Новости

Хищника вел по проспекту Ленина неизвестный мужчина.

Мама дошкольницы успела отдернуть дочь и льдина ударила по плечу ребенка.

Мило улыбнулись и поздравили с 23 февраля.

Праздничные выходные на День защитника Отечества будут аномально теплыми.

С 23 февраля свердловские гаишники переходят на усиленный режим работы.

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Сирота Страны Советов

28.09.2001
Или 1000 верст пешком по тайге

В историко-просветительском музее миасского "Мемориала" имется двухтомник профессора Курганской академии сельского хозяйства  А. Базарова "Дурелом, или Господа колхозники". Автор на основе архивных материалов и бесед с бывшими ссыльными рисует жуткую картину массовых преступлений против крестьян во времена насильственной коллективизации и раскулачивания, жизненные драмы и трагедии попавших в разряд "классовых врагов".

В одной из глав много места отведено миасцу Николаю Афанасьевичу Кочкину. Его, 12-летнего, вместе с матерью, младшими братом и сестрой отправили в ссылку на север Сибири (отец как невыполнивший план хлебосдачи был арестован и сослан раньше).

Или 1000 верст пешком по тайге

В историко-просветительском музее миасского "Мемориала" имется двухтомник профессора Курганской академии сельского хозяйства А. Базарова "Дурелом, или Господа колхозники". Автор на основе архивных материалов и бесед с бывшими ссыльными рисует жуткую картину массовых преступлений против крестьян во времена насильственной коллективизации и раскулачивания, жизненные драмы и трагедии попавших в разряд "классовых врагов".

В одной из глав много места отведено миасцу Николаю Афанасьевичу Кочкину. Его, 12-летнего, вместе с матерью, младшими братом и сестрой отправили в ссылку на север Сибири (отец как невыполнивший план хлебосдачи был арестован и сослан раньше). Оттуда паренек сбежал в Миасс. Более 1000 километров прошел пешком по тайге.

Было это зимой 1932 года. В поселении ссыльных свирепствовал сыпной тиф. Заболел и Коля. С высокой температурой его отправили в больницу небольшого городка Самарово. Потом едва выжившего, исхудалого определили в местный детдом. Там паренек узнал, что его семью перевезли неизвестно куда. В детдоме кормили плохо. Воспитанники умирали от голода один за другим. И тогда он решил сбежать: пешком добраться до Тюмени, оттуда поездами - до Миасса, где жила его старшая сестра, избежавшая ссылки. Сказал - сделал.

-- Труден был путь? - спрашиваю Николая Афанасьевича.

-- Не то слово. Смертельно опасен. Однажды в пургу наверняка замерз бы на дороге, если бы не проезжал по ней деревенский мужик на санях. В другой раз, сбившись с пути из-за сильного бурана, остался на ночь в лесу. Чтоб не замерзнуть, ходил во-круг могучего кедра. Но под утро сон сморил. И точно бы окоченел, если бы не толкнул меня носом медведь. По его следу шел охотник, и это спасло уже от косолапого. Я порядком обморозился, временно потерял зрение. Но, отлежавшись в сельской больнице, продолжил путь.

Ему было 14 лет, из-за маленького роста выглядел на восемь-девять. В деревнях, где просился на ночлег, изможденного трудной дорогой мальчика жалели, кормили, давали с собой сухарей. Многие поначалу не верили, что он такое огромное расстояние прошел пешком. Но Коля доставал самодельный блокнот и подробно рассказывал, какие населенные пункты миновал, у кого останавливался. Хозяева удивлялись, смягчались душой. Случалось, и в стогах сена ночевал, и милостыней пробивался, и помойки в поисках съестного обыскивал.

Много добрых людей повидал он, пройдя пешком почти 1000 верст. Но еще больше - замерзших тел беглых ссыльных, особенно на дороге до Тобольска. До Тюмени шагалось веселей, без происшествий. На вокзале в Тюмени машинист паровоза сочувственно отнесся к маленькому скитальцу и взял с собой в кабину. Так он доехал до Свердловска. Через некоторое время был в Челябинске, а затем и в Миассе.

-- Тут ваша жизнь обрела спокойное русло?

-- Не сразу. Как к сыну раскулаченного многие относились ко мне недоверчиво. Пока не устроился в Миасский лесхоз вздымщиком - собирать смолу. Оттого, что не вернули в ссылку, работал за двоих и вскоре выбился в передовики.

От непосильной работы заболели ноги. Сказалось и "путешествие" по Сибири: весной переходил вброд холодные речки и ручьи. Не мог передвигаться даже на костылях. Стал Николай в полном смысле инвалидом. Уже смирился с незавидной участью, но помог случай. Вернее, местная знахарка. Сделала спирто-табачный настой, парила ноги больного в печи, после чего воспрянувший духом подросток встал на костыли, а еще через год был годен к строевой.

Закончил училище, стал шофером. В 39-м был призван в армию. Под Халхин-Голом контузило. В финскую сильно обморозился. После госпиталя работал на Тракторострое. И тут выбился в ударники. Был представлен к ордену Трудового Красного Знамени. Но когда узнали, что он - сын раскулаченного, награды лишили.

В Великую Отечественную воевать не пришлось: эшелон с пополнением, в котором находился Кочкин, попал под бомбежку. Долго лечился. Потом комсомол направил его поднимать сельское хозяйство. Много лет проработал председателем сельсовета.

-- Словом, пришли в ту самую власть, которая в свое время несправедливо и непростительно обидела вашу семью...

-- Со своей семьей, вернувшейся из ссылки, я увиделся только после войны, спустя 15 лет. Не было младшей сестренки - умерла от тифа. Вспоминая лишение прав и отправку на верную гибель тысяч крестьянских семей, не мог и до сих пор не могу утверждать, что это вина государства, а не "перегибщиков" наверху и на местах.

Не стану спорить с Николаем Афанасьевичем. Тяжелые испытания, закалив характер, не изменили его сознания. Он был и остается человеком своего, советского времени. И человеком по-своему выдающимся.

Закончу материал тем, с чего начал, - с книг курганского профессора Александра Базарова. "Хотя крестьянская ссылка была подана чисто политической расправой с классовым врагом, - пишет он, - ее главной жертвой стало деревенское детство".

Валерий ЕРЕМИН

Комментарии
Комментариев пока нет