Новости

В праздничные выходные посетителей порадуют интересной программой.

Школьники встретились с участниками Афганской и Чеченской войн.

Хищника вел по проспекту Ленина неизвестный мужчина.

Мама дошкольницы успела отдернуть дочь и льдина ударила по плечу ребенка.

Мило улыбнулись и поздравили с 23 февраля.

Праздничные выходные на День защитника Отечества будут аномально теплыми.

С 23 февраля свердловские гаишники переходят на усиленный режим работы.

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Гангстер и консерватор

11.07.2008
Мультиинструменталист Давид Голощекин просто играет джаз. И этим вполне доволен

Олеся ГОРЮК
Челябинск
Есть много позиций, по которым Давид Голощекин единственный в мире. Он один на планете, играющий на разных инструментах. Единственный в мире основатель и директор джазовой филармонии. Еще - профессор, ведущий радиопередачи о джазе, организатор престижного фестиваля "Свинг - белые ночи" и постоянный гость челябинского феста "Какой удивительный мир!".

Мультиинструменталист Давид Голощекин просто играет джаз. И этим вполне доволен

Олеся ГОРЮК

Челябинск

Есть много позиций, по которым Давид Голощекин единственный в мире. Он один на планете, играющий на разных инструментах. Единственный в мире основатель и директор джазовой филармонии. Еще - профессор, ведущий радиопередачи о джазе, организатор престижного фестиваля "Свинг - белые ночи" и постоянный гость челябинского феста "Какой удивительный мир!". Разумеется, наш разговор не мог пройти мимо мультиинструментализма Голощекина, его универсальности как музыканта и как человека.

-- Давид Семенович, на концертах вы любите рассказывать байку: Дюк Эллингтон, видя вас в разных качествах, высоко поднимал брови.

-- Это было давно, в 1971 году, на встрече с музыкальной общественностью Ленинграда в Доме дружбы. Так случилось, что контрабасист выступать не мог: он был в шоке от того, что ему придется играть вместе с Эллингтоном. А поскольку моим первым инструментом был контрабас, я взял и заиграл. Через несколько минут контрабасист пришел в себя, взял инструмент, и тогда я заиграл на флюгельгорне. Потом я сыграл на рояле, а добил Дюка тем, что заиграл на скрипке. После концерта он сказал мне: "Ты гангстер! Если приедешь в Нью-Йорк, мы все останемся без работы". Больше всего я горжусь не официальными званиями, а тем, что он поместил нашу с ним фотографию в свою автобиографическую книгу и назвал меня замечательным музыкантом.

-- Но в Нью-Йорк вы не приехали.

-- А кто меня пустил бы? Не выпускали до 1989 года. Конечно, все это тормозило меня как джазмена. Многие мои сверстники побросали играть джаз, понимая, что это бесперспективно, ушли в попсу. А я остался верным себе.

-- Предвидели, что джаз станет популярным?

-- Я в это никогда не верил, просто по-другому не мог. КГБ и партийные органы неоднократно угрожали мне. Вызывали, беседовали. Я не понимал - за что? Ведь я никого не агитирую, просто играю на трубе. Понимал, что проживу в безвестности, но буду играть то, что мне нравится, там, где это можно делать. В основном были полуподпольные концерты. А на жизнь зарабатывал, играя в ресторанах и на танцах. Мне было противно, неприятно, но ничего другого я не умел. В ансамбле, как правило, находились люди, которые тоже хотели играть джаз - и мы сами для себя его играли. Я не думал, не ждал, что все рухнет. А рухнуло все раньше, чем ожидалось. С конца 70-х музыканты стали ездить на гастроли, но меня еще долго не пускали: считали, что убегу, хотя бежать я никуда не собирался.

-- Прежние времена были для вас более счастливыми?

-- Сейчас я стал другим. Самые счастливые времена, конечно, молодость, когда мы искали, учились играть, радовались этому. На сегодня я профессионал, и хотя все равно радуюсь возможности игры, это уже совершенно другая радость. Выбираю партнеров, которые играют на том же уровне, что и я. Джаз - искусство партнерства, чувство локтя сиюсекундное. Раньше мне приходилось играть с теми, кто мог и желал играть джаз, при этом уровень был не важен.

-- Быть мультиинструменталистом вам предназначено судьбой?

-- Я уже 47 лет профессионально играю джаз. За это время играл на разных инструментах в разные периоды своей жизни. Мне было интересно, как тот или иной инструмент звучит, вот и все.

