Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Наркоманов прячут за решетку

10.10.2001
Но станет ли их от этого меньше?

Ирина КРЕХОВА
Коркино

Две горькие истории поведали в письмах в "Челябинский рабочий" родственники недавно осужденных наркоманов. С их согласия я назову подлинные имена всех участников событий, так как людям, переживающим такое горе, нечего терять и некого бояться. Они уверены, что беда, пришедшая в их дом, может случиться с каждым. Однако бороться с ней надо не так, как практикуют правоохранительные органы, во всяком случае коркинские.

Дело Евгения Васенина
Е.

Но станет ли их от этого меньше?

Ирина КРЕХОВА

Коркино

Две горькие истории поведали в письмах в "Челябинский рабочий" родственники недавно осужденных наркоманов. С их согласия я назову подлинные имена всех участников событий, так как людям, переживающим такое горе, нечего терять и некого бояться. Они уверены, что беда, пришедшая в их дом, может случиться с каждым. Однако бороться с ней надо не так, как практикуют правоохранительные органы, во всяком случае коркинские.

Дело Евгения Васенина

Е. Васенин, 23 года, до недавних пор, пока его не посадили на иглу, нормальный парень, ранее не судимый. В августе осужден Коркинским судом (судья Е. Немерчук) за сбыт и покушение на сбыт наркотиков. А начиналось все темным февральским вечером, когда в дом к Васенину постучался некто Порохин. Он долго уговаривал хозяина продать ему дозу героина, пока парень не пожалел товарища по несчастью. Зря. За диалогом, как вскоре выяснится, внимательно наблюдали сотрудники милиции. Через некоторое время к Васенину с просьбой продать наркотик обращается под видом наркомана милиционер Пивоваров. Васенин ссылается на то, что наркотиков дома нет. Пивоваров настойчиво предлагает деньги. Женя берет сто рублей и вскоре уходит из дома, отдав деньги своей подруге Наталье Беловой, чтобы она вернула их недавнему визитеру, когда он явится "за героином".

Наталья Белова до сих пор утверждает и делала это на суде, что отдала деньги Пивоварову, когда через некоторое время тот постучался опять, и отправила его восвояси на глазах своей подруги Волковой. Однако в изложении милиционеров и приговоре суда дальнейшие события выглядят иначе. Будто бы при осмотре дома группой оперативников с понятыми (в отсутствие Евгения) в зале под креслом они обнаружили те самые две пятидесятирублевки (номера были, естественно, предварительно записаны) и два пакетика с героином. Белова и Волкова уверяют, что у сотрудников милиции была возможность подбросить "товар".

Во время проведения досмотра двое сотрудников милиции отлучаются в ближайший киоск и... встречают там Васенина со своим другом Мотиным (он также почему-то не давал показаний в суде). Тут же, в присутствии продавца киоска (ее тоже в суд не вызвали), производят наружный досмотр Васенина. Женя чист, у него ничего нет. Но процедура повторяется дома, куда милиция приводит парня. Там в кармане брюк у него находят пакетик с героином, который он якобы приобрел по просьбе Пивоварова.

Возникают вопросы. Если перед этим у Васенина нашли два пакетика "его" героина, зачем он ходил куда-то за третьим? Не проще ли сразу продать Пивоварову дозу? Чем доказано, что он вообще приобрел наркотик, а не взял его, допустим, из дома? Почему героин "не нашелся" при досмотре в киоске? Но суд эти и многие другие вопросы не заостряет. Кроме факта сбыта дозы Порохину, который Васенин не отрицает, ему вменяют в вину покушение на сбыт наркотика Пивоварову. Плюс незаконное хранение, на основании того, что дома нашли фольгированную бумагу со следовыми остатками героина. По нормальной логике, это говорит только о том, что Васенин - наркоман, употребивший этот самый героин. По судебной - о том, что он хранил и сбывал наркотики систематически. Итог: восемь лет лишения свободы в колонии строгого (!) режима с конфискацией имущества.

Дело Ольги Фроловой

"Контрольная закупка", послужившая началом уголовного дела О.Фроловой, изобилует в судебном изложении еще большими загадками, чем история с Е.Васениным. Чтобы поймать на сбыте наркоманку Ольгу, милиционеры используют "подсадную утку" - наркоманку Черноброву, на момент проведения операции имеющую условный срок. Ее подсылают в квартиру Ольги с помеченной сторублевкой и заданием во что бы то ни стало купить героин. Фролова несколько раз отправляет визитершку восвояси, но потом, по ее словам в суде, принимает Черноброву за знакомую своего сожителя Зиновьева, возвращающую ему долг, и берет деньги. Через некоторое время в квартиру заходят оперативники вместе с Чернобровой, хватают за руки обеих девушек, требуют добровольно выдать наркотики. Черноброва отвечает, что героина у нее нет. При наружном досмотре "помощницы" его также не находят. В суде будет сказано, что провести полный досмотр Чернобровой в квартире было невозможно по причине отсутствия понятых-женщин. Заметим, дело происходило в многоквартирном доме средь бела дня... Героин у Чернобровой обнаружится лишь через несколько часов, в здании ГОВД.

Когда на суде Черноброву спрашивают, почему она не выдала дозу сразу, та отвечает, что сожитель Фроловой Зиновьев угрожал ей знаками. Хотя сотрудники милиции, выступающие свидетелями, показывают, что задержанные лежали на полу лицом вниз. Как в такой позе можно угрожать, какими конкретно жестами? Этот вопрос адвоката В. Качкалова остался без ответа. Его при подготовке материала я задала руководителю "группы захвата", старшему оперуполномоченному по борьбе с незаконным оборотом наркотиков А. Колотушкину. Услышала: "Читайте приговор суда, там все сказано" и "Детали забылись".

