Новости

Ребенка забрали из неблагополучной семьи судебные приставы.

Дома строились по муниципальному контракту и в итоге были признаны аварийными.

Девочка пропала в понедельник по пути в школу.

По неподтвержденной информации, ешеход в тяжелом состоянии был экстренно госпитализирован на "скорой".

Совместно с представителями оргкомитета «Россия-2018» позитивно оценили ход реконструкции.

39-летняя екатеринбурженка пропала три дня назад.

Минувшим вечером у маршрутного такси №92 взорвалась шина.

Девушку не могут найти вторые сутки.

Связисты назвали активных пользователей сети 4G среди знаков Зодиака.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
  1. Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?
    1. Команда останется без медалей - 10 (83.33%)
       
    2. «Трактор» завоюет Кубок Гагарина - 1 (8.33%)
       
    3. Повторит достижение 2013 года и станет серебряным призером - 1 (8.33%)
       

"Репетиция - любовь моя"

09.06.2001
Сегодня заслуженному деятелю искусств России, главному режиссеру Челябинской оперы Георгию Миллеру - 75 лет

Когда речь заходит о Челябинском академическом театре оперы и балета имени Глинки, одно из первых имен, которое сразу приходит в голову, - Георгий Соломонович Миллер. За 25 лет работы в театре он поставил множество интересных спектаклей, в которых, следуя заветам своего учителя Бориса Покровского, всегда выступал как продолжатель лучших театральных традиций отечественной школы оперных режиссеров. Среди работ Миллера - шедевры мировой оперной культуры ("Тоска" Пуччини, "Евгений Онегин" и "Иоланта" Чайковского, "Риголетто" и "Травиата" Верди, "Паяцы" Леонкавалло, "Дон Жуан" и "Свадьба Фигаро" Моцарта, "Севильский цирюльник" Россини, "Любовный напиток" Доницетти и другие).

А еще и потому, что он своего рода символ стабильности театра. Менялись режиссеры, солисты, руководство, а Георгий Соломонович оставался предан Челябинску, своему делу.

Сегодня заслуженному деятелю искусств России, главному режиссеру Челябинской оперы Георгию Миллеру - 75 лет

Когда речь заходит о Челябинском академическом театре оперы и балета имени Глинки, одно из первых имен, которое сразу приходит в голову, - Георгий Соломонович Миллер. За 25 лет работы в театре он поставил множество интересных спектаклей, в которых, следуя заветам своего учителя Бориса Покровского, всегда выступал как продолжатель лучших театральных традиций отечественной школы оперных режиссеров. Среди работ Миллера - шедевры мировой оперной культуры ("Тоска" Пуччини, "Евгений Онегин" и "Иоланта" Чайковского, "Риголетто" и "Травиата" Верди, "Паяцы" Леонкавалло, "Дон Жуан" и "Свадьба Фигаро" Моцарта, "Севильский цирюльник" Россини, "Любовный напиток" Доницетти и другие).

А еще и потому, что он своего рода символ стабильности театра. Менялись режиссеры, солисты, руководство, а Георгий Соломонович оставался предан Челябинску, своему делу. Его энциклопедические знания поражают. Отзывчивость, порядочность, человеческая доброта, терпимость, умение прощать и достойно справляться с любой, порой весьма драматической для себя ситуацией, говорят о подлинном масштабе личности. И даже на улице, не будучи с ним знакомым, невольно обратишь на него внимание: значительность, истинная интеллигентность, уходящая постепенно из нашей жизни "порода" ярко выражены в его большой, грузной фигуре, скульптурном лице. И повезло студентам, которым он много лет преподает оперный класс в музыкальном училище и которых он учит не только жизни на сцене. С его помощью они еще приобретают обширные знания в различных областях культуры. Повезло и артистам, которые могут у Георгия Соломоновича много взять по части овладения профессией. А делится он своим опытом, знаниями щедро и с удовольствием.

-- Георгий Соломонович, вы неоднократно за свою жизнь возвращались к некоторым постановкам. Чем это обусловлено?

-- Как правило, это не связано с тем, что я хочу или мечтаю поставить ту или иную оперу, а обусловлено практическими соображениями: театру необходим какой-то спектакль, а его нет в репертуаре. То ли ставится на каких-то артистов, которые этого на данный момент заслуживают, либо опера хорошо расходится по труппе. Например, я трижды ставил "Евгения Онегина" - в Челябинске, Красноярске, Казани именно по этим причинам. "Евгений Онегин" - опера хрестоматийная и всем хорошо известная, но когда начинаешь анализировать партитуру, авторский музыкальный и словесный текст, делаешь для себя открытия. Я сам не знал, например, почему Татьяна разорвала начало своего письма: "Нет, все не то, начну сначала..." А у Чайковского в музыке я нашел ответ. Вначале она пытается писать такого рода письмо, как во многих романах в письмах, которые были очень модны в то время: "Новая Элоиза" Руссо или "Вертер" Гете. Я даже делал в своем спектакле в Челябинске так, что она берет книжку, смотрит и начинает списывать, потому что не знает, как писать, а тут есть пример таких писем, которыми она увлекалась, над которыми плакала. Потом понимает, что ее чувства нельзя выразить чужими словами. Меняется музыка, исчезает одна очень важная музыкальная тема, которая до этого присутствовала все время, а потом ее нет до конца оперы. И таких примеров я могу привести множество. Я суммирую то, что делал и видел раньше, стараюсь забыть, что эту оперу где-то кто-то ставил, начинаю как бы с чистого листа и задаю себе вопросы, какие задает трехлетний ребенок. Когда я пытаюсь на эти вопросы ответить, то рождается решение спектакля, иногда для меня самого неожиданное. И вообще, любое классическое произведение неисчерпаемо. Для меня важно не придумать что-то сверхоригинальное, а вычитать то, чего раньше никто не замечал, вот в этом и будет новизна. Я никогда не стараюсь создать какую-то ультрасовременную форму, может быть, в силу моего возраста не умею, и в этом, может быть, моя слабость перед современными режиссерами, но с другой стороны, это обеспечивает какое-то долголетие моим спектаклям, таким, как "Свадьба Фигаро", например, который идет уже 23-й год, через который прошел почти весь творческий состав, и почти все артисты, приходя в театр, вводились на ту или иную роль.

