Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Писатель - это судьба

19.10.2001
С известным уральским писателем Рустамом Валеевым в день его 65-летия беседует наш обозреватель Михаил Фонотов

- Рустам Шавлиевич, я заметил, что в ваших произведениях лишь изредка упоминается такой топоним, как Троицк. Между тем вы поистине певец Троицка. Я бы сказал, что вокруг этого города, в котором вы родились и провели детские годы, "вращается" все ваше творчество. Он легко узнается в ваших романах, повестях и рассказах. Однако вы называете его то Маленьким Городом, то Городком.

С известным уральским писателем Рустамом Валеевым в день его 65-летия беседует наш обозреватель Михаил Фонотов

-- Рустам Шавлиевич, я заметил, что в ваших произведениях лишь изредка упоминается такой топоним, как Троицк. Между тем вы поистине певец Троицка. Я бы сказал, что вокруг этого города, в котором вы родились и провели детские годы, "вращается" все ваше творчество. Он легко узнается в ваших романах, повестях и рассказах. Однако вы называете его то Маленьким Городом, то Городком. Почему?

-- Наверное, это меня расковывало. И в названии Маленький Город есть нечто терпкое, загадочное.

-- На протяжении лет у вас менялось отношение к Троицку?

-- Как оно может меняться? Это моя родина. Этим сказано все. А вообще писательство - это что? Это воспоминание. Теперь я понимаю, что все - оттуда, из тех лет.

-- Вы знаете кого-нибудь из почетных граждан Троицка?

-- Нет. А что?

-- Я хочу сказать, что не всякому Городку повезло так, как Троицку. Не о всяком Троицке написаны романы, повести и рассказы. Не у всякого Троицка свой писатель.

-- И что из этого?

-- Ничего. Всего лишь намек для троичан.

-- Я должен признаться, что меня мало волнуют атрибуты почитания. Так что об этом можно не беспокоиться.

-- Рустам Шавлиевич, Троицк - начало начал. Для меня лично все ваше творчество имеет в истоке образ лошадника Хемета, который прибыл в Маленький Город с караваном бухарцев. С него, с родоначальника, будто бы все и пошло. Но и другие образы романа "Земля городов" вполне "троицкие". И купец Яушев, и хлеботорговец Спирин, и продкомиссар Каромцев, и шапошник Ясави. Однако не Троицком единым. В романе узнаваем и Челябинск с инженером Булатовым на плужном заводе, с коммунистом Абалаковым, в котором нельзя не увидеть Колющенко, и ученым-фольклористом Аверкиевым, тоже напоминающим нам кого-то. Тут и Першино, и Переселенка, и Никольский поселок, и улица Спартака. Но в ваших произведениях узнается и весь Южный Урал. Повесть "Руда Учкулана" - это же Бакал с его шматами и сидеритами. Я хочу сказать, что ваше творчество - это некое краеведение. Краеведение в своем высшем проявлении, художественное.

-- То, что я написал, представляет, может быть, какую-то музейную ценность. Что само по себе и неплохо.

-- Мне кажется, Рустам Шавлиевич, что главная тема вашего творчества - это взаимоотношения прошлого и настоящего. Взаимоотношения отцов и детей. Взаимоотношения детских и взрослых лет. Взаимоотношения малого и большого мира. Маленький Город - это что? Гнездо, из которого надо вылететь и улететь? Или источник, к которому надо возвращаться, чтобы набираться сил? Ваш герой о Городке: "К нему я относился со стыдом и жалостью". И еще: "Этот городок охватил его всеми своими щупальцами, он не отпустит его". Что из прошлого оставить в настоящем, а что предать праху? Что помнить и что забыть? Теперь вы знаете, как решать эту дилемму?

-- Забыть или не забыть - не в нашей власти. Вот помню советы моей бабушки. Она говорила: "Подавайте милостыню, хотя бы две копейки". И она меня учила подавать всем, без выбора. Если человек стоит с протянутой рукой, значит, ему надо подать. Или другое. Если помните, были споры о том, как улица влияет на детей. Так вот, моя бабушка говорила: "Чтобы ребенок не полюбил улицу, он должен полюбить свой дом". Или еще такой ее афоризм: женщина мужчину сделает и человеком и зверем. Из таких вот "памяток", вообще из навыков и складывается культура.

-- Рустам Шавлиевич, а как вы относитесь к настоящему? Остро ли переживаете то, что происходит вокруг?

-- Я не остро переживаю то, что происходит вокруг. Вот в квартире у нас не топят, мы много дней мерзнем, отогреваемся грелками, и все мои чувства обращены к нашему дому в Троицке, где стояла прекрасная печь-голландка, красивая и теплая. Ее можно было в любое время затопить и нагреть дом. Так реагирую.

