Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Компании ремонт офисов, подробности здесь.
Ремонт потолка цена - подробности по ссылке.
Квартиры студии ремонт, подробное описание тут.
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Последний приют Льва Толстого

23.08.2001
Уральский доктор провел финальные дни жизни великого писателя у его изголовья

Виктор РИСКИН
Кыштым

В корпункт "Челябинского рабочего" пришла немолодая женщина. Протянула школьную тетрадь и стопку пожелтевших листков машинописного текста: "Ознакомьтесь, думаю, вам будет интересно". Посетительницу звали Ольгой Анатольевной Грезневой. После окончания Челябинского пединститута тринадцать лет учительствовала в Каслинском районе. Потом переехала в Кыштым и до пенсии работала инженером-технологом на радиозаводе.

Уральский доктор провел финальные дни жизни великого писателя у его изголовья

Виктор РИСКИН

Кыштым

В корпункт "Челябинского рабочего" пришла немолодая женщина. Протянула школьную тетрадь и стопку пожелтевших листков машинописного текста: "Ознакомьтесь, думаю, вам будет интересно". Посетительницу звали Ольгой Анатольевной Грезневой. После окончания Челябинского пединститута тринадцать лет учительствовала в Каслинском районе. Потом переехала в Кыштым и до пенсии работала инженером-технологом на радиозаводе. Вырастила двух девочек-близняшек и сына. Поднимала детей и думала, кому из них передать драгоценное наследство, оставленное бабушкой Екатериной. Ни с кем своими думами не делилась, пока не прочитала в "Челябинском рабочем" очерк о правнучке Льва Толстого ("ЧР" от 26 января, "Правнучка Катюши Масловой").

-- Я прочитала и ахнула! - говорит Ольга Анатольевна. - Ведь все действующие лица этой истории мне хорошо знакомы. Мой брат и его семья всю жизнь прожили в селе Огнево. Невестка работала в одной школе с Галиной Степановной Силиной. Я сама Галю знаю прекрасно, как знала и ее отца - узника Бухенвальда. Другое дело, что понятия не имела, что в ней течет графская кровь. Порадовалась за Силину, а потом спохватилась: а ведь и мне есть что сказать. Мой родной дедушка Ляпустин Василий Алексеевич был на станции Астапово, куда его позвали к умирающему Толстому. Свои воспоминания он написал в тридцатых годах и оставил на хранение младшей сестре, моей бабушке Екатерине Алексеевне.

Летопись рода Ляпустиных

Василий Алексеевич знал, кому довериться. Его сестра с детства отличалась серьезностью и ответственностью, хоть и была лет на двадцать моложе четырех своих братьев. Еще она вела родословную семьи Ляпустиных, внося подробные записи в школьную тетрадку. Об основателе рода Иване Андреевиче Ляпустине было известно, что состоял он псаломщиком при Белоярской церкви Камышловского уезда. Сын Алексей Иванович служил священником в селе Воскресенское Каслинского района. Было у него четыре сына и дочь Екатерина. Старший, Николай, - священник в Кыштыме. Степан - секретарь губернской земской управы в Перми. Младший, Алексей, подался в революционеры. По навету предателя его арестовали, держали три года в крепости, сидел с Яковом Свердловым. И, наконец, Василий, второй сын. Он родился в 1863 году, закончил Томский медицинский институт, стажировался во Франции. Специализировался по хирургии, получил звание профессора. Один из основателей Екатеринбургского физинститута, где и по сей день висит его портрет. Умер в 1942 году. Именно ему довелось в ноябре 1910 года находиться вместе с доктором Маковицким у постели Льва Николаевича Толстого. Приводим фрагменты его записок об этом значительном и печальном событии.

"Мне позвонил начальник станции"

В 1910 году по должности врача-хирурга железной дороги я находился в г. Козлове (Мичуринск), где 16 ноября получил телеграмму начальника дороги с просьбой выехать со служебным поездом, который шел из Саратова на станцию Астапово. Уже в поезде я узнал, что начальник дороги получил телеграмму от начальника станции Астапово, что у него на квартире находится умирающий Лев Толстой. Также стало известно, что на маленькой станции собралось большое количество людей, которых надо было размещать, кормить и прочее.

Наш поезд прибыл на место 17-го вечером. Тотчас меня провели к больному. Лев Николаевич находился в безнадежном состоянии, временами бредил и терял сознание. Доктор Маковицкий, в сопровождении которого Толстой выехал из Ясной Поляны, рассказал мне о необыкновенном происшествии... В ночь на 13 ноября Лев Николаевич навсегда покинул свое поместье. Остаток жизни он хотел провести на Кавказе среди духоборов. Эта религиозно-рационалистическая секта так же, как и он, не признавала церкви с ее обрядами, отвергала таинства, иконы, мощи, всякого рода чудеса, не признавала присяги, всякое убийство, не исключая убийства на войне, и вообще отвергала всякое насилие, проповедуя непротивление злу. Правительство жестоко преследовало духоборов. Лев Толстой глубоко сочувствовал гонимым сектантам, защищал их, многим помог переселиться в Америку. По словам Маковицкого, на решение Льва Николаевича покинуть свой дом повлияла и невыносимая семейная обстановка. Жена, да и дети, исключая Александру Львовну, не могли ему простить, что он своим отказом от авторских прав на издание своих сочинений лишил их больших средств, над его религиозно-нравственными убеждениями смеялись, считая их опасными фантазиями...

Оба путешественника были одеты по-крестьянски - в овчинные полушубки, бараньи шапки и валенки. Сели на товарный поезд, устроившись зайцами на тормозе товарного вагона. Поезд медленно тащился по совершенно открытой местности, подолгу стоял на всех полустанках, ветер со снегом рвали и хлестали беспощадно. Уже на подъезде к Астапово Лев Николаевич почувствовал жестокий озноб, потерял силы. Маковицкий попросил начальника станции разрешения подождать им пассажирского поезда, следующего на Козлов. Но когда подошел поезд, Толстой был настолько слаб, что не мог в него сесть. У него открылось крупозное воспаление легких. Начальник тем временем требовал, чтобы приезжие освободили станционное помещение. Пришлось ему открыться. И тогда ошеломленный станционный смотритель предложил занемогшему старцу свою квартиру, а сам побежал отбивать телеграмму.

Паломничество в Астапово

Новость разнеслась по российским городам и весям. Люди прибывали отовсюду. Окрестные крестьяне приехали на телегах целыми семьями и расположились вокруг станции настоящим лагерем. О корреспондентах русских и иностранных газет и говорить нечего. В ожидании крупных событий появились два губернатора - рязанский и тульский - и два архиерея. У Синода появилось желание примирить писателя, преданного анафеме, с православной церковью. Все было готово для торжественного служения. Тем более, что Лев Николаевич бредил и при желании можно было легко воспользоваться любым знаком больного, растолковав его, как раскаяние и примирение с церковью. Тогда можно оповещать мир о "счастливом и чудесном" событии. Но этому энергично противились известный его последователь Чертков и младшая дочь Толстого - Александра Львовна. Они зорко следили и не подпускали к больному людей, способных на подобную инсценировку. Они требовали выполнения завещания, в котором ясно была выражена воля писателя: похоронить без всяких религиозных обрядов, церемоний и надгробных речей, в простом деревянном гробу...

Рояль для умирающего Льва

Первое время начальник станции предоставил в распоряжение Льва Николаевича и доктора Маковицкого две комнаты, а потом, когда приехали Александра Львовна, Чертков, доктора Семеновский и Никитин, то уступил и остальные две, то есть всю квартиру. Комната, где Лев Николаевич лежал во время болезни и после смерти, была второй от входа. За ширмой стояла обыкновенная железная кровать, на которой лежал больной. Рядом находился небольшой столик, стояло несколько венских стульев, на окне висела парусиновая занавеска. Вот и вся скромная обстановка помещения, где великий писатель окончил свои дни.

Выше я уже говорил, что положение Льва Николаевича ко времени нашего приезда вечером 18 ноября было признано безнадежным. Вызванные из Москвы врачи-специалисты нашли воспаление обоих легких, учащенное затрудненное дыхание, частый, с перебоями пульс, ослабленную деятельность сердца. К вечеру, когда температура поднималась до 39, больной терял сознание, у него появлялся бред и он не узнавал окружающих. Утром сознание вновь возвращалось. Лев Николаевич просил Черткова или Александру Львовну прочесть несколько страниц известной его книги "Круг чтения", с которой он никогда не расставался. Беспрекословно принимал лекарство, не сопротивлялся назначениям врачей. 19 ноября Толстой сильно ослабел, с трудом говорил. Но когда у его постели собрались все врачи, в том числе приехавшие из Москвы Щуровский, Усов и Биркенгейм, то он сказал: "Как много больных, нуждающихся в вашей помощи, а вы стоите здесь и теряете время у постели умирающего Льва!" В этот день его мучила неукротимая икота. Ни лекарства, ни грелка - ничего не помогало. Известный его почитатель пианист Гольденвейзер, волнуясь и искренне жалея сильно страдавшего больного, говорил: "Дайте мне рояль. Я заиграю, и икота прекратится". Рояль немедленно же был выписан, но, увы, он пришел слишком поздно.

К вечеру положение ухудшилось. Больной впал в забытье и временами шептал малопонятные фразы. Некоторые из них - более ясные - были немедленно записаны и быстро распространились среди приезжих. Например, такие: "А мужики-то, мужики как умирают..." или "Все я свои проявления... довольно проявления..."

Толстой умер спокойно, при прогрессирующем упадке сердечной деятельности в 6 часов 5 минут 20 ноября 1910 года. Близкие ему люди, поместившиеся в квартире начальника станции, одели умершего в черную блузу с кожаным ремнем, черного цвета брюки, заправленные в голенища сапог, положили его на ту же самую кровать, а в головах и по бокам положили ветки зеленого можжевельника. Само собой разумеется, что ни в комнате, ни на кровати ни икон, ни свечей, ни крестов не было.

Тягостна и в то же время примечательна была сцена прощания. Вот входит пожилой крестьянин с окладистой русой бородой. На лице вошедшего сильное изумление: он не находит причинных предметов похоронного ритуала. В недоумении обводит комнату глазами, тщетно ищет образ, рука, поднятая для крестного знамения, опускается. После некоторого раздумья становится на колени, кладет земной поклон и целует руку покойного. Нечего и говорить, что многие, прощаясь, плакали, многие приходили прощаться по нескольку раз.

Хроника продолжается

Василий Ляпустин, по признанию его сестры, был человеком скромным, поэтому в воспоминаниях ни словом не обмолвился о своей роли у постели умирающего Толстого. Теперь же подробности участия уральского доктора в попытках помочь великому писателю, навсегда закрыты набежавшими десятилетиями. Зато остался род Ляпустиных, правда, продолжаемый только по женской линии: ни у одного из четырех братьев не было детей. Автор семейной хроники Екатерина Алексеевна написала обо всех, кого знала и помнила. Упустила только себя. Вот несколько строк из дневника: "О себе писать как-то непристойно. Предоставляю право дочерям и внукам своим внести в тетрадь запись обо мне - хорошее и плохое, что заслужила. Кто из вас возьмет на себя этот труд, буду очень благодарна". Домашним летописцем бабушка Катя назначила внучку Олю, которая с детства отличалась серьезностью и ответственностью. А кому передаст заветную тетрадь Ольга Анатольевна?

-- Есть кому, - улыбается Грезнева. - Дочке Алене. У нее для этого и профессия подходящая - журналист. Работает заведующей отделом морали и права в газете "Советская Башкирия". А потом она очень серьезная и ответственная.

Продолжается родословная семьи Ляпустиных. n

Комментарии
Комментариев пока нет