-- А часто ли совпадало желаемое и действительное?

-- Не очень. Бывало, что какой-то оперы я боялся, никогда не думал, что буду ее ставить, не находил к ней ключа, она не числилась в постановочных планах, и вдруг мне предлагают ставить именно эту оперу. Так было с "Дон Жуаном" Моцарта во Фрунзе, куда меня позвали спасти ситуацию. А у меня есть такая привычка - никогда не отказываться. Или: "Аиду" я никогда не ставил по разным причинам, но это была мечта всей жизни. Но я ее очень долго изучал, готовился, придумывал, сочинил почти весь спектакль. То же самое было и с "Кармен", которую я бы сейчас ставить не взялся, я перегорел, ушло время, хотя это моя самая любимая опера вообще. Так же было и с "Золотым петушком", которого я тоже придумал, но которого тоже никогда не ставил. И наоборот, мне приходилось ставить оперы, которые я просто не любил, но их включали в репертуар, и я обязан это делать. Так, в Горьком я поставил "Чио-Чио-Сан". Рецензии на спектакль были, наверное, самые положительные за всю мою жизнь, критики просто взахлеб его хвалили, хотя это моя самая нелюбимая опера, я считаю ее чересчур сентиментальной, в ней настолько трогательный сюжет, что если артистка эмоциональная и выразительная, то спектакль обречен на успех, и режиссер, по-моему, не обязателен вообще. Критики не сумели заставить меня ее полюбить. То же самое с этой оперой было и в Казани.

-- В работе над спектаклем артиста можно направить в нужное вам русло, что-то подсказать, заставить в конце концов делать так, а не иначе. А как в работе с дирижерами?

-- Я в своей постановке всегда прислушиваюсь к трактовке дирижера. Мне еще Борис Покровский говорил: "За пульт все равно встанет дирижер, а вы будете в стороне от спектакля. И он дирижирует так, как он чувствует, в тех темпах, ритмах, в которых он живет, и вы ничего сделать не сможете. Он, с одной стороны, музыкальный руководитель спектакля, а с другой - артист, он каждый раз выходит на публику и играет спектакль вместе с артистами. И ссориться совершенно бесполезно. Совсем не обязательно он должен разбираться вместе с вами в тонкостях музыкальной драматургии. Дирижер - это эмоциональный заряд спектакля, и если какой-то дирижер решит, что "Славься" Глинки - это похоронный марш, то вы обязаны провести свою концепцию, свое решение через темп похоронного марша". Это стало моим принципом. Я никогда не лезу за пульт дирижера, я могу ему что-то подсказать, попросить что-то сделать, а в целом диктовать ему - нет. И, как правило, с какими бы дирижерами я ни встречался, и с самыми талантливыми и просто гениальными, как Темирканов в Мариинском театре или Хайкин в Большом, и в других городах, я никогда не вступал с ними ни в какие творческие конфликты.

-- Вы работали в таких сильных театрах, как Горьковский, Красноярский, Казанский, почему же вы все-таки в результате выбрали Челябинский?

-- В Челябинск меня направило Министерство культуры, потому что из Казани и Горького я уходил не по своей воле, а со скандалом, у меня были конфликты, но не внутри театра, а с высшим начальством. Конфликтов с артистами, с труппой у меня никогда не было. Наверное, моя самая слабая сторона - это то, что с самого начала своей деятельности мной владеет неистребимая любовь к артистам. Хотя, может быть, некоторых артистов не надо так сильно любить. И чем слабее артист, тем больше я в него вкладываю, чтобы он что-то сделал, чтобы чему-то научился. Ведь все артисты обладают разным дарованием. Кто-то считает, что если есть голос, то уже можно петь на оперной сцене, но как артист он совершенно бездарен, и я стараюсь вытащить хоть какие-то его сильные стороны и убрать, сделать незаметными самые слабые. Просто я влюбляюсь в артистов, с которыми сейчас делаю спектакль или ввод, - они для меня самые главные в жизни. Это я пронес через всю жизнь и никак не могу от этого избавиться.

Если я в городе, то всегда присутствую на своих спектаклях, делаю замечания, высказываю пожелания, ввожу новые мысли, стараюсь что-то усовершенствовать. Но, честно говоря, я больше люблю репетиции. Потому что, когда я смотрю спектакль, даже если я в нем активно заинтересован, я не могу в него вмешаться, остановить, он уже живет отдельно от меня. А я люблю, когда он рождается, когда приходят артисты, еще ничего не зная, и мы вместе находим, соединяем, создаем ансамбль, это для меня гораздо интереснее. Бывает, что по утрам на репетицию идти не хочется, лучше бы остаться дома, посмотреть телевизор или почитать, но это до тех пор, пока я не переступил порог репетиционного зала. Я увлекаюсь, включаюсь полностью и большего удовольствия, чем от репетиций, никогда в жизни не получаю. Но наш выдающийся театральный режиссер Анатолий Эфрос опередил меня и уже назвал свою знаменитую книгу "Репетиция - любовь моя".

Татьяна ЖИЛЯКОВА

Комментарии
Комментариев пока нет