Новости

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

В ночь на понедельник в Свердловском районе города загорелся двухэтажный жилой дом.

По словам очевидцев, среди ночи они услышали страшный скрежет и грохот ломающихся конструкций.

Накануне 35-летний дебошир предстал перед судом.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Рыжий Карл

27.05.2008

Златоустовца Владимира Толкача до принятия в литературное объединение "Мартен" многие знали как хорошего живописца и резчика по дереву. О его увлечении историей родного края мало кто догадывался. Пока в соавторстве с искусствоведом из Екатеринбурга Евгением Алексеевым он не выпустил книгу "Златоустовский некрополь", посвященную исследованиям заброшенного кладбища. Она стала заметным явлением в городском краеведении. Затем в газетах стали печатать сказы и были, написанные Владимиром.

Златоустовца Владимира Толкача до принятия в литературное объединение "Мартен" многие знали как хорошего живописца и резчика по дереву. О его увлечении историей родного края мало кто догадывался. Пока в соавторстве с искусствоведом из Екатеринбурга Евгением Алексеевым он не выпустил книгу "Златоустовский некрополь", посвященную исследованиям заброшенного кладбища. Она стала заметным явлением в городском краеведении. Затем в газетах стали печатать сказы и были, написанные Владимиром. В них он проявил себя весьма способным литератором. Сейчас Владимир Толкач заканчивает работу над новой, дополненной редакцией книги об историческом кладбище Златоуста и сборником литературно-краеведческих произведений. Одно из них предлагаем читателям "Демидовской стороны".

Однажды два родных брата, Абрам и Карл, из семейства кузнецов Олигер, жившие в прославленном немецком городе оружейников Золингене, польстившись на большие деньги и посулы, решили поехать на Урал. Заключили контракт с Главным управлением Горных и Соляных дел (была в то время такая казенная контора в Российской империи). Вместе с другими мастерами-оружейниками прибыли на Златоустовский завод, где только что начала свою работу фабрика по изготовлению холодного оружия. Сам российский император Александр I распорядился основать таковую и поэтому денег на ее содержание не жалел.

Абрам, будучи на 19 лет старше Карла, был женат и потому приехал с женой и четырьмя детьми. А вот Карл, хотя и прожил уже 25 лет, оставался холостым.

Братьев определили в клинковое отделение фабрики. Здесь иностранцы, по условиям контракта, должны были пять лет ковать клинки и обучать своему мастерству русских мастеровых. И началась у Абрама и Карла новая жизнь. Старший из братьев за свою работу стал получать 1200 рублей в год, а младший - 800 рублей. Денежки по тому времени очень даже немалые! Кроме того, все прибывшие из-за границы мастера-оружейники жили в специально построенных для них домах и условия для проживания имели приличные.

Прожив при Златоустовском заводе два года, братья решили вызвать сюда отца и мать, предварительно расписав им все прелести своего житья-бытья на Урале. И родители в ответ на их приглашение согласились на переезд и совместное проживание.

-- В нашем Золингене оружейников много, а там, у них в России, мало, - говорил старый Иоганн своей жене Катарине. - Может, и мой оружейный опыт понадобится на фабрике. Я думаю, надо ехать.

-- Гут! - только и ответила пожилая фрау.

По прибытии к Абраму и Карлу их семидесятилетний отец по распоряжению здешнего начальства был принят на Оружейную фабрику.

Почти все приехавшие из-за границы мастера по истечении пятилетнего контракта оставались трудиться на Оружейной фабрике, где уже начали работать их дети, продляя контракт на новый пятилетний срок - еще и еще раз: Осталось в Златоусте и семейство Олигер.

Прошли годы. Уже похоронили на местном кладбище старого Иоганна, а его сыновья научились мало-мальски говорить по-русски. Уже у Абрама появились внуки, а Карл так и оставался холостым. Прижившись на Урале, некоторые немецкие оружейники стали брать себе в жены русских девушек. Пытались и Карла женить на русской.

-- Мне не нужен рюсский баба! Я - настоящий немец и хочу немецкий фроляйн, - говорил он.

И родители немецких девушек, живших при Златоустовском заводе, почему-то не хотели отдавать за него своих дочерей. Вот и остался Карл жить со своей престарелой матерью бобылем.

Всего-то забот было у него, что отработать на фабрике да скорее в пивную к немцу Гаазу, выпить пива. Но за годы, прожитые в Златоустовском заводе, Карл пивом пресытился. Организм требовал чего-нибудь покрепче, и потомок решил вкусить русской водки. Зайдя в кабак, здание снаружи приметное, с яркой вывеской над входом, Карл огляделся.

-- Я хотель тринкен! - обратился он к продавцу горячительного товара. Стоявший за прилавком кабатчик удивленно посмотрел на него.

