Новости

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Анатолий Киреев: "Счастлив тот, кому достаточно"

21.11.2008
Известный челябинский бард о себе и о том, как появляются на свет хорошие песни

Олеся ГОРЮК

Челябинск

С песнями Анатолия Киреева любители петь под гитару знакомятся гораздо раньше, чем с ним самим. "Подари мне рассвет", "Манная каша", "Приятель, послушай", "Севера" - эти названия написаны от руки в десятках и сотнях тысяч блокнотов. Песни давно стали жить самостоятельной жизнью, оторвавшись от автора. Киреев вспоминает, как однажды в кафе наблюдал такую сцену: мужчина заказал его песню несколько раз подряд. Киреев осторожно подошел: "Эту песню написал я".

Известный челябинский бард о себе и о том, как появляются на свет хорошие песни

Олеся ГОРЮК

Челябинск

С песнями Анатолия Киреева любители петь под гитару знакомятся гораздо раньше, чем с ним самим. "Подари мне рассвет", "Манная каша", "Приятель, послушай", "Севера" - эти названия написаны от руки в десятках и сотнях тысяч блокнотов. Песни давно стали жить самостоятельной жизнью, оторвавшись от автора. Киреев вспоминает, как однажды в кафе наблюдал такую сцену: мужчина заказал его песню несколько раз подряд. Киреев осторожно подошел: "Эту песню написал я". На него ноль внимания. "Эту песню. Написал. Я!" - громко повторил Киреев. "Ну, написал и написал, отойди, дай послушать", - был ответ.

Не так давно Анатолий Николаевич отметил 52-й день рождения концертом в театре ЧТЗ и новым альбомом "Под горою - золотые берега".

Накануне я приехала к имениннику в его квартиру на окраине Ленинского района: два года назад он сменил место жительства, переехав из Кургана в Челябинск - город, где прошли его детство и юность.

-- Когда вы начали заниматься авторской песней?

-- Сочинять песни хотелось с детства: много слушал - наших ансамблей, западных групп. В седьмом классе отец подарил мне простенькую донецкую гитару. Она стоила треть его зарплаты - 60 рублей при себестоимости в восемь. На барахолке инструменты появлялись раз в полгода, нужно было каждый день ездить и смотреть.

Я сразу начал что-то подбирать, стыковать свои слова. Все это продолжалось довольно долго как некое хобби. Больше 500 песен написал, некоторые совсем позабылись. На Севере поработал с ансамблем, затем на Курганском машиностроительном заводе руководил вокальной группой. А потом, в конце 80-х, какие-то новые песни пришли, совсем другие. Я раньше сочинял для ансамблей, аранжировки на ходу придумывал. А тут под гитарочку так ладно получилось! Познакомился с туристами из Кургана, они меня "затащили" на Ильменский фестиваль, где я стал лауреатом. Мне тогда было 33, до этого момента по фестивалям не ездил.

-- Не болели песнями Визбора и Окуджавы?

-- Нет, к счастью. Потому что иначе не было бы в моих песнях такого своеобразия. Вообще свое лицо - привилегия авторской песни. Ни с кем нельзя спутать песни Кукина, Окуджава угадывается очень хорошо. Про Визбора я уж и не говорю. Сейчас сочиняют очень многие, но это все время на что-то похоже. А ведь второго Митяева не надо никому.

-- Как вас занесло на Север?

-- Мой друг, учившийся на класс младше, уехал на тюменский Север, там встретились музыканты, создали коллектив. Им не хватало гитариста, желательно с голосом, позвали меня. У нас была мечта подзаработать, купить хорошую аппаратуру и начать творить. Мы не сразу попали в ресторан. Сначала работали при Дворце культуры, на свадьбах играли. Кроме того, у нас были рабочие специальности: кто-то механиком, два человека, в том числе я, такелажили - грузили вертолеты, цепляли подвески, трубы отправляли на трассу.

Потом в поселке Белоярский открылось кафе, там была борьба за место, понаехали москвичи с аппаратурой. Но мы всех победили, сели в эту кафешку и поиграли там три года. Потом я подумал: хватит, довольно в кабаке сидеть. Вернулся в Курган. После того, как стал лауреатом Грушинского фестиваля, устроился в тамошнюю филармонию, объездил с концертами всю область.

-- Ваши песни о Севере родились после этого опыта?

-- Конечно, после. Они пришли эхом воспоминаний. Юность ведь запоминается, стоит особняком. Появилась небольшая серия северных песен, в которых я попытался дыхание, запах этого края передать.

-- А запах там особый?

-- Особый. Народ очень разношерстный и в то же время как будто одна нация - северяне. Молдаване, грузины, русские - все в одном вагончике. Особые отношения между людьми. Дом строим, нужны нам рамы - тормозишь машину: сбрось раму! Даешь водителю бутылку. Двери нужны - пожалуйста, вот вам двери. А иногда можно было выпросить у друга вертолет, чтобы слетать в Тюмень за десятком ящиков пива.

-- Георгий Васильев в одном из интервью озвучил такую мысль: когда человек становится только артистом, это начало конца. Неоткуда черпать опыт, который кладется в песни. Вы согласны с этим?

-- Не вполне. Существуют же поездки, фестивали, встречи, общение. Опять же, смотря кем работать. Если журналистом, как Визбор, - это одно дело. А если ты просто тупо выполняешь план, чтобы заработать необходимую сумму (как я пахал на Курганском машиностроительном заводе), то не знаю, что это даст песням. Размышлять и создавать мелодии, жонглировать словами, искать золотую середину между стихами и музыкой - это я делаю везде, будь то троллейбус, станок. Все время у меня что-то ворочается. Если за три месяца не появилось ни одной песни, это не значит, что я их не сочиняю. У меня много начато: наброски, фразы, зацепки мелодические. Повторяться не хочется, поэтому идет поиск. И чем дальше, тем он тревожнее.

