Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Растет себе "Росток"...

31.05.2008
Спасет ли школа деревню-дистрофика Таянды?

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск - Таянды
Школа села Таянды заслужила и получила президентский грант - один миллион рублей. За что? О том и речь.
В Таяндах все, что вращается, вращается вокруг школы. Если праздник, сельчане идут к школе. Если поминки - туда же.

Спасет ли школа деревню-дистрофика Таянды?

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск - Таянды

Школа села Таянды заслужила и получила президентский грант - один миллион рублей. За что? О том и речь.

В Таяндах все, что вращается, вращается вокруг школы. Если праздник, сельчане идут к школе. Если поминки - туда же. Сельский сход - там же. Больше негде.

Только в школе и теплится жизнь.

Когда-то большое сильное село, теперь Таянды - дистрофик. Кажется, ему уже безразлично, жить или умирать. Три сотни жителей обходятся как придется. Иные из них не властны над собой, бросили весла, их уносит течение неизвестно куда. И дети их обездоленные слоняются по жизни, не зная, к кому и чему приткнуться.

Работы нет. Крестьянствовать негде. Фермы в руинах. Поля неизвестно чьи. Но уж точно не сельские. Рядом Коелга, кто-то надоумил себя обрабатывать мрамор, пусть и примитивно, как-нибудь. А кого прокормит пара мраморных цехов, выпиливающих, вот именно, надмогильные памятники?

Умирает село... На глазах у всех - умирает. А медицина? Где "скорая помощь"? Но, видит Бог, у сел нет врачей. Они умирают, как звери, - тихо и покорно. Будто никто не виноват.

Но одна, последняя, надежда у Таяндов осталась - школа. Очень хрупкая, но надежда. В школе 84 ученика на одиннадцать классов. Восемь учеников на класс. А то - по одному, по два. И те не все свои. Почти половина из соседних деревень, из Березняков, из Депутатского. На двух автобусах школа развозит их туда-сюда.

Школа в Таяндах - скромница из скромниц. Об университетах для своих выпускников она и не помышляет. Где уж там. Как-нибудь уберечь бы их от кюветов, от откосов, от пропастей на жизненном пути. Разбудить бы в них какой-нибудь интерес жить. В сумраке их подростковых лет открыть бы глаза на что-то светлое впереди. В буднях озлобленного времени дать бы им все-таки веру в доброту людскую. И в себя самого. Найти бы какое-то тепло для их с детства остуженных душ. Хоть как-то заменить бы им родительскую неприкаянность учительской опекой. Научить бы более-менее уверенно стоять на собственных ногах.

Учеба - конечно, но прежде - воспитание. Не университет, а ЕГЭ жизни. Тест на обитание среди людей.

Мне позвонил Леонид Григорьевич Скатерной: "Хорошо бы вам съездить в Таянды. В школу. Там есть учитель Евгений Геннадиевич Зязев и клуб "Росток". Это очень интересно. Съездите, не пожалеете".

Не сразу, но настал день, когда в кабинете директора школы Елены Вилливны Зязевой передо мной сидел Евгений Геннадиевич.

Разговор, разумеется, о клубе "Росток". И Зязев меня сразу поправляет:

- Уже не клуб, а центр патриотического воспитания. С некоторых пор мы привлекаем детей не только Таяндов, но всего района.

- А зачем он, центр?

- Чтобы не упустить детей. Дать им не только знания, но и подготовить к жизни.

- А как? Быть с ними не только в классе, но и после уроков?

- Вот именно. Все начиналось просто: бери рюкзак, пошли в поход. Свою речку Козловку прошли от истока до устья. И соседнюю речку Сухарыш изучали. И местные озера. А потом Таганай - и весь Урал. Самый трудный поход - на Северный Урал - дети пешком прошли 242 километра. По традиции - водные походы, сплавы по рекам, обычно с родителями. Спускались по Лемезе, по Инзеру, по Аю и другим рекам. В традицию вошли и автопробеги. Так мы называем автобусные маршруты по области и по Уралу: три дня на школьном автобусе.

Сейчас у нас неплохое снаряжение. Палатки, рюкзаки, спальники, веревки, карабины. Есть все для скалолазания. Катамараны заказываем в челябинском клубе "Родонит". Нам помогают глава района Василий Головчинский, частные предприниматели. Есть люди, готовые вкладывать деньги в воспитание детей. Мы и сами научились зарабатывать.

-- Пожалуйста, подробнее об одном из "особых" походов.

-- Особым был, пожалуй, голодный поход. Мы решили пересечь Уральские горы без продуктов. С ребятами договорились: мы - заблудившиеся грибники. Вышли из автобуса и пошли. Питались подножным кормом. Искали съедобные травы. В тот год было мало черники, голубики, других ягод. Ели черемуху, но она вяжет. Слаще всех была рябина. Однажды сварили жиденькую уху. С лягушкой. Съели и лягушку.

Поход был трудным. У одного парня случилась истерика. Но мы его успокоили, и он взял себя в руки. Эксперимент закончили в Сатке, где целый день выходили из голода. Было трудно, но после похода никто ни о чем не пожалел. Как будто сдали трудный экзамен.

-- Этим летом все продолжится?

-- Конечно. Будет сплав по реке. Пока еще обсуждаем, по какой. Кстати, мы подружились с Дмитрием Вяткиным, недавним депутатом Законодательного Собрания области, а теперь - депутатом Государственной Думы. Он с нами уже сплавлялся по рекам. И в этом году обещал присоединиться. Мы сотрудничаем с археологом В. Юриным - он рассказывал нам о пещерах. Знакомы с известным путешественником А. Ильичевым - он рассказывал нам, как добиться в жизни успеха и при этом остаться человеком.

