаге емкостью два-три ведра. Вот и все убранство жилья простого колхозника".

"Продналогом облагалось почти все, что производилось. Если на подворье была корова - сдай 280 литров молока в год. Нет молока - покупай и сдавай 20 килограммов масла. Мяса колхозники сдавали 44 килограмма в год. Имеешь кур - сдай 100 яиц. С овцы - 1,5 кг шерсти. Облагались налогом и фруктовые деревья. Плюс ко всему насчитывали подоходный налог - 500 рублей. После таких поборов в закромах колхозника мало что оставалось".

Соловьевы, как специалисты, жили получше, и все-таки. "Вот так и жили. Работали, скотину держали. Корову выгоняли в стадо в 4-5 часов утра. Воду носили ведрами, топили печи. Хлеб стряпали сами".

Чем же они были довольны?

Мария Петровна - две главы в книге изложены "ее глазами" - вспоминает: "Когда свекровь провожала нас в деревню, говорила: "Вы ни на что не способны, вы погибнете". Слова ее не оправдались, мы не только не погибли, мы полюбили деревню и прожили в ней 30 лет".

Но за что полюбили?

Он: "Алабугу покидали с сожалением. Там было много хорошего".

Она: "Всего-то год мы прожили в Теренкуле, но он мне запомнился как год большого труда, созидания, удовлетворения. Мне кажется, я была очень счастлива тогда, хотя было много трудностей, но хорошего было больше".

В книге не сказано, чем заворожила деревня Ивана да Марью. Можно только догадываться. Может быть, людьми, их простодушием и уважительностью. Мария Петровна описывает случай на одной из первых свадеб, на которую были приглашены. "На столах были выставлены соленые огурцы, капуста, жаркое, гуси и много разной стряпни - пироги с рыбой, грибами, хворост, ватрушки, плюшки. У всех стояли граненые стаканы с брагой, водки не было. Поздравили жениха с невестой, все подняли стаканы. И мы подняли. Я брагу не признавала, а мужу ее вообще нельзя было пить. Стаканы подняли, но никто не пьет, все смотрят на нас. Думаю, что случилось, растерялась, спрашиваю у хозяина:

-- Почему не пьют?

-- Вы почетные гости, мы выпьем только после вас.

Что делать? Я что-то весело сказала и залпом выпила. То же сделал муж. Что тут началось! Нас стали обнимать, целовать... И мне было хорошо со всеми".

Уважение людей? Конечно. Оно проявилось с первого дня. "Нас ждали. Подходили с приветствием люди, спрашивали, как доехали с малышкой, каждый старался чем-то помочь. Быстро разгрузили машину. Некоторые остались, чтобы помочь расставить мебель".

Такое внимание, конечно, греет душу. Тем более что и сами горожане приехали в деревню с чистыми помыслами, с желанием разделить участь сельчан. В те годы еще встречались идеалисты, которые хотели служить людям. Быть с народом и бескорыстно служить ему. Случай на свадьбе как бы подтверждал иллюзию взаимного притяжения. Правда, очень скоро станет ясно, что народ - он разный. То уважительный, а то неблагодарный. Вспоминая об одном гонимом директоре, Иван Александрович пишет: "Он был уверен, что люди все это видят, понимают и ценят его бескорыстное служение им. Но люди не сумели все это оценить и не поднялись на защиту при увольнении его сверху". Так случилось и с самим Соловьевым, когда он был грубо и бесцеремонно уволен с должности директора совхоза-техникума.

Может быть, привлекала деревенская природа? Привлекала, но на природу не оставалось времени.

За что же Иван да Марья полюбили "эту землю"? Теперь, подводя итог жизни, они могли бы свое хождение в народ оценить трезво, без юношеской пылкости. И, может быть, даже признать его ошибкой. Но нет, годы в деревне все так же милы их сердцу, о них они вспоминают с ностальгическим умилением. Почему?

У меня есть свое объяснение, на котором не настаиваю и допускаю, что оно ошибочно. Я думаю, что Иван Александрович и Мария Петровна так счастливо вспоминают о деревенских годах потому, что в них было много трудностей. Много трудностей, которые они преодолели. Это, как ни странно, может быть, единственное, что может дать нам ощущение долгого счастья. Они там были, в той, настоящей, очень трудной жизни, и они вместе со всеми в ней что-то изменили. Они не стояли в стороне, не присутствовали, а участвовали. Не убежали, а прошли дистанцию до конца. И даже такое непреодолимое препятствие, как несправедливость, не сломало их. Они его пережили.

Кстати, я не раз был свидетелем того, с каким удовольствием люди вспоминают трудности, которые - позади. Конечно, есть трудности чрезмерные, вроде лагерной каторги, повторения которых никто не хотел бы, но и они, преодоленные, их страшный опыт, их предельный тест как-то обогащают жизнь, дают ощущение того, что после них уже ничего не страшно.

По-настоящему интересен тот человек, который в своей жизни много видел, много преодолел, многое пережил.

Этим интересны и супруги Соловьевы.

Михаил ФОНОТОВ

Комментарии
Комментариев пока нет