Новости

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

В ночь на понедельник в Свердловском районе города загорелся двухэтажный жилой дом.

По словам очевидцев, среди ночи они услышали страшный скрежет и грохот ломающихся конструкций.

Накануне 35-летний дебошир предстал перед судом.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Николай Година: "Пусть жизнь моя будет моей..."

10.08.2001
Из новых стихов

Не ходил я в гениях ни разу.
Вот хожу в растянутом трико.
И в уме вымучивая фразу,
Возношусь душою высоко.

Упакованное в тряпки тело
Предпочло широкую кровать,
Потому что очень не хотело
Зад от поролона оторвать.

Дождь идет.

Из новых стихов

Не ходил я в гениях ни разу.

Вот хожу в растянутом трико.

И в уме вымучивая фразу,

Возношусь душою высоко.

Упакованное в тряпки тело

Предпочло широкую кровать,

Потому что очень не хотело

Зад от поролона оторвать.

Дождь идет. Унылая палитра.

Сверху луг - постиранный палас.

Может, водополивная гидра

В гидромете нашем завелась?

Роются в садах, как ищут Трою.

Ну и мы по случаю строим...

А одумаюсь, так дом построю,

Озаглавлю именем своим.

Не сгорит осина от стыда.

Оборвется старая веревка.

Не оставит на лице следа

Поцелуй, запечатленный ловко.

Кто еще тебя не предавал

В сотый раз и все за те же тридцать?

Погружаясь в память, как в подвал,

Не спеши в слежалом хламе рыться.

То, что было, - было и прошло.

Не ищи в чужих словах морали.

Тот добро любил, а этот - зло,

Жили разно, розно умирали.

Прикинулся веником куст,

Метет себя на повороте.

Слетает с пластмассовых уст

Отчаянный крик Паваротти.

Фонетике вешнего дня

Совсем не в струю эти вопли.

Обтяжистый ветер меня

Обнес прелым запахом воблы.

Наронено пропасть синиц

На взгорок, причесанный плугом.

Березовый хруст поясниц

Улавливается с испугом.

Куда там! Как весла, вразлет

Лопаты в прорыве глубоком...

А тут еще этот поет,

Подстегивает ненароком.

Печальный случай

Не пел, а вытягивал в нитку

Слова из неладной души...

Как вспомню, так венчиком никну

И вяну, хоть солнце туши.

И что же он сам эти муки,

Терпя, под рубахой копил?

Верней наложить было руки.

Уж лучше не пел бы, а пил.

Питие на Руси есть веселие.

Тяглая до выпивки шарага

Роется в траншее с бодуна.

Бригадир, похожий на Ширака,

Мучит мысль, а мысль на всех - одна:

"Где бы, чтобы по чуть-чуть и сразу..."

Бедная Россия, тия мать,

Подхватила страшную заразу

И надолго, надо понимать.

Грустно в положении нелепом.

Скучно в братстве пьяниц и пройдох.

Но опять бутылки сдал и - с хлебом,

А иначе б с голоду подох.

"Право, славно - выпить православно", -

Брякнул в бабьем облике поэт.

И пошло, сперва с причмоком, плавно,

А потом... и слов пристойных нет!

Пусть жизнь моя будет моей,

А все остальное - неважно...

Над атласом южных морей

Синё, беспокойно и влажно.

Вот берег, куда я хочу

Прибиться верхом на грот-мачте,

Вовек не простив портачу

Разгрома в ответственном матче.

Нет, лучше махну на восток,

В какую-нибудь Ибусуку,

Как только заполню квиток

И спрячу в крапиве базуку.

Но манит простор голубой

Миасской долины, что сбоку...

Почту быть самим над собой,

Слегка уступив только Богу.

Ели и пили, как лошади,

Стоя, а то на ходу.

Маршировали на площади

Раза четыре в году.

Гимном, как будто молитвою,

Правили души, при том

Самую, может, великую

Глупость пороли гуртом.

