Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Катю нашли в подъезде

11.09.2001
Почему детская больница превращается в приют для бомжей-малолеток?

Ирина КРЕХОВА
Коркино

Необычное объявление в местной газете резануло по сердцу: 18 августа в подъезде одного из домов в поселке Роза обнаружена девочка, возраст около двух лет, глаза голубые, большие, волосы светло-русые, прямые, средней длины. Располагающих сведениями о ребенке просят позвонить в Коркинский ГОВД.

Через несколько дней я поинтересовалась у начальника подразделения по делам несовершеннолетних Г. Колташкиной о судьбе девочки-подкидыша. Никто из родных пока не объявлялся.

Почему детская больница превращается в приют для бомжей-малолеток?

Ирина КРЕХОВА

Коркино

Необычное объявление в местной газете резануло по сердцу: 18 августа в подъезде одного из домов в поселке Роза обнаружена девочка, возраст около двух лет, глаза голубые, большие, волосы светло-русые, прямые, средней длины. Располагающих сведениями о ребенке просят позвонить в Коркинский ГОВД.

Через несколько дней я поинтересовалась у начальника подразделения по делам несовершеннолетних Г. Колташкиной о судьбе девочки-подкидыша. Никто из родных пока не объявлялся. По словам свидетелей, ребенка в подъезд привел мужчина бомжеватого вида, которого с тех пор никто не видел. Услышав громкий плач, одна из жительниц дома забрала малышку к себе и вызвала милицию. Крошку отвезли в детскую больницу, где она находится до сих пор. Там ее назвали Катей. Настоящее имя выяснить невозможно - девочка не разговаривает, хотя все слышит и понимает.

Мое знакомство с "Катей" состоялось с помощью доктора Л. Цвык. Ребенка принесла в ординаторскую на руках старшая соседка по палате.

-- Катя быстро стала всеобщей любимицей, но с детьми идет на контакт лучше, чем со взрослыми, видимо, немало зла они ей причинили, - пояснила Лариса Вильямовна. - Ребенок в принципе здоровый, возраст два-два с половиной года, вес нормальный, гемоглобин хороший. То, что девчушка не разговаривает, не патология умственного развития - Катюша все понимает, адекватно реагирует на наши слова. Это педагогическая запущенность - девочку никто не учил говорить.

Да и кто бы учил это бедное дитя, если в больницу Катюша поступила в пинетках на ногах и двух замызганных мужских футболках пятидесятого размера на продрогшем тельце! Явно ее не случайно забыли в подъезде, а оставили там за ненадобностью, чтобы добрые люди подобрали. Подобрали, обогрели, приодели в больничные обноски. А дальше?

-- Трудно сказать, сколько пробудет Катя у нас, если не отыщутся ее родные, - говорит доктор Л. Цвык. - По всем документам она проходит как "неизвестная". Но беда еще в том, что у нас восемь таких детей - с улицы, без документов, не нужных своим родителям.

Разговор от Катиной судьбы плавно переходит к проблеме брошенных детей, месяцами живущих в больнице, где им совсем не место. Например, Груздевы. Младшей сестренке нет и года, старшим братьям четыре и пять лет. Они в совершенстве владеют ненормативной лексикой, медсестры и санитарки с трудом отучают пацанов от махрового мата, "приличный" же лексикон находится на уровне "на-на" и "ням-ням".

-- Вот недавно был случай: привезли 15-летнего мальчишку-челябинца, оказалось, ВИЧ-инфицированный, - присоединяется к беседе главный врач больницы В. Усольцев. - Мы вообще не имеем права принимать таких детей, а больше их девать некуда. Давно назрела нужда в карантинном отделении, в приюте, наконец. Но что об этом говорить, если вся больница находится в аварийном состоянии.

Мы идем по палатам, и я вижу, что с тех пор, как лет десять назад здесь лечился мой сын, которого при первой же возможности я забрала домой, стало еще хуже. Те же холод и сырость в сентябре (мы тогда приходили заклеивать окна в палате), потому что отопление детям включить пораньше почему-то "не положено". Та же разруха в помещениях, где потолки, стены буквально рассыпаются на куски. Неудивительно: больничное здание было построено в тяжкие годы Великой Отечественной войны. За последующие светлые годы социализма в Коркино возвели много сооружений, но не детскую больницу. Собрались с мыслями в начале 90-х, но тут начались сначала реформы, потом экономический кризис. Долгострой тянется по сию пору. Капитальный ремонт старого здания признан нецелесообразным. Нынешнее поколение детских врачей уже не мечтает поработать в человеческих условиях. А каково больным ребятишкам и мамашам?

Одна из попавших сюда мамочек через полчаса пребывания в палате сказала, что попала в "больницу для бомжей". По качеству помещений - да. К счастью, не по качеству лечения. Врачи просто герои, что умудряются в таких условиях добиваться выздоровления своих пациентов, но второй раз детей из благополучных семей сюда стараются не отдавать. Превращается больница из лечебного учреждения в странный симбиоз ночлежки и лазарета для самых обездоленных.

В. Усольцев утверждает, что 20 лет назад "отказных" детей было не меньше. Но поступали они сразу из роддома, с документами, и через некоторое время отправлялись к приемным родителям или в дом ребенка. Сейчас больше стало "отказников" старших возрастов, а с ними больше и проблем. Во-первых, практически здоровые дети вынужденно контактируют с больными - прекрасная почва для циркуляции инфекций. Во-вторых, в штате больницы нет воспитателя и учителя, медикам некогда заниматься воспитанием и образованием своих подопечных, да и не их это дело. Проблема создания в городе детского приюта - переходного этапа на пути к другим учреждениям - не назрела, а перезрела, но в местном бюджете средств нет. В каком есть? Врачи вынуждены расхлебывать кашу, заваренную не ими.

Скажу прямо: после всего увиденного и услышанного у меня осталось мало иллюзий, что коркинского подкидыша Катю кто-то опознает по фотографии в газете и заберет из холодного казенного дома в теплый родной. Но вдруг? Надежда умирает последней. Надеюсь и на то, что если чиновники бессильны, а казна пуста, другие неравнодушные люди найдут возможность как-то помочь малышке и ее собратьям по несчастью. В той же коркинской больнице не хватает белья, пеленок, одежды для "ничейных" ребятишек, хорошего питания для младенцев и многого другого. Помогите, люди добрые! n

Комментарии
Комментариев пока нет