Новости

Стражи порядка просят граждан помочь в розыске автомобиля, украденного с дороги у с. Кичигино.

Эпидпорог по гриппу и ОРВИ по-прежнему превышен в ряде районов Челябинской области.

Президент России может прилететь в Челябинск уже осенью.

Стали известны первые команды КХЛ, прошедшие стартовый круг плей-офф.

В ходе рейда оперативники изъяли из оборота более 2000 коробок контрафакта.

Водитель за рулем отечественного авто сбил пешехода около 09:20 27 февраля.

Около 07:00 на перекрестке Луначарского и Шевченко иномарка влетела в трамвай.

Сообщение о краже поступило в полицию с Новокузнецкой улицы 27 февраля.

Налет был совершен около 12:00 27 февраля на Ленинском проспекте.

Шокирующий инцидент произошел 24 февраля в Верещагино.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
  1. Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?
    1. Команда останется без медалей - 10 (83.33%)
       
    2. «Трактор» завоюет Кубок Гагарина - 1 (8.33%)
       
    3. Повторит достижение 2013 года и станет серебряным призером - 1 (8.33%)
       

Юрий Федутинов: "Оппозиция не самоцель"

24.11.2001

В Челябинске побывал генеральный директор радиостанции "Эхо Москвы" Юрий Федутинов. И, конечно, стал гостем редакции "Челябинского рабочего".

- Юрий Юрьевич, что такое радиостанция "Эхо Москвы" сегодня?
- Это предприятие с серьезными людьми, оборотами и рейтингами. Забурели мы относительно недавно. Но отношение к нам со стороны самих себя продолжает оставаться абсолютно несерьезным.

В Челябинске побывал генеральный директор радиостанции "Эхо Москвы" Юрий Федутинов. И, конечно, стал гостем редакции "Челябинского рабочего".

-- Юрий Юрьевич, что такое радиостанция "Эхо Москвы" сегодня?

-- Это предприятие с серьезными людьми, оборотами и рейтингами. Забурели мы относительно недавно. Но отношение к нам со стороны самих себя продолжает оставаться абсолютно несерьезным. Можно сказать, что мы играем в игру под названием "Эхо Москвы"

-- И сколько человек в игре?

-- 120 штатных сотрудников и 70 нештатных. Плюс миллион слушателей в Москве и Московской области. Кроме того, игрушка под названием "Эхо Москвы" уже есть в 70 городах России, мы начинаем играть в США.

"Эхо Москвы" работает в информационном формате, что означает, что с 6 утра и до 24 часов ночи идет словесный поток, который состоит из четырех частей. Это утренний информационный канал, сравнимый с информационной лентой ТАСС, дневной поток, состоящий из бесед с разными гостями, вечерний отрезок, так называемый "драйв тайм", продолжающийся где-то с 5 до 8 вечера. И с 8 вечера до 24 часов идет более разговорный, настроенческий эфир, где позволительны аналитика и другие, более размеренные жанры. Ночью мы вещаем в произвольном музыкальном формате с большим количеством телефонных звонков и ночных собеседников.

-- Чем вы объясняете успех "Эха"?

-- Мы исходим из того, что каждый продукт должен иметь своего потребителя. К примеру, заходя в булочную, вы знаете, что купите хлеб, а не ботинки или горные лыжи. Точно так же журналисты "Эха Москвы" хорошо знают свою аудиторию и стараются оправдать ожидания. То есть наш слушатель уверен, что, включив "Эхо", он раньше других узнает вещи, которые его по роду деятельности или по личным причинам интересуют, и таким образом получит некие преимущества перед слушателями другого радио. В этом умении не обмануть ожиданий аудитории и заключается наша главная особенность, позволявшая выживать в очень тяжелых условиях. Во время дефолта 1998 года, посадившего на голодный паек практически все СМИ, "Эхо Москвы" было единственной радиостанцией, не потерявшей рекламодателей.

Сейчас на московском рынке очень много музыкальных станций, их проще сделать и они дешевле. Первые частные радиостанции в Москве (французские и американские по преимуществу) тоже работали в музыкальном формате. Мы были среди первых, но - полностью российскими. Не пытаясь конкурировать с иностранными частными радиостанциями, стали думать, что бы сделать такого, чтобы заинтересовать слушателей, реализовать свои творческие амбиции и выжить экономически. И, может, именно потому, что у нас не было к себе слишком серьезного отношения, у нас все и получилось.