-- А перемены как восприняли? Не было ли желания вмешаться в события?

-- Скажу вам так: в конечном итоге я приветствую перемены, которые произошли.

-- А в партию вы вступали?

-- Нет. Комсомольцем был. Но выбыл. В своем доме, у дедушки и бабушки я вырос оранжерейным ребенком. При не столь богатом достатке. И с жизнью во всех ее проявлениях столкнулся поздно. Мои ровесники казались взрослее меня. Опытнее. Они знали то, что мне было неизвестно. И был я, надо сказать, человеком безответственным. Поехал в Магнитку и там куда-то забросил комсомольский билет. Вернулся в Троицк, в горкоме удивляются: ты же комсомолец. Нет, говорю, билет я выбросил. У меня к тому времени уже вышли две книжки, а членом Союза я еще не был. В этой ситуации меня могли принять за тунеядца и выселить. Марк Гроссман мне говорил: вступишь в Союз и все отпадет. Член Союза мог не работать, не писать, не печататься, голодать, что угодно - он защищен. Тот же Гроссман настаивал, чтобы я вступил в партию. Я не вступил. По разным причинам. То сам не хотел, то меня не принимали. Но в конечном счете, наверное, хорошо, что это не состоялось. Это не для меня.

-- Напоследок хочу поговорить с вами о писательском ремесле. Вы придерживаетесь какого-то метода работы? Виктор Астафьев, например, насколько я знаю, пишет аврально: долго все носит в себе, а затем сутками не оставляет письменный стол. А вы?

-- Конечно, происходит какое-то накопление, материал аккумулируется. Иначе нельзя. Насчет методов ничего не могу сказать, это в конце концов технология. А про то, как "маленькие чуда жизни" (Набоков), являясь тайной жизни, становятся тайной литературы:как об этом сказать? Формально я рано профессионализировался, первая книжка у меня вышла в 24 года, но всех секретов ремесла вряд ли я знаю и сегодня.

-- Писатель не служит. Ему не надо ходить на работу. У него нет начальника, у него нет распорядка дня, нет рядом коллег.

-- И это самое прекрасное, что может быть.

-- Только прекрасное?

-- Конечно.

-- Свобода - да, прекрасна. Но обособленность, но одиночество, но вакуум:

-- Нет, обособленности и вакуума нет. А уединенность - да, есть, а это то, что каждый хотел бы обрести. Писатель, если он способен прокормить себя, получает преимущества уединенности. Отрыва от людей не бывает. Отгородиться невозможно.

-- Но вы сами отвечаете за свою творческую судьбу. Вышла книга. Что дальше? Что дальше, если книгу хвалят. Что дальше, если ее ругают. Прислушиваться к голосу среды? Оставаться верным самому себе вопреки сопротивлению среды. Я понимаю так, что помимо таланта надо иметь характер.

-- Если ты честно пишешь жизнь - значит есть характер. Ну, еще что-то:Совесть, например.

-- А не приходило ли к вам такое чувство: погодите, я еще вам покажу!

-- Много лет назад я разговаривал с Беллой Абрамовной Дижур о разных сложностях писательской жизни, и она сказала: я не Ахматова, я не борец. Я тоже не борец. Когда по "голосам" слушал о Солженицыне, думал: Бог спас этого человека, чтобы он рассказал о Гулаге и обо всем остальном. Солженицын - борец. А я - нет. Вообще уже после более или менее многочисленных публикаций в журналах, после выхода книг я понял, что я - чистейшей воды любитель. Я не все умею в своем писательском деле. Мне, например, до сих пор очень хочется поработать в газете. Но я этим жанром не владею. Вот Симонов, например, был профессионал. Великолепный газетчик, прозаик, поэт, драматург. А я - любитель.

-- Вы любитель, простите, скромности. Напомню вам о том, что вы редактируете журнал "Уральская новь", а это для писателя очень высокая должность. Кстати, разве любитель - это только минус?

-- В смысле недостатка квалификации - конечно.

-- Но и профессионализм имеет очень большой минус. Любитель, он может писать, а может и не писать, профессионал же как бы обязан что-то "выдавать".

-- Обязанности по профессии - одно, а обязанности твои как человека, как личности - тут посложнее. Каждый из нас должен нести ношу сострадания, сочувствия к своим близким. Писатель, чем он человечнее, чем больше у него "близких" среди людей, тем значительнее в своем призвании.

-- Рустам Шавлиевич, осталось задать тривиальный вопрос:

-- Занимаюсь краеведением. А если всерьез, вспоминаю жителей Маленького Города и сочиняю всякие истории, бывшие с ними и со мной. Может, кому-то эти истории будут интересны. n

Комментарии
Комментариев пока нет