Новости

Ребенка забрали из неблагополучной семьи судебные приставы.

Дома строились по муниципальному контракту и в итоге были признаны аварийными.

Девочка пропала в понедельник по пути в школу.

По неподтвержденной информации, ешеход в тяжелом состоянии был экстренно госпитализирован на "скорой".

Совместно с представителями оргкомитета «Россия-2018» позитивно оценили ход реконструкции.

39-летняя екатеринбурженка пропала три дня назад.

Минувшим вечером у маршрутного такси №92 взорвалась шина.

Девушку не могут найти вторые сутки.

Связисты назвали активных пользователей сети 4G среди знаков Зодиака.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
  1. Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?
    1. Команда останется без медалей - 10 (83.33%)
       
    2. «Трактор» завоюет Кубок Гагарина - 1 (8.33%)
       
    3. Повторит достижение 2013 года и станет серебряным призером - 1 (8.33%)
       

Три индустриализации

26.06.2008
Размышления по поводу судьбы Азяш-Уфимского завода Никиты Демидова, и не только

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск

Азяш-Уфимский завод Никиты Демидова. Завод несчастный, ничего не давший, кроме убытков. Судьба такая: Демидов долго строил, а Пугачев сразу сжег. И - двести лет таежного небытия и безвестия. Время медленно, но верно стирало его с лица земли.

Размышления по поводу судьбы Азяш-Уфимского завода Никиты Демидова, и не только

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

Азяш-Уфимский завод Никиты Демидова. Завод несчастный, ничего не давший, кроме убытков. Судьба такая: Демидов долго строил, а Пугачев сразу сжег. И - двести лет таежного небытия и безвестия. Время медленно, но верно стирало его с лица земли. Но не стерло. Не успело. Несколько лет назад с челябинскими археологами я ездил туда - пять часов добирались мы по бездорожью на трех ведущих осях. И первое, что увидели, - завод, заросший опятами. На его месте - лес. На плотине - огромные сосны и ели. Запомнилась прекрасная пихта с раздвоенной вершиной. А перед плотиной и за ней - болота, дебри, заросли папоротника, занавеси хмеля...

Что нам теперь Азяш-Уфимский завод Никиты Демидова? Интерес - чисто исторический?

Такого нет интереса - чисто исторического. Мы хотим знать, как жили наши предки когда-то, чтобы понять, как нам самим жить теперь. "Чистая" история, если и возможна, то вроде некой странности, причуды. У прошлого мы учимся, потому что учиться больше не у кого. У будущего не поучишься. "Никому не нужный" Азяш-Уфимскмй завод, оказывается, поучителен. Из его истории извлекается вполне односмысленная мораль.

Недавно вышла книга "Первые дeмидовcкиe заводы нa Южном Урале". Трех челябинских историков - В. Свистунова, Н. Меньшенина и Г. Самигулова - надоумил написать ее именно факт извлечения из небытия Азяш-Уфимского завода. А меня она навела на некоторые размышления, о которых я успел уже поговорить с одним из авторов книги - Николаем Михайловичем Меньшениным.

Его первый комментарий: "То, что Азяш-Уфимский завод был расположен очень глубоко в коренных землях башкир, и то, что после сожжения он не был восстановлен, - это донесло до нас максимальное количество информации о железоделательных заводах России того времени. Сохранились первоначальная планировка, фундаменты плотины, доменного корпуса, кузнечных фабрик и так далее. Это единственный на территории России завод XVIII века, на котором не было последующих перестроек".

Уже три столетия Россия спорит об одном и том же и не может найти ответ на один и тот же вопрос: кто всех милее нашей экономике? Может быть, все началось с императора Петра в начале XVIII века, когда первые казенные заводы быстро одряхлели, не оправдав возлагавшихся на них надежд, и следовало что-то предпринять? Необходимы были идея и человек, способный ее "поднять". Идея, как обычно, возникла от противоположного: если казна не способна взбодрить свои заводы, надо отдать их частнику. А когда возник спрос на частника, он тут как тут - Никита Демидов.