Фролова выдает милиционерам несколько доз героина, приготовленных для себя (постановления на обыск не было), но потом суд не посчитает это добровольной выдачей. Ее увозят в милицию, там Черноброва выдает героин (где доказательства, что она купила его именно у Фроловой?), возбуждается уголовное дело (первый протокол датирован 13 марта 2001 года, на день раньше, чем реально происходило задержание Фроловой. Там и фамилия Чернобровой искажена, но это такие мелочи по сравнению с дальнейшим развитием сюжета, что на них, кроме адвоката, никто внимания не обращает). Ольгу Фролову помещают в изолятор временного содержания (ИВС), попросту говоря, в местную кутузку. Там, если судить по материалам дела, подследственная находилась до позднего вечера 17 марта. Затем прокурор не дал санкцию на арест ввиду недостаточности улик. И вдруг вечером 18 марта Ольга в состоянии наркотической ломки оказывается... в здании ГОВД.

Ольга утверждает на суде, что из ИВС ее привели в 23-й кабинет милиции, где убеждали, мягко говоря, подписать все, что предложат. Сотрудники милиции это категорически отрицают. Вызванный в суд конвоир Фосенко говорит, что обнаружил Фролову на втором этаже в болезненном состоянии, взял ключи от ближайшего кабинета (было воскресенье, и в милиции выходной), завел девушку туда и вызвал "скорую помощь".

Врач, приезжавшая на этот вызов, в разговоре со мной сказала, что была не на втором этаже, а на третьем, и точно описала местоположение 23-го кабинета. Но А.Хватков, председатель Коркинского суда, ведущий процесс, отклоняет ходатайство адвоката о вызове в суд сотрудницы "скорой". А она могла бы еще рассказать, что когда попросила сотрудника милиции выйти из кабинета, чтобы поставить Ольге укол, тот отказался, из чего врач сделала вывод, что девушка здесь находится не добровольно. Такие пикантные подробности суду не нужны. То ли дело, отпустили Фролову из каталажки 17-го, и неизвестно, почему она на следующий день оказалась в милиции - соскучилась, наверное, по новым знакомым...

28 марта милиционеры вновь приходят к Фроловой с обыском. Находят кое-какие наркоманские атрибуты и, самое главное, пачку от сигарет с героином. Это происходит, когда оперативник Голубев первым, без понятых, выходит на балкон. Тут же к нему кидается Ольга, выбивает пачку из рук, понимая, что теперь ей точно светит срок. По ее версии, Голубев подбросил пачку. По версии милиционеров, пачка лежала на балконе. Но ни на следствии, ни в суде проживавшие в квартире Фролова и Зиновьев не признали, что пачка принадлежала кому-то из них. Доказать эту принадлежность невозможно. Тем не менее суду все ясно: эпизод квалифицируется как незаконное хранение наркотика в особо крупных размерах и сопротивление сотруднику милиции. Итог для Ольги: восемь с половиной лет лишения свободы в колонии общего режима с конфискацией имущества.

Тех ли сажают?

Естественно, что подход к наркоманам у родственников и милиции абсолютно разный. Но потрясает подход, красноречиво прослеживающийся в судебных приговорах. Чего стоит одна фраза: "По твердому убеждению суда, Фролова явно лжет. Критически оценивает суд и заявления Зиновьева, как и подсудимая, являющегося наркоманом..." Я-то, наивная, полагала, что в суде должно быть равное отношение ко всем сторонам, независимо от их пороков, ведь пока наркомания считается болезнью (чем, собственно, лучше хронический алкоголизм?), не уголовным преступлением. Что правосудие устанавливает истину, а не штампует обвинительные приговоры. Что, как положено по закону, все неустранимые сомнения толкуются в пользу обвиняемых...

В обоих описанных случаях поданы кассации в областной суд. Последняя надежда родственников, что хоть там более внимательно рассмотрят дела, объективно, не в угоду кампании по борьбе с наркоманией, оценят степень вины осужденных. Однако это не решит проблему, четко сформулированную в письме Васениных.

"На бумаге в Коркино борьба с наркоманией усилена, большое количество осужденных по фактам сбыта. Но если вглядеться внимательно, то осуждаются наши дети, глубоко несчастные ввиду своей зависимости исполнители. Не припомним ни одного громкого дела какого-либо крупного поставщика наркотиков или содержателя наркопритона. Хотя в милиции наверняка сведения о таких лицах имеются. Но количество наркоточек в городе не уменьшается..."

Это я зачитала при встрече А. Колотушкину и его коллеге, оперуполномоченному А. Бородулину. Возражения сотрудников милиции свелись к тому, что три месяца назад возбуждено уголовное дело по факту содержания наркопритона, что работают в тяжелейших условиях. Кадров не хватает, понятых уговорить невозможно: никто не хочет потом идти в суд, сбыт доказывать очень тяжело... Но в одном мои собеседники оказались солидарны с авторами писем, признав, что город Коркино - очень неблагополучный по наркотикам, даже в большом Челябинске положение лучше. Я привела в пример соседний Еманжелинск, который несколько лет назад захлестнул наркотический вал, тем не менее местная милиция смогла его остановить. Странной репликой ответил А.Бородулин: "Там отмашку дали..." Кто "дал отмашку" в Еманжелинске и почему то же самое нельзя сделать в Коркино, пояснять не стали. n

Комментарии
Комментариев пока нет