-- Откуда возникает тревога?

-- Знаешь себе цену, неохота ударить в грязь лицом. Если уж сочинить, то путное. Искать это слово, которое иногда вылетит как воробей, а иногда не приходит годами. Написал однажды четверостишие в Ташкенте, и пять лет оно не может созреть. За кулисами сочинял, вышел на сцену, отвлекся, и вот уже связь потерялась, ищешь, ищешь ее. А бывает, раз - и готово! За 15 минут. Необъяснимая штука.

-- Когда вы пишете песни, задумываетесь над тем, будут ли их петь или нет? Скажем, аккорды не позволяете себе ставить слишком сложные.

-- Я ведь играю не аккорды, а аранжировки, всевозможные надстройки. Их можно упрощать до пяти-шести аккордов, и нормально слушается. Есть песни, которые поют, но меньше, не у костра. Простотой своей подкупают хоровые песни. Просто, как по маслу, так, как и должно быть. Ничего вычурного, настолько все точно, гладко, складно, без каракулей и корявостей. И запоминается легко, и одно слово предполагает другое.

-- Для меня всегда загадочной аурой веяло от песни "Приятель, послушай, я, верно, все уши тебе прожужжал:" Там в куплете о совершенно конкретном человеке с лестничной площадки, а в припеве обобщение "Нам дарована судьбой неземная благодать подголоском и струной души трепетные рвать". Как писалась эта песня?

-- Начнем с того, что не "нам", а "вам". "Нам" я тогда писать постеснялся, и правильно сделал. Кому "вам"? Тем людям, с которыми познакомился в 1989 году на Грушинском фестивале: Юрию Кукину, Вадиму Егорову, Алику Мирзояну, Владимиру Туриянскому и другим замечательным бардам. Я ведь, когда первый раз приехал на Грушинский, подумал: "Сейчас покажу вам кузькину мать!" И тут же попал на выступление Суханова. Слышал я и раньше песню "Зеленая карета" и не обращал на нее внимания. А тут увидел, как ее поет Александр Суханов. У меня комок к горлу подошел: настолько величественно, красиво, мудро. Подумал про себя: ты давай пока еще учись, салага!

-- Что изменилось в вашей жизни после 1989 года?

-- Песни свое дело делали, меня начали понемногу приглашать, потом все больше и больше. Стал ездить туда, куда меня зовут. У меня нет никаких директоров. Мне звонят - я еду. С 1991 года это моя работа.

-- Сколько вы даете концертов в год?

-- По-разному. По сравнению с Олегом Митяевым немного. Олег в России очень востребован, он хороший организатор. Нужны мощные организаторские способности или директор такой, как у Трофима.

-- У вас нет ощущения недостаточной востребованности?

-- Спросите Макаревича, Лозу, хотят ли они выступать так часто. 26 или 20 концертов в месяц - это же ужас! Энергетика уходит, на создание новых песен не остается ничего. Мне свободная энергетика нужна как воздух. Я человек, которому достаточно. Счастлив не тот, у кого все есть, а тот, кому достаточно. Люблю полениться, на рыбалочку съездить, по грибы.

-- При сочинении песни что для вас главное - процесс или результат?

-- Со мной происходит такая штука. Сначала достаточно мучительный процесс поиска, когда рифма выбрана, задан слог стихотворения, ритм не хочется ломать. Восемь лет я не мог решить песню "Уголек". Это как формула, которую нужно найти, и торопиться ни в коем случае нельзя. В конце концов я "Уголек" дописал, вымучил его в себе. Помню это ощущение: все складно, все нормально, а не греет. И буквально через день написался настоящий "Уголек", по сравнению с которым первый вариант был просто ни о чем. Но если бы не написал его, то не написал бы и "Уголька".

-- А правда, что "Пирога" пришла к вам во сне?

-- Только что Андрей Крылов звонил мне, друг из Москвы. Замечательный лингвист, недавно двухтомник Высоцкого вышел в его редакции. Андрею от отца достался дом в так называемых генеральских дачах. Это станция Челюскинская, Подмосковье. У него дома в библиотеке на втором этаже мне первый раз приснилась эта песня, я тогда не стал ее записывать. А через год в такое же время я ехал в поезде, и месяц, расположившийся на небе параллельно земле (не часто такое случается), был похож на пирогу. Отметил про себя это сходство. А через пару дней чудом оказался у Андрея дома, лег на ту же панцирную кровать. Там все заложено книгами и старыми газетами, есть только тропинка от кровати до письменного стола. И снова "Пирога" мне приснилась.

Я во сне сочинил не только ее. Сколько всего не запомнено! Иногда такие концерты штампуются в голове - если бы можно было все записать.

-- Вам легко общаться с залом, выступая на концертах?

-- Все от настроения зависит. Иногда взрываешься, как бомба. А бывает и по-другому: отдача есть, но не вакханальная. Все происходит на цыпочках, как будто пою не в зале на 500 мест, а на кухне. Такие камерные по своей сути концерты требуют не меньших душевных затрат, чем "фейерверк", а случаются они, если публика так же, как и я, хочет умиротворения.

-- Самый запоминающийся костер в вашей жизни?

-- В позапрошлом году в Алуште, в местечке Мангуп, проходил фестиваль авторской песни. Там три горы, у их подножия валяется озеро. Такая саванна, хоть кинофильм снимай про ковбоев! В слегка трухлявом пне вяза разожгли костер. И вот мы сидим у этого костра, поем песни, а пень, превращаясь в угли, начинает рисовать странных существ. По ходу действия они меняются, превращаются в животных, людей - это было потрясающе!

Комментарии
Комментариев пока нет