-- Это ваша жизненная позиция? Вы считаете, что не стоит слишком серьезно относиться к тому, что идет своим чередом?

-- Не совсем так. Сознавая, что это не более чем игра, нужно все-таки этой игре отдаваться, создавать правила и соблюдать их - то есть играть профессионально.

-- Профессия журналиста сродни актерской?

-- Лишь отчасти. Актер воплощает в себе кого-то, сосредоточивает внимание на себе, а журналист, напротив, помогает другому человеку раскрыть себя и при этом сам остается в тени.

-- Тем не менее сейчас много журналистов, для которых выход к читателю, зрителю или слушателю - повод поговорить о себе, рассказать, где он побывал и что думает по тому или иному поводу. Иногда получается любопытно.

-- Для журналистов "Эха Москвы" это неприемлемо. Конечно, кроме случаев, когда журналист пытается разговорить человека. Ведь собеседники бывают разные. К примеру, приходит в студию чиновник из Минобороны и заявляет: спасибо, что пригласили, но ничего говорить не буду. Потому что все - военная тайна. И надо его задеть за живое, заставить раскрыться или задать вопрос так, чтобы слушатель все сам понял. Например, спросить, а вы головы отрезали в Чечне? Чиновник отвечает: это военная тайна. Но все сразу понимают, что отрезали, хотя на самом деле, может быть, и нет. Закрытость представителей властных структур от журналистов часто играет против них самих.

Помогая человеку раскрыться, мы стараемся, чтобы людей в эфире было как можно больше. Чтобы не было одной точки зрения на тот или иной конфликт, ситуацию, событие. Это для нас принципиально важно, потому что сопоставление мнений позволяет слушателю самостоятельно сформировать собственное мнение. Еще одно преимущество "Эха" в привлечении аналитиков, которые объяснят, разжуют то или иное событие.

-- А кто ваш слушатель, чем он занимается, сколько ему лет?

-- В основном это мужчины (их чуть больше, чем женщин, хотя в Москве соотношение обратное), старше 30, с высшим образованием и хорошим уровнем доходов. Это представители либеральных профессий: юристы, финансисты, учителя, врачи, руководители производства с высоким интеллектом, желающие добиться большего в жизни.

-- И находящиеся в оппозиции к власти?

-- Думающие люди всегда в оппозиции к власти, хотя оппозиция не самоцель. Нельзя смириться с тем, что происходит реальное усиление властных и силовых структур, во всяком случае некая духовная свобода, которая все-таки присутствовала в выступлениях многих журналистов в Москве, стала утрачиваться. И не только в Москве, но и в Америке, в Англии, Франции.

-- Америка для многих была эталоном свободомыслия. И вдруг она обретает элементы полицейского государства. Это закономерность, случайность?

-- Я думаю, эталоном мы должны быть для себя сами. Я не могу сказать, что американец свободен. Там огромное количество странных и очень условных вещей, которые свидетельствуют об абсолютной несвободе человека, например, на работе. И кстати, в этой несвободе много хорошего. Потому что когда у нас в России человек опаздывает на работу или опохмеляется после страшного выходного, то ведь это не что иное, как проявление свободы. В Америке это недопустимо. Если ты пару раз пришел на службу с синяками под глазами, тебя уволят.

Что же касается превращения Америки и других демократических стран в полицейские государства, то в этом, на мой взгляд, и заключается главная победа терроризма. И здесь, в России, находятся люди, которые говорят: видите, мы были правы, когда говорили об ужесточении законов, именно так поступают правильные государства. С другой стороны, и в российских властных структурах есть много людей, прекрасно понимающих, что на волне "усиления вертикали власти" к власти приходят совсем другие персонажи, в том числе, и на костях тех, кто создавал эти самые вертикали власти. Поэтому мы со своей стороны будем стараться поднимать все эти проблемы.

-- Чем закончилась ваша борьба за независимость?

