Новости

Вместо 12 месяцев на посту парень может провести два года на нарах.

На базе местного НИИ травматологии и ортопедии планируется открыть еще один нано-центр.

Найден таксист, который превратил своего пассажира в Шрека.

В Омской области неизвестный своим автомобилем травмировал женщину.

Коуч сибирских хоккеистов Андрей Скабелка подал в отставку.

Спасатели ведут активный поиск любителей подледного лова, которых замело на водоеме.

Идет работа по присвоению статуса «Памятник науки и техники» уникальному экспонату.

Двусмысленные плюшевые игрушки могут навредить психике детей, считают пользователи соцсетей.

Извращенцы более семи лет совершали преступления в отношении девочки.

Праздничную акцию проводит МУП «Челябавтотранс» 20 февраля.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Рубить нельзя запретить

11.12.2008
Лесные законы окончательно запутали работников леса

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск - Куса

Слева от меня, за рулем, Евгений Куркин. Едем в Кусу. Точнее, в Аршинский заказник.

В Челябинске ночью выпал снежок. Всего ничего, припорошило травку.

Лесные законы окончательно запутали работников леса

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск - Куса

Слева от меня, за рулем, Евгений Куркин. Едем в Кусу. Точнее, в Аршинский заказник.

В Челябинске ночью выпал снежок. Всего ничего, припорошило травку.

Евгений Олегович - заведующий отделом в учреждении "Особо охраняемые природные территории Челябинской области". И охотник. Разговор - о зверях. И о людях.

-- Замечено, - говорит Куркин, - что малые медвежата имеют привычку на сырой земле вдавливать лапу поглубже. Если глубокий след, значит, большой зверь. Чтобы другие медведи боялись.

-- Страху нагоняют?

-- Наверное. А большой медведь границы своих владений отмечает царапинами на деревьях. Оказавшись у чужой территории, какой-нибудь Михаил Иванович смотрит, как высоко отметина. Если не достать лапой, значит, здесь хозяйничает сильный медведь - лучше с ним не связываться.

-- Звери демонстрируют силу. Как и люди.

А за городом снега нет. Березняки чисты.

-- Охотники часто встречают енотовидную собаку, - после долгой паузы заговорил Куркин. - Говорят, по выживаемости она на втором месте, после крысы. Мужики, которые держали ее у себя во дворе, удивляются: месяц можно ее не кормить - и ничего. Питается всем без разбора. Сухую дробленку ест. Собака ест сухое зерно - представляете? В крайнем случае не брезгует собственными экскрементами.

-- А как объект охоты?

-- Нет интереса. Утрачен институт выделки шкур. Нет специалистов.

-- А мясо?

-- Я бы и пробовать не стал. Так же, как ондатру. Крысу есть не буду.

-- Мы много чего не едим. Но, мягко говоря, это традиция, а погрубее - предрассудки.

-- Да, мой знакомый - он долго жил в Узбекистане - убеждал: самое вкусное мясо - собачье.

-- Кто-то не ест конину.

-- Нет, конина вкусная. Но, по-моему, вкуснее молодого кабана нет ничего.

-- Не знаю, не приходилось.

Позади поворот на Миасс. Снега нет. Температура плюс один.

-- Говорят про природную агрессивность человека, - опять прерывает молчание Евгений Олегович. - Но что-то я не знаю маньяков среди охотников.

-- Может быть, у человека агрессивность, как у медвежонка - демонстрация силы.

-- Может быть.

-- Главное - найти свое место среди людей. Чтобы тебе не последний кусок хлеба. Чтобы место не у параши. Чтобы не унижали, не издевались. Попал в среду - надо сразу определиться, кто ты - главарь или слабак. Или, как бывает, увалень - силища огромная, но так добр, что прощает издевательства всяким шавкам и шакалам.

-- Вспомню мой любимый Нязепетровск, реку Уфу, Зайкин камень. Был, по рассказам местных жителей, мужик по прозвищу Зайка. Безобидный увалень. Жена его так затюкала, что он залез в пещеру на этой скале и умер там от тоски.

- Да, огромная скала и такой беспомощный Зайка...

Мы уже на Уреньге, на ее верхотуре. Уж сюда-то зима всегда приходила "досрочно", с морозами, метелями, а в этом году - снега чуть-чуть, ясно и плюс 2. Наверное, Южный Урал всерьез задумал стать южным.

-- Я бывал в Литве и удивился: там знают своих предков до десятого колена, не меньше, - это Куркин.

-- Литва только тем и живет, чтобы сохраниться. Малый народ. А Россия до сих пор не боялась за свое будущее. Вообще, многие наши проблемы от неуважения к предкам, к прошлому, к старикам.