Новости

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Теперь Зою зову своей сестрой

23.05.2008
Спустя почти 70 лет Федор Захаров встретил дочь человека, который спас от расстрела его мать

Троичанин Федор Иванович Захаров пришел в корпункт газеты, чтобы рассказать историю своей семьи.
- Случилось это в 1931 году. Мой дед Петр Кузьмич Захаров со своим семейством был вынужден бросить в селе Приданниково Колхозного района (ныне Уйского) дом, имущество, скот, сельхозинвентарь и все, что было нажито годами, и под покровом ночи уехать в неизвестность. А мои родители - Иван Петрович Захаров и Агафья Афанасьевна - остались в селе. Они жили отдельно, имели двухэтажный дом.

Спустя почти 70 лет Федор Захаров встретил дочь человека, который спас от расстрела его мать

Троичанин Федор Иванович Захаров пришел в корпункт газеты, чтобы рассказать историю своей семьи.

-- Случилось это в 1931 году. Мой дед Петр Кузьмич Захаров со своим семейством был вынужден бросить в селе Приданниково Колхозного района (ныне Уйского) дом, имущество, скот, сельхозинвентарь и все, что было нажито годами, и под покровом ночи уехать в неизвестность. А мои родители - Иван Петрович Захаров и Агафья Афанасьевна - остались в селе. Они жили отдельно, имели двухэтажный дом. На первом этаже жила семья работника - муж, жена и двое детей. Мужчина помогал моему отцу по хозяйству и в поле, а женщина по возможности помогала матери, так как у нее самой было двое маленьких детей. За стол садились все вместе, одной семьей.

Когда дед покинул село, в адрес отца время от времени раздавались реплики: мол, сын кулака, и тебя тоже надо раскулачить. Но это были только разговоры, раскулачивать его не решались, поскольку он принадлежал к середнякам. И тем не менее в отместку за бегство деда, сумевшего избежать раскулачивания и ссылки, отца в 1931 году под осень нарядили пилить лес в окрестностях Аши. Власти не снабдили лесорубов ни жильем, ни одеждой, ни достаточным питанием. За время изнурительной работы одежда поизносилась. Рабочие жили впроголодь, в наскоро сделанных шалашах. Многие простудились и заболели, в том числе и мой отец. Он оказался перед трудным выбором: оставаться работать дальше (а это верная погибель) или решиться на бегство. Но самовольно оставить работу и пуститься в бега было равносильно самоубийству. Отца могли расстрелять за саботаж. Но он решился на побег. Его разыскивали органы НКВД, чтобы обвинить во вредительстве, саботаже и раскулачить.

В конце октября 1931 года погода стояла довольно мерзкая: шел дождь со снегом. Четыре работника НКВД приехали к моей матери и стали ее допрашивать. Требовали, чтобы она показала место, где скрывался мой отец. Во время допроса один из сотрудников НКВД ударил маму по лицу. Но она молчала, потому что не знала, где отец. Допрос продолжался долго. Мише, моему старшему брату, в то время было всего девять месяцев. От страха он плакал, а маме не разрешали его даже покормить и успокоить. Под конец допроса их вывели на улицу, под снег с дождем. С ребенка сорвали одеяльце и имитировали расстрел: НКВДэшники стреляли поверх маминой головы. Они пообещали, что приедут завтра, и если она не скажет, где ее муж, расстреляют обязательно.

Все это происходило на глазах семьи работника, которая была напугана случившимся.

Когда наступила ночь, работник Галим Насыров вывел двух лошадей из конюшни. Мама переоделась в башкирский национальный костюм. Лицо ее закрывала паранджа. Переодели и маленького Мишу. Галим сел верхом на одну лошадь, а мама с Мишей на другую. Они поехали в другую деревню, которая называлась Агыр (сейчас это село Выдринка), где жили родители мамы. Когда до Агыра оставалось километра два, налетел отряд конных конвоиров. С Галимом они разговаривали грубо. Попытались сорвать паранджу с лица мамы, но Галим умолял не делать этого, не оскорблять национальное достоинство.

-- Лучше убейте меня, но паранджу не срывайте!

-- Ладно, проезжай. Видим, что ты бедный человек, - со смехом сказали конвоиры.

Таким образом мама и брат были спасены.

Позднее мама получила весточку от отца. Узнала, что он жив и находится в Башкирии, в селе Поляковка. Отец звал маму туда. Из Поляковки семья моя перебралась под Миасс, в Тыелгу, на золотые прииски.

Эту историю долгое время рассказывать было нельзя, но подробности тех событий передавались в семье из уст в уста. Однако уже в наше время она получила совсем неожиданное продолжение. Как-то, гуляя во дворе, я завел случайный разговор с соседкой. Оказалось, что она тоже родилась в селе Приданниково Уйского района. Когда мы стали сопоставлять события, которые произошли в том далеком 1931 году, оказалось, что соседка - дочь Галима Насырова. Того самого, который спас маму, рискуя своей жизнью. Теперь я Зою Мухаметжанову зову своей сестрой, ведь если бы не ее отец, неизвестно, как бы все сложилось.

Записала Виктория ШМИДТ

Комментарии
Комментариев пока нет