-- Какой инструмент у вас любимый?

-- Нет у меня такого. Любимый - тот, на котором я играю и у меня на нем все получается. А бывает, что не все получается, и тогда я его не очень люблю.

-- Количество инструментов, на которых вы играете, постоянно или меняется?

-- В 1978 году я записал диск, где играл на 10 инструментах. Это был эксперимент-заказ со стороны записывающей компании, знавшей, что я мультиинструменталист. Получилось очень любопытно и технически, и музыкально, но случилось это только один раз. В концертах использую три-четыре инструмента в зависимости от того, где я. В моей филармонии стоит виброфон, хаммонд-орган, саксофон. На гастролях играю на том, что есть. В Челябинске вот сыграл на виброфоне. Обычно беру с собой скрипку, поскольку, в отличие от саксофона, это очень редкий для джаза инструмент. Еще беру флюгельгорн - разновидность трубы.

Понимаете, у меня нет необходимости удивлять людей. Я не эквилибрист, я не в цирке. Важно не то, на скольких инструментах я играю, а как играю. А для того чтобы "как", надо очень хорошо играть. Ну да, все удивляются в первое время. А я ж выхожу на сцену не для этого.

-- Количество переходит в качество? К примеру, флюгельгорн подсказывает идеи для скрипки?

-- Вы знаете, нет. У каждого инструмента свой язык и характерные приемы игры. В чем-то это немножко может напоминать мой стиль, мой импровизационный язык. Но сами по себе инструменты не могут переходить один в другой.

Вообще мне трудно судить. Есть, например, приверженцы моего джазового фортепиано, считающие, что я обязательно во время концерта должен сыграть что-нибудь на рояле. Я так не считаю, пальцы у меня не в той форме. Кто-то считает, что так, как я, на скрипке не играет никто в мире. У людей разные ощущения от моей музыки, они поклонники того или иного инструмента. А сам я - между ними.

-- В вашей джазовой филармонии меня поразил не столько концерт, сколько атмосфера. В зрительном зале стоят столики, горят лампы, кто-то пьет кофе, у кого-то - бокал шампанского.

-- Дизайн мы взяли от джазовых клубов. Сидеть за столиком гораздо удобнее, чем в зрительном зале. Но при этом, как вы, наверное, заметили, у нас концертная тишина, еда исключена совершенно.

-- Вы еще и преподаете?

-- Я профессор российского университета имени Герцена, готовящего преподавателей для средних учебных заведений. Учу основам джазовой эстетики. Считаю, что будущий преподаватель музыки должен знать, что такое джаз. Натаскиваю их ухо, учу разбираться в стилях. Все они ходят в филармонию - счастливые люди, счастливые студенты.

-- Вас упрекают в том, что вы консерватор.

-- Я даже горжусь этим. Питерский гламурный журнал "Штурман" опубликовал на первой странице мой портрет с трубкой и написал: "Консерватор джазовой обработки". Я не то чтобы воинствующий ретроград, который душит все новое. Просто не надеваю короткие штанишки и не бегу впереди всех. Ну как можно специально куда-то двигаться? Специально ничего не получится. Все происходит спонтанно. Есть люди, которые двигают музыку вперед, я к ним не отношусь.

-- В вашей филармонии могут играть новаторы?

-- У нас звучит и джаз-рок, и этно-джаз, и авангардный джаз. Все зависит от уровня. Я ведь и в новые направления, хоть и не играю, но вник, и выбираю там самое интересное. Могу отличать шарлатанов от талантливых людей. На моих плечах ответственность за качество, поэтому демократии допустить не могу. Талантливых авангардистов единицы, живут в основном в Прибалтике. А остальные упрекают меня в том, что я не пускаю их к себе. На самом деле они просто играют абракадабру и чушь. Авангард и беспредел - разные вещи.

-- Давид Семенович, если не вперед, то куда вы движетесь - вглубь?

-- Я и так в самой глубине, и никуда не движусь. Просто играю джаз. А когда ты играешь, это и есть движение.

Давид Голощекин Родился в 1944 году в Москве. Своей артистической родиной считает Петербург. Его первый инструмент - скрипка, окончил школу-десятилетку при Ленинградской консерватории. 20 лет назад основал в Петербурге филармонию джазовой музыки на Загородном проспекте, 27. В 2000 году собрал квартет "Четверо", в составе которого барабанщик Виктор Епанешников, гитарист Гасан Багиров и контрабасист Денис Дудко.

Комментарии
Комментариев пока нет