Новости

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Выставка получилась уникальной, поучительной и чуть-чуть ностальгической.

В праздничные выходные посетителей порадуют интересной программой.

Школьники встретились с участниками Афганской и Чеченской войн.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Прозрение длиною в жизнь

30.10.2001
Сегодня - День памяти жертв политических репрессий

Александра КОРЯКИНА
Челябинск

Егор Галуцких был зол. Зол до крайности. До безрассудства. Таким он себя еще не знал. С размаху распахнул двери общежития.

Сегодня - День памяти жертв политических репрессий

Александра КОРЯКИНА

Челябинск

Егор Галуцких был зол. Зол до крайности. До безрассудства. Таким он себя еще не знал. С размаху распахнул двери общежития. Как вихрь ворвался в свою комнату. И со всей силы пнул ногой портрет Сталина, что висел над его кроватью.

И тут услышал, как, падая на пол, звенят мелкие осколки стекла. Вмиг возникла тишина. Он оглянулся - люди вокруг стояли немые и бледные. Это были такие же военнопленные, лишенные всех прав, как он сам.

К этому взрыву он шел целых два года. С того часа, когда они, безоружные солдаты, лишь с бутылками горючей смеси в руках рванули навстречу фашистским танкам. А потом был плен. Бесконечной колонной по пять человек, мокрые, усталые, голодные, они неделями, месяцами шли по осенней грязи в фашистский концлагерь.

Не забыть, как немец с автоматом в руках, выдернув его из строя, поворачивал, как скотину, заглядывал в лицо, глаза, волосы. Потом снова втолкнул в строй.

Тогда отобрали четыреста евреев и цыган, вывели в степь, под сопку,и расстреляли на глазах у всех. В концлагере им всем выдали майки с огромными номерными знаками. Отныне у него не было имени. Он перестал быть человеком. Он стал номером 675632.

Победа застала в Норвегии. Почти два года провел он в плену. Только в тот ликующий победный день не знал ни он, не знали другие, что впереди их ждет еще более унизительный и страшный плен - сталинский, у своих, в России. В Польше, когда колонны военнопленных направлялись на железнодорожный вокзал, перед ними выступила какая-то русская женщина. Говорили, внучка Толстого. Она убеждала: "Не возвращайтесь в Россию - там вы снова окажетесь в концлагере".

В ответ освобожденные только смеялись. Они Сталину верили беззаветно. Но через несколько месяцев иллюзии развеялись.

:Егор взглядом обвел всех замерших в молчании солдат. Если кто-то из руководства узнает о случившемся - его сразу расстреляют. Первой опомнилась уборщица. Она молча подняла портрет, замела осколки. Кто-то мигом перехватил рамку, чтобы тут же исправить ее, застеклить. Скоро портрет висел на прежнем месте. И ни одна душа не узнала о том, что случилось. А сам Егор долгие недели и месяцы знал днем и ночью, что жизнь его висит на волоске.

Это случилось уже в Челябинске. Эшелон их шел на Дальний Восток: они должны были воевать с Японией. Внезапное окончание войны застало их на Урале. И путь их завершился. Сначала они расчищали железнодорожные пути от гор накопившегося шлака. Затем их превратили в строителей. Начинался размах послевоенных новостроек.

А Егора вызвали в СМЕРШ. Одним из главных был вопрос:

-- Почему ты живым сдался в плен? Почему не дрался до последнего дыхания? Ты знаешь, как это называется? Это - измена Родине.

-- В другом бою, когда у меня в руках было оружие, я стрелял. И танк загорелся. Матери даже премию за этот танк выплатили - 600 рублей. А здесь у нас в руках была лишь бутылка с зажигательной смесью. А на нас, безоружных, перла колонна танков. И конца ей не было видно.

-- Ты, гад, жить хотел? В этом все дело!

-- Хотел! Конечно, хотел! Ведь мне было лишь 19. Я любви еще не знал! Женщину ни одну не обнял!