А поперечных увечили

Коль не кнутом, так мечом...

Кончилось все - делать нечего,

Вспомнить зато есть о чем.

Сумерки

Темнота до сумерек разбавлена

Коммунальным светом фонаря.

В лозняке античные развалины

Записного в прошлом февраля.

Отложенья зимнего периода

Обнажились по углам едва.

Непонятно, от какого привода

Закружилась что-то голова.

На столе ледащие растения

Фосфорятся в торфяной грязи.

У соседа завтра день рождения,

Все, как говорится, на мази.

Будем водку пить, икрой закусывать

Кабачковой, петь аллаверды.

И попарно любоваться кустиком,

Бьющей из-под гравия воды.

Хороши зимой у нас метелицы,

Еще лучше девушки весной -

У подъезда парня отметелили:

Хочешь, мол, крутить -

крути с одной!

Круто, но иначе как с дурилою...

А внизу шевелится река.

Доживем до травки,- говорили мне,-

Будем дальше жить наверняка.

Телевизор мусорной копилкою

Так разит, аж морщится страна...

Сумерки исписанной копиркою

Залепили стекла у окна.

Величие богов, фигур величина:

Мир ковриком, пылясь, валяется у ног.

Зато внизу тепло, хозяйствует весна,

Паруется зверье, и я не одинок.

Пролынил зиму кот, распух от разговен.

Устряпалась жена - состряпала пирог.

У внука начался какой-то там обмен,

Не то веществ, не то вещей на летний срок.

Не пишет, не звонит писательский народ.

Повымер, поослаб, орудуя пером?

Монтируй, словогон, лопату и - вперед,

На зовкий стон земли сполна ответь добром!

Уловчивый прием для тела и души:

Озона похлебай, попялься на ольху,

В конце концов, свое, хоть матерясь, вспаши,

Покуда боги спят с захлипом наверху.

Не чокаясь, помянем графомана,

Плеснем чернил на мертвые цветы.

А кто из нас не жил в плену обмана?

Я жил, он жил, наверно, жил и ты.

Похоже, надо было чаще в поле

Ходить, на речку бегать, спать в лесу...

Теперь вот справа рези, слева боли,

Вверху заклинило, свело внизу.

Запойная надсада на недели,

Осенний шок, весенний рецидив...

В итоге не при славе, не при деле,

Не при деньгах - задумчивый мотив.

Лежи, товарищ, перевоплощайся

Среди берез и фермерских стогов.

Авось бессмертником взойдешь

на счастье

Любителям природы и стихов.

Река в глазах рябит до одури.

Сквозь частокол далеких лет

Пылит сельповский драндулет.

Собаки всласть гоняют лодыря.

До нехорошей славы падкие,

Шныряют парни в том краю,

Где я за праведность свою

Хожу с разбитою сопаткою...

Париж

Стою у пряслица в Париже,

Веду сравнительный обзор:

Столбы пониже, грязь пожиже,

Не разберешь, где сюр, где сор.

Увидел сено - вспомнил Сену.

Вон башня слева от полей.

Все по уму и все под сенью

Небес, навесов, тополей.

Развесил май пейзажи марта.

Не столько ярко, сколь свежо.

Конечно, плохо без Монмартра,

Зато с конюшней хорошо.

Ржут кони, триумфально арка

Вкось над воротами парит.

А нагайбакская татарка,

Как по-французски, говорит.

Крылами дружно машут крыши

И тихо шифером шуршат...

Пока. С приветом из Парижа,

Почти как тридцать лет назад.

Погладил глобус по головке

Пустой, где челкою к виску

Страна приклеилась неловко

Со всем народом на боку.

Живи! - одобрил без уцелу.

Вот мой сосед терпел, терпел

И умер как-то не по делу,

Таких не делают теперь.

Земля ворочается грузно.

На тополь солнце вознеслось...

Не знаю, от чего так грустно,

Но знаю - весело от слез.

Комментарии
Комментариев пока нет