Новости

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Власти Кудымкара пока не знают, как будут обеспечивать жителей питьевой водой на время отключения водоснабжения.

Подрядчика для ремонта крыши определит аукцион.

Испекут блины, посоревнуются, поздравят мужчин с 23 февраля.

Вместо 12 месяцев на посту парень может провести два года на нарах.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Из Вермонта -за Урал

31.10.2001
Поиски корней по-американски

Владимир СПЕШКОВ
Магнитогорск-Челябинск

- Фамилия у вас какая-то знакомая, - говорит ей вахтерша Магнитогорского драмтеатра. - Вы у нас, видно, не в первый раз.
Фамилия дамы - Шуман, имя - Элла, она американка из штата Вермонт. Дом ее семьи совсем рядом с тем, в котором много лет жило семейство изгнанного пророка Александра Исаевича Солженицына. Но они никогда не были знакомы.

Поиски корней по-американски

Владимир СПЕШКОВ

Магнитогорск-Челябинск

-- Фамилия у вас какая-то знакомая, - говорит ей вахтерша Магнитогорского драмтеатра. - Вы у нас, видно, не в первый раз.

Фамилия дамы - Шуман, имя - Элла, она американка из штата Вермонт. Дом ее семьи совсем рядом с тем, в котором много лет жило семейство изгнанного пророка Александра Исаевича Солженицына. Но они никогда не были знакомы. "У нас нет даже забора, - пожимает плечами Элла. - А у него был забор с колючей проволокой под напряжением и телекамерами слежения". Что ж, каждый увозит свою Родину с собой. А магнитогорская прозорливая вахтерша права в одном: в Магнитке Элла не в первый раз. Она родилась здесь. В 1935 году.

Ее отец - Джон Скотт, известнейший американский журналист, автор журналов "Лайф" и "Тайм" 1940-1970-х годов. Консерватор. А в юности, как и положено, был радикалом. Настоящим сыном своего отца, профессора экономики университета в штате Пенсильвания. Тот, дед Эллы, был марксистом, социалистом и короткое время даже коммунистом. А очень сильным радикалом оставался до конца своей 100-летней жизни, из-за чего даже не хотел разговаривать с сыном, изменившим идеалам юности.

А в начале тридцатых (время великой депрессии в Америке) отец посоветовал Скотту овладеть каким-нибудь практическим делом и отправиться на другой континент в Советский Союз, где строят новое общество, ищут иные формы общественной жизни. Скотт бросил университет, выучился на сварщика, несколько месяцев провел в Берлине, добиваясь советской визы, и в конце 1932-го оказался в Магнитогорске, где прожил пять с лишним лет, женился на русской девушке Маше Дикаревой из Тверской губернии, где родились две его дочери. Элла - старшая.

-- В Магнитке работали сотни иностранцев, - говорит она, - которые жили в особых коттеджах. Но отец добился "привилегии" - жить в бараке. Бараке N 17. Книга, которую он написал о Магнитогорске, начинается с рассказа об одном дне обитателей этого барака, которых утром будит заводской гудок.

Эта очень искренняя книга называется "Behind the Urals" ("За Уралом"). Она вышла в свет в 1942 году, сразу попала под огонь критики (для правых была слишком левой, а для радикалов - недостаточно лояльной к сталинскому режиму), несколько раз переиздавалась и для американских советологов вошла в лист обязательной литературы о России тридцатых годов как одно из самых точных свидетельств непосредственного участника тех событий. К переизданию 1989 года предисловие написал профессор Стивен Коткин, быть может, самый серьезный американский летописец Магнитки, автор книг. С этим предисловием книга наконец-то увидела свет и на русском языке десять лет назад.

-- Отец писал с очень большой симпатией и очень большой болью, - говорит Элла. - О людях, которые действительно хотят построить новую жизнь. Построить в пустыне. Тратя огромные силы, здоровье, в конце концов - жизнь. О том, что если бы это были люди с пустым сердцем, у них ничего бы получилось. А так они могли заражать своим энтузиазмом даже тех людей, кого это новое общество уничтожало: кулаков или специалистов-заключенных. Но, глядя на этот энтузиазм трезвым взглядом, отец видит и много недоразумений, глупую организацию труда, воровство. Разворовали строительные леса, чтобы топить печи. У отца есть целая глава, посвященная тому, как человек замерз до смерти.

-- Элла, а вы что-нибудь помните о том Магнитогорске?

-- Помню, что на стене в квартире была огромная карта, на которой Россия была красной, а Германия - коричневой. Помню дорогу на поезде через всю страну, бедных людей на станциях, просивших денег или еды. Впрочем, мы ехали уже из Москвы, куда перебрались в 1938-м. Отец стал журналистом. Когда он, будучи в Германии, критически написал о договоре Молотова-Риббентропа для английской газеты, его больше не впустили в Россию. А нас с мамой выпустили в Америку в июне 1941-го, прямо перед войной. От Москвы до Владивостока мы ехали на поезде, оттуда - на корабле.

Я всегда гордилась, что я русская, что родилась в Магнитке. В пятидесятые годы, во время маккартизма, вдруг стало ясно, что об этом лучше не говорить слишком громко. Но ни я, ни мама никогда не скрывали своих корней. Я трижды была в России, но до Магнитки добралась в первый раз. Мама с нетерпением ждет моего возвращения.

Маме Эллы Маше Скотт ровно девяносто лет. Она полна энергии и живого интереса к жизни, активно участвует в том деле, которому ее старшая дочь посвятила жизнь. Это дело - кукольный театр "Bread and Puppet" ("Хлеб и кукла"). Театру почти сорок лет, в своем жанре он один из самых известных коллективов мира, его создатель и руководитель - Питер Шуман, муж Эллы. В шестидесятые годы театр базировался в Нью-Йорке, там, с акций-хэппенингов против войны во Вьетнаме с огромными куклами, началась слава театра "Брэд энд Паппет". В 70-е годы Питер Шуман, его семья и театр перебрались в Вермонт, где сейчас репетиционная база, музей театра (куклы, созданные за несколько десятилетий), издательство: Отсюда они ездят по всему миру, в восьмидесятые годы, по приглашению Горбачева, впервые побывали в Москве, поразили Арбат своим представлением. Готовы приехать снова, если где-нибудь (например, в Магнитке) найдутся организаторы гастролей.

В этот раз Элла привезла с собой только одну дочь - Тамару (как и мама, она прекрасно говорит по-русски, бабушка научила). Вообще же у них с Питером пятеро детей. Очень разных. Один сын стал мусульманином. "Это всегда было проблемой, - замечает Элла, - ведь американские мусульмане - это в основном чернокожие или выходцы из Азии. А после 11 сентября стало особой проблемой".

С помощью магнитогорского журналиста Владимира Мозгового Элла Шуман заново открывала родной город. Нашла роддом, где появилась на свет. И первое здание драмтеатра, куда ходили родители: ныне сквозь его руины проросли деревья. "Повезу маме фотографии", - говорит она.

А я по просьбе Эллы Шуман увез в Челябинск (где, кстати, Джон Скотт тоже бывал) афиши и буклеты театра "Bread and Puppet" (для Челябинского кукольного театра) и американское издание книги "За Уралом" (для отдела иностранной литературы областной публичной библиотеки). n

Комментарии
Комментариев пока нет