И в эту вот пору, когда вокруг него уже плелась черная паутина, и разгорелась его любовь. Алена тоже была штукатуром. Молчаливая, строгая, сдержанная, работящая. Родителей ее раскулачили. Выселили из большого двухэтажного дома. А семья с узлом одежды отправилась в Сибирь искать иную судьбу. Мать умерла рано. Отец остался с тремя девочками на руках. Младшей, Елене, было тогда три года.

Свадьба у них была более чем скромная. Сходили в загс. Попили чаю. Благо, комнату им дали сразу, в этом же общежитии. Пережили вместе еще одно великое счастье - родился сын. Только все это было в их жизни как одно мгновение. Как краткая передышка перед новой полосой страшных бед.

Однажды его снова вызвали к следователю. На этот раз разговор был краток.

-- Вам инкриминируется обвинение в измене Родине. Приговор - 25 лет заключения и пять лет ссылки с поражением в гражданских правах.

Егор еще успел переговорить с женой:

-- Прости! Не знал, что так все повернется. 25 лет - это целая жизнь. Выходи замуж за другого. Заново строй свою жизнь.

Все семь лет заключения он помнил ее глаза - глаза смертельно раненного человека. Знай он, что она душой и сердцем будет верна ему до конца своих дней, жизнь на каторжных работах казалась бы ему много легче. Но семь лет, работая в Казахстане, не будет он иметь никакой духовной и нравственной поддержки. Семь лет не будет знать о матери, о судьбе родных. Даже о смерти сына узнает лишь через много лет. Вот что означало это неприметное примечание: "Без права переписки". В этой огромной машине конц-лагеря Егор был как тот самый маленький винтик, о котором в сталинскую эпоху непрерывно твердили всюду.

Уже год миновал после смерти Сталина. Прошла первая амнистия, но ничего не менялось. И тогда они решились на забастовку. В их лагере ее организатором стал бывший полковник, тоже побывавший в плену. Он сообщил, что в один день бастовать начнут узники Норильска, Нерчинска и многих других лагерей. В этот день на работу в стране не выйдут сотни тысяч заключенных. Предупредил, что борьба предстоит трудная, крайне опасная.

Забастовщики требовали изменить режим работы и жизни в лагерях: нормированный рабочий день, выходные, право переписки с родными, право на свидания. И еще - чтобы выплачивали хотя бы часть заработной платы. Но самым главным было условие, чтобы начали, наконец, пересмотр "дел" политзаключенных и чтобы с этой целью прибыла правомочная комиссия.

К лагерю подошли танки. Раздались первые залпы. И вдруг смолкли.

-- Холостыми стреляли! - с облегчением вздохнули заключенные.

Завершалась сталинская эпоха. Победа стала возможной. Противостояние длилось 45 дней. Шесть недель не выходили люди на работу. Наконец, прибыла комиссия. Разом изменился лагерный режим. Разрешили переписку и встречи с родными. Начался пересмотр дел.

Трудным было письмо к жене после шести лет вынужденного молчания. Она отозвалась мгновенно: "Люблю, приеду!"

Какой же невероятно счастливой была эта встреча, если и сейчас, почти через сорок лет, в его голосе то и дело рвутся ликующие нотки.

Через месяц он вернулся в Челябинск. Но ненадолго. Лишь год Егор провел на свободе. Но какой это был год! Родилась дочь, доченька: Людочка, Людмила.

Этот год дал силы вынести все, что ему еще предстояло.

:Сколько сторожевых вышек я видела в молодые и юные годы в Приангарье, Забайкалье, Якутии и по всей Сибири. И стражники, и люди, которых они охраняли, очень долго были для меня немыслимой загадкой. Даже 2-3 раза бродила вдоль длинной стены Александровского централа в Иркутской губернии, где целые столетия содержали самых опасных для власти политических преступников.

В Нижнеангарске, что расположен в тайге на берегу Байкала, провела не один месяц летних учебных каникул. Помню, как однажды с утра до вечера по местному радио звучало объявление: "Закрывайте все окна и двери. Из тюрьмы сбежали опасные преступники. Сейчас они находятся вблизи нашего города".

Мой дядя, у которого я жила, был в многодневном плавании на Байкале. И я думала, что тетя Мария, отлично стрелявшая из охотничьего ружья, приготовит оружие. Вместо этого в сумерках на подоконник бани она положила булку хлеба и поставила банку густого козьего молока.

Заглянув к соседям, увидела ту же картину. На подоконнике - свежий пирог и целебная брусничная вода.

Тогда во мне зародились первые зерна осознания. Простые люди всегда жили в оппозиции к власти. И бежавший преступник, преследуемый стражниками, был для них страдальцем, всеми гонимым и без меры наказанным.

Вдруг на работе его берут под стражу, сажают в "воронок" и увозят в тюрьму. Объясняют коротко:

-- Неправильно освободили. Свой срок еще не досидел.

А это были уже 60-е годы. Вся страна пробуждалась, словно после кошмарного летаргического сна. Уже А. Солженицын написал повесть о зеке Иване Денисовиче и передал ее в редакцию журнала "Новый мир" А. Твардовскому. А наш герой снова под арестом. На этот раз он работал под Тайшетом, недалеко от строящейся Братской ГЭС.

Спасала привычка к труду. Он вырос в большой и трудолюбивой крестьянской семье, где было шестеро детей. В такой семье ребенок уже в пять и шесть лет имеет постоянные и непростые обязанности. А это закалка на всю жизнь. И еще на последнем этапе затянувшейся казни спасала Алена - ее любовь, ее вера в него, ее горячие и ободряющие письма.

В 34 года он возвращается домой на волю - в Челябинск, к семье, к Алене, к дочери. Теперь уже сам, по своей доброй воле выбирает профессию строителя.

Еще целых тридцать лет самозабвенно будет строить дома, целые кварталы, целые улицы новых зданий. Через десятки лет, идя по улицам Челябинска, он с радостью отмечает и взглядом, и словом сооружения, в строительстве которых принимал участие. В их числе - здание железнодорожного вокзала, корпуса политехнического института, Дворец спорта, торговый центр, Дворец пионеров. И корпуса девятиэтажных, двенадцатиэтажных домов в центре и на северо-западе.

За самоотверженный труд Егор Ананьевич Галуцких сначала был награжден медалью, затем орденом Трудового Красного Знамени. А за храбрость, стойкость и мужество, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, отмечен орденом Отечественной войны.

Есть у него два памятных дня в году. Первый - когда в День политзаключенных сотни людей собираются вместе. Тогда он встречает своих товарищей по оружию или по перенесенным страданиям в лагерях. Правда, их осталось уже совсем мало. Есть и другой день: когда их приглашают получить деньги из фонда А.И. Солженицына.

:Иногда встречаю Егора Ананьевича на улице Воровского. Идет навстречу пожилой и больной уже человек. Но по-прежнему гордый, мужественный, стойкий. Хочется добавить - героический... Каждого, кто прошел через такие страдания и не согнулся, не сломался, с полным правом можно так называть. И вспоминаю о словах того мудрого человека, которые более всего подходят к этой странице русской истории: несчастна та страна, которая так или иначе постоянно вынуждена порождать и создавать героя. n

Вчера друзья и коллеги поздравили Александру Дмитриевну Корякину, заслуженного работника культуры России, лауреата областной журналист-ской премии имени Ф. Сыромолотова, ветерана "Челябинского рабочего", с юбилеем. В нашей газете она проработала несколько десятилетий, заведовала "школьным" отделом, выпускала публицистическую полосу "Школа. Семья. Общественность", писала статьи, которые потом складывались в книги. Творческой формы и связи с газетой не теряет по сей день, и этот материал - тому свидетельство.

Комментарии
Комментариев пока нет