-- Я хотель тринкен!- сказал Карл во второй раз.

-- Извините-с, но я вас не понимаю-с! - ответил с недоумением кабатчик.

Указав пальцем на полки, где в разнокалиберных емкостях стояла водка, Карл сказал:

-- Тринкен вотка!

-- Ах, вам водочки?!

-- Я, я! - довольный, что его поняли, закивал головой Карл.

-- Так бы сразу и сказали. А то "тринкен" да "тринкен". Мы, знаете ли, иноземным языкам не обучены-с, - рассуждал, угодливо улыбаясь, кабатчик. - Что изволите-с взять?

Для первого раза Карл взял себе полштофа навынос и расплатился.

-- Заходите еще-с! - приглашал его услужливый продавец.

-- О! Я, я, - сказал Карл, довольный собой.

Быстро добравшись до своего жилья, он удобно устроился за столом. Откупорив бутылку, налил себе полную рюмку желанного напитка и опрокинул ее в рот.

-- О, майн гот! - восторженно проговорил Карл, восхищенный крепостью русской водки.

Передернув плечами, налил и выпил еще. Затем еще: Стало весело. Душа запросила общения. Приняв внутрь очередную рюмку, он вышел из дому и направился к заводской площади - центру поселения, где стояли дом горного начальника Златоустовских заводов, лютеранская и католическая церкви. По пути встретил двух русских женщин.

-- Здра-а-а-стуйте, фра-а-у! - приподняв шляпу над головой, приветствовал их разгоряченный спиртным немецкий кавалер. Те, крестясь, отбежали в сторону.

-- Глюпый баба! - сказал им вслед Карл и, криво улыбаясь, зашагал, пошатываясь, дальше. На площади он завел разговор с двумя русскими мастеровыми.

-- Я есть настоящий мастер! А вы - вонючий мужик. Лапотники! - выпятив грудь, говорил Карл поучительным тоном.

Мастеровые в ответ на его пьяные кривлянья лишь рассмеялись. Немецкий маэстро обиделся. Воинственный дух гота взыграл в его душе. Сжав кулаки, он набросился на одного из мастеровых. Завязалась драка. Причем удары наносил только Карл, а мастеровой лишь оборонялся, отводя руки немца в сторону. Подошедшие люди разняли дерущихся.

Немцы были при заводе на особом положении, а потому, чувствуя снисхождение, вели себя смело. Даже чиновники, в чьем распоряжении находились немецкие оружейники, по инструкции не должны были наказывать их, хотя бы они того и заслуживали. А уж куда там простому крепостному мастеровому!

По заводу только и разговоров было про возникшую драку. До этого спеси и буйства за Карлом не замечалось.

-- Он вошел и говорит: "тринкен" да "тринкен", - рассказывал, смеясь, про Карла своим посетителям кабатчик.

Слово "тринкен", словно птица, разлетелось по улицам и переулкам и вскоре вошло в обиходную разговорную речь златоустовских обывателей.

Как и многих немцев, природа наградила Карла рыжими волосами, за что местное население прозвало его Рыжим Карлом. Пьяные выходки Карла Олигера с драками и оскорблениями продолжались.

-- Опять Рыжий Карл буянит, не иначе - водки "натринькался", - говорили обыватели.

Даже жалобы о его безобразном поведении подавали начальству. Увы, все оставалось по-прежнему.

Но после того как его поколотили русские парни в одном из темных переулков, воинственный пыл у Карла поутих. Будучи пьяным, он уже не задирал русских мастеровых, а только бранил их по-немецки.

Раз, под Новый год, возвращался вечером пьяный Карл домой. На улице стоял мороз. Относившийся ко всему русскому с пренебрежением (кроме водки, разумеется), Карл даже суровую уральскую зиму не воспринимал всерьез. Но златоустовский мороз с горы Уреньги - это тебе не золингеновский морозец со Швабских Альп, а потому шутки с ним плохи!

Вот и Карл испытал его силу на себе, обморозив обе руки. В результате он лишился указательного пальца на левой руке и получил незаживающие язвы на правой. Соответственно работать на фабрике не смог. По закону ему должны были назначить пенсион четыреста рублей в год, но поскольку он пострадал по своей вине, из-за пьянки, ограничились 120 рублями.

Прошло больше года. За это время Карл подлечился и вновь был принят на работу. Но чрезмерное поклонение Бахусу опять стало преобладать в его жизни. Небритая физиономия Рыжего Карла в помятой шляпе снова замелькала в кабаке и реже - на Оружейной фабрике. Его уволили совсем, без всякого пособия, с формулировкой "потерял право дурным своим поведением и нетрезвым образом жизни".

Излишне выпитая водка до добра не доведет. Ни русского, ни немца, ни человека любой другой национальности.

Владимир ТОЛКАЧ

Комментарии
Комментариев пока нет