-- Что еще в планах?

-- Здесь, недалеко от Таяндов, на реке Сухарыш, есть изумительное место - Увельское карстовое поле. Там - скалы, пещеры, чистая речка. Хорошее место для отдыха. А с отдыхом хотим сочетать поисковую работу - поискать следы гражданской войны.

А после походов намечено "открыть" блиндаж в школьном дворе. Яма уже выкопана. Когда блиндаж будет оборудован как следует, перенесем часть экспонатов из музея туда.

-- А какие это экспонаты?

-- В этом году второй раз мы ездили на Синявинские болота, в поисковую экспедицию. И оттуда привезли много трофеев войны.

-- Почему вдруг туда?

-- Олег Грознецкий, председатель союза ветеранов боевых действий Центрального района Челябинска, приезжал к главе района за помощью. И глава помог ему, но с условием: взять наших детей. А кого взять? Лучше всех готовы мы. Мы и поехали.

-- Как - удачно?

О. Грознецкий:

-- Ребята "подняли" восемнадцать бойцов. При них нашли четыре медальона. Два оказались пустыми, один на экспертизе, а один - прочитан.

Медальон, как и другие находки, хранится в школьном музее. Коричневый текстолитовый колпачок. В нем полуистлевшая полоска бумаги. Фамилия - Кузнецов Александр Борисович, год рождения - 1911, место прописки - село Михайлово Куйбышевской области.

Там, в Самарской области, уже ищут родственников солдата, погибшего под Ленинградом.

Музейными экспонатами стали привезенные издалека дуло и штык от винтовки-трехлинейки, гильза от снаряда, пулеметный диск, колючая проволока, саперная лопата, ботинок, судя по всему, американский, каски, фляги, котелки, бутылки. Здесь же - немецкие принадлежности: расческа, кольцо, зубная щетка, пряжки, пуговицы, а также медальон - пластина-эллипс из нержавеющего сплава с тиснением: N 97, еще какие-то цифры и фамилия Jg. Felders.

Через 60 лет в школьном музее на Урале встретились Кузнецов и Фельдерс - два человека, которые хотели убить друг друга. И убили.

-- Евгений Геннадиевич, а надо ли возить детей на такие "раскопки"?

-- Надо. Я в этом убежден.

Директор школы Е. Зязева:

-- Одна из девушек взяла в экспедицию гитару. Когда ее по телефону спросили: "Играешь?", она удивилась: "Какая гитара! Мы каждый вечер говорим только о войне". А когда они вернулись, говорят: "Теперь для нас 9 Мая - главный праздник". Вы знаете, они возвращаются другими. Алена Емельяненко в первый же день наткнулась щупиком на кости. И растерялась: "Олег Геннадиевич, что делать?". Как что, рыть землю. И они стали очищать скелет, предметы при нем. Можно представить, как он бежал, как упал, как пролежал многие годы. И потом весь вечер они это обсуждают.

-- То есть они мысленно возвращаются в то время, в тот бой, начинают догадываться, как все происходило, как было трудно воевать в тех болотах...

-- Конечно. Один наш шестиклассник из Депутатского, Сережа Романовский, решил и в своей деревне создать музей, а для него привез из экспедиции экспонаты.

Они гордятся, что "поднимали бойцов". Кого ни спроси - Антона Никулина, Володю Шавструка, Женю Шаблакова, Сережу Романовского, Колю Черненко, Ваню Радкевича, Сашу Голелева, Диму Турковского, Женю Федорова, Андрея Брюханцева, Катю Неудачину - все, когда вспоминают те три недели, переходят на, как теперь говорят, пафосный слог. А Оля Белопольская сказала: "Я дважды ездила на Синявинские болота. Там мы почувствовали и свою причастность к тем, кто погиб за Победу. А двух бойцов мы вернули из небытия. Мы гордимся этим".

Е. Зязев:

-- Так мы работаем с детьми уже двадцать лет. И теперь школу зарегистрировали как областную экспериментальную площадку по воспитанию детей.

Одно неожиданное сомнение беспокоит педагогов Таяндинской школы: правильно ли они наставляют своих учеников? Жизнь в России очень изменилась. В наше время, говорят, требуется умение, если надо, перешагнуть через кого-то. "А мы этому не учим. Мы учим тому же, чему учили нас в другие времена".

Е. Зязева: "Теперь говорят, что любой труд должен быть оплачен. А мы говорим: не любой. В иных случаях надо трудиться бесплатно, бескорыстно. Возникают сомнения".

Чудовищный парадокс: педагоги сомневаются, можно ли детям проповедовать доброту. Только в отстранившихся Таяндах понимаешь, как извращено наше время. Бурлящие города позволяют себе все, даже проповедь зла.

Несмотря ни на что, школа в Таяндах намерена жить. Она, например, обзаводится яблоневым садом. Она считает, сколько дошколят на подходе, и их как будто больше, чем было. Она "без боя" не отдаст своих детей.

Спасет ли школа деревню Таянды?

Хочется, чтобы спасла. Почему-то. Почему-то хочется реформ. Не тех, которые обрекают на вымирание села и школы, а тех, которые - наоборот. Но тщетно надеяться. Государство уже занесло свои огромные грабли, чтобы вычесывать такие школы, как в Таяндах, и такие деревни, как Таянды.

Казалось бы, ну не будет этих школ и этих деревень - стоит ли сожалеть? А почему-то сожалеется.

Комментарии
Комментариев пока нет