-- Отныне мы являемся иностранным юридическим лицом, нами владеет несколько оффшорных компаний. При этом 33 процента акций в собственности коллектива и 14 процентов составляют арестованные акции одной из структур Медиамоста. Можно сказать, что в конечном итоге мы являемся собственностью Газпрома. Но, к сожалению, Газпром не проявляет интереса к своим медиактивам, поэтому многие из них на стадии распада. Надеемся, что к январю сможем наравне с другими претендовать на акции, которые Газпром собирается перепродавать. Если будет принято политическое решение о том, чтобы не продавать акции коллективу журналистов, то мы создадим другую радиостанцию и будем на ней работать всем коллективом.

-- От одного из радиожурналистов слышала поговорку о том, что газета представляет человека лучше, телевидение - хуже, а радио - таким, какой он есть на самом деле...

-- Радиожурналисты не очень любят ТВ и газеты, потому что, например, газетный журналист в конце статьи видит свою фамилию, а труд радиожурналиста более отстранен, обезличен, и это один из стрессов радиожурналистики. Хотя, с другой стороны - в этой специфике некая гарантия и для журналиста, и для его собеседника, что их не отмонтируют, не отцензурируют, а оставят так, как есть.

-- У вас были собеседники, о которых мечтали "Радио России" и другие мощные радиостанции. Но эти собеседники приходили именно к вам. Как вы их заманиваете?

-- Это целая технология, ведь, как правило, нам нужны первые лица, а на радио они приходят не так охотно, как на ТВ. Поэтому у нас проработано все, включая место расположения. Мы находимся на полпути между Белым домом и Кремлем. Мимо не проедешь. Это действительно очень существенно, потому что, если бы мы расположились, скажем, на телецентре Останкино, у нас не было бы и десятой доли сегодняшних гостей. Принципиально, что мы организуем пресс-конференции, на которых гостя снимают или записывают и наши, и иностранные журналисты.

-- Какие из СМИ, по-вашему, несут большую свободу слова - государственные или частные?

-- Мы можем говорить о том, что частные СМИ находятся под контролем олигархов, а государственные - под контролем государства. Но в борьбе за слушателя, зрителя, читателя они должны делать интересные, качественные материалы, сохранять хотя бы подобие объективности, иначе их не будут воспринимать. Благодаря конкуренции между частными и государственными СМИ того беспредела, который творился в российской журналистике 10 лет назад, уже не будет. А журналистская независимость - это внутреннее состояние человека. К сожалению, в Москве это утрачивается, журналистика становится под серьезной угрозой. Зарплата в журналистской среде стала значить значительно больше, чем профессия. Журналист, стремящийся сделать карьеру и продвинуться по служебной лестнице, начинает вслушиваться в то, что говорит его хозяин или начальник, старается не приносить им головной боли, самоцензурирует себя, выбирает нужные темы и в итоге вместо того, чтобы заниматься своей профессией, занимается карьерой. И должен вам сказать, что зарплаты на московском рынке настолько велики, что игра стоит свеч. Это досадно.

-- Но и карьеру кому-то надо делать. Вот вы же ее сделали.

-- Я вот уже 10 лет генеральный директор "Эха Москвы" и считаю, что это не карьера, а работа такая. До этого был диктором-журналистом, диктором-переводчиком на международном московском радио. Для журналиста лучшая карьера - это его профессия.

-- Журналисты "Эха Москвы" много работают в прямом эфире. Не было ли здесь курьезов?

-- Алексей Венедиктов, который вел в прямом эфире беседу с Биллом Клинтоном, спросил его: "Какие бы ощущения вы испытали, господин Клинтон, если бы однажды утром проснулись в одной постели с президентом Российской Федерации?" Конечно, Венедиктов хотел сказать, "с президентом Соединенных Штатов", имея в виду тогдашние политические устремления Хиллари Клинтон. Но прямой эфир, волнения сделали свое дело: Венедиктов замер, готовясь услышать, что сейчас этот вопрос переведут Клинтону. Но переводчик, давясь от смеха, все перевел так, как надо. "Эхо Москвы", как всегда, оказалось на высоте:

Лидия ПАНФИЛОВА

Комментарии
Комментариев пока нет