В 1719 году были приняты так называемые берг-привилегии. Россия объявила Горную свободу. Власть настроилась так и сяк поощрять частную инициативу в горном деле: пожалуйста, кто хочет и кто может, где угодно ищите руду, приобретайте леса и земли, стройте заводы, завозите и приписывайте крестьян - вам все позволено.

И заводы стали расти как грибы. В том числе и, прежде всего, на Урале, на башкирских землях. Пик этой индустриализации пришелся на середину XVIII века. С 1744 по 1758 год, всего за четырнадцать лет, на территории Башкирии появилось 40 заводов.

Замечательно! Россия получила свое железо. И очень дешевое. И так много, что хватало и на вывоз. Европа, даже Англия со Швецией, приняла и признала русскую марку. Полный успех! Лучшего и не пожелать. Все довольны. Николай Меньшенин: "В то время железо было основным импортным товаром. И оно ввозилось как раз в те страны, которые традиционно были производителями железа. Благодаря уральской промышленности Россия и вырвалась в ряды ведущих европейских держав". Державе хорошо. И у заводчиков сумасшедшие прибыли. Они строят роскошные дворцы, удивляют двор баснословными подарками, делают себе имена щедрых меценатов. Успешнее всех, разумеется, Демидов и его сыновья. Но появились и другие промышленники.

Самым продуктивным для горной отрасли стал 1759 год. И как раз в этом году Никита Демидов получил разрешение строить Азяш-Уфимский завод. Казалось бы, когда еще расширять производство, как не в пору, когда оно идет в гору. Но... Где-то что-то уже произошло. Точнее, что-то произошло в высших сферах. Какая-то перемена. Еще подспудная, но почему-то внушающая беспокойство, тревогу. Еще ни тучи, ни грома с молниями, ни ливня, а уже изменилось атмосферное давление. И ветер подул с другой стороны...

Года два завод на реке Уфе строился споро, а потом работа застряла. Не хватало рабочих рук. А те крестьяне, что были, загнанные в таежную глушь, роптали, отказывались работать. К тому же вдруг выяснилось, что земля под заводом - спорная. Подумаешь, казалось бы, спорная... Когда Демидова останавливали какие-то споры? Но на этот раз - остановили. Плюс ко всему, откуда ни возьмись, указ, запрещающий покупать к заводам крепостных крестьян. И тут же еще один, уже лично Демидову запрещающий строить Азяш-Уфимский завод. И в каких выражениях!.. "Часто реченного дворянина Демидова к строению на показанных речках Азяше и Кеолиме, також в рубке лесу и протчего... не допускать". В таких интонациях власть прежде с Демидовым не изъяснялась. Такое впечатление, что "часто реченный" Демидов всем надоел. Короче, то все позволялось, а теперь пошли запреты.

Николай Меньшенин: "Насчет спорной земли было долгое судебное разбирательство. Наш историк Вячеслав Михайлович Свистунов несколько лет искал материалы по этому делу. И он выявил, что спор о земле был одной из причин запрещения строительства Азяш-Уфимского завода".

В 1770 году получил огласку проект Оренбургского губернатора И. Рейнсдорпа, в котором он доказывал правительству, что 40 заводов "является достаточным и что на этом надо остановиться". Губернатор предупреждает: "Если и дальше развивать строительство заводов в Оренбургском крае, то может наступить полное истребление лесов".

Николай Меньшенин: "Я думаю, Рейнсдорп был одним из просвещенных общественных деятелей той эпохи. Его записка отражает взгляды наиболее прогрессивных людей. Тех, которые задумывались уже и об экологии".

Казалось, все объединились против заводчиков - и крестьян-ский ропот, и башкирская ненависть, и властная неприязнь.

Николай Меньшенин: "Заводчиков начинают преследовать несчастья. То пожар, то наводнение. Наконец, пугачевщина. К тому же если кто-то из внуков Демидова еще интересовался делами, то правнуки отошли от них напрочь".

К концу XVIII века наступило разочарование Демидовыми, другими заводчиками и вообще частными заводами. И Демидовы покинули Урал. Их время кончилось.

С высоты лет можно только удивляться тому, что в России не ждали Пугачева. Что его бунт был будто бы вне логики. Что якобы он не имел причин. Ведь это были, можно сказать, годы процветания. И вдруг... Никто не хотел знать, что чем лучше заводам, тем хуже крестьянам. Что заводам было так хорошо именно потому, что так плохо было крестьянам. Что прибыли хозяев были так высоки, а железо так дешево именно потому, что крестьян обрекли на нищету. Да, крестьяне несколько десятилетий терпели нужду, бесправие и гнет. И могло показаться, что будут терпеть всегда. Но, с другой стороны, не очень много ума надо, чтобы постигнуть ту простую истину, что крестьяне были поставлены в условия, которые нельзя назвать естественными, человеческими. Что это - временно. Что только временно можно иметь успех, привязав крестьян к заводам канатами, цепями и кандалами.

Так и случилось. Сначала крестьяне роптали, потом убегали, отказывались работать. А когда объявился Пугачев, все бросились к нему.

В огне пугачевской войны до-тла сгорел и новенький, с иголочки, Азяш-Уфимский завод, затеянный, казалось бы, в пору подъема и процветания, а на самом деле обреченный на погибель. И он сгинул, о чем, кажется, никто не пожалел и даже не вспомнил.

За внешним благополучием, обманчивым и усыпляющим, часто прячутся, набирая силу, угрозы, которые застают общество врас-плох. Нельзя сказать, что эти угрозы так уж скрытны, скорее, их не хотят видеть, не хотят "нагружаться", утруждаться ими.

Николай Меньшенин: "Это свойство человеческого характера - не учитывать ошибки предшествующих поколений. Эксплуататорский класс очень долго не замечает угрозы, нависшей над ним. Поэтому мы так часто наступаем на одни и те же грабли. А что сегодня? И сегодня социальная политика государства всего лишь декларация".

Уже после Пугачева, в 1782 году, власть отменила все привилегии заводчикам. Так ушла в прошлое Горная свобода России.

XVIII век был веком феодальной индустриализации в России. На первый взгляд, она была успешной. Но чей это был успех? Власти, давшей частным лицам Горную свободу? Частных владельцев, удачно вложивших свои капиталы? Крестьян, которые своим трудом построили заводы, подобные Азяш-Уфимскому? Или это был успех башкир, отдавших "за так" свои леса и реки на благо индустриализации?

Успех-то успех, но какой ценой. "Если труд крестьян - "за пятак", если земля, леса и недра - "за так", то, простите, всякий дурак даст дешевое железо. В его себе-стоимости было много феодального насилия. Насилия, в котором частные владельцы не знали удержу. На казенных заводах гнет был, пожалуй, слабее. Необузданный разворот частного предпринимательства дал России дешевое железо и иллюзию процветания, но при этом накопил горы социального зла и вулканы крестьянского протеста. Ответом на насилие было насилие.

Феодальная индустриализация XVIII века - родная мама Емельяна Пугачева. Гражданская война - как плата за подъем и расцвет?

Весь следующий, ХIX век Россия продолжала спорить о том, какой экономике отдать предпочтение - частной или государственной.

В XX веке спор как будто решился крутым поворотом к государственной собственности. Частник был отменен вообще. И началась вторая, на этот раз социалистиче-ская индустриализация. Тоже не без насилия. И тоже за счет крестьян.

Теперь, уже в ХХI веке, еще один поворот. И не какой-нибудь, а ровно на сто восемьдесят градусов: частник - все, государство - ничто. На этот раз пропал не какой-то Азяш-Уфимский завод, а вся промышленность. На пороге, судя по всему, третья индустриализация. Не за счет крестьян. Крестьян уже нет, их извели. Теперь - за счет рабочих, бюджетников, пенсионеров. Как и прежде, за счет бедных. Ах, Азяш-Уфимский завод, ничему ты нас не научил...

Нет ничего проще, чем бросаться в крайности. Но там, на краях, не вся правда. Всей правды, наверное, нет нигде. Может быть, ее больше между краями? Но держать середину - это большое искусство. Проще броситься в крайность...

Комментарии
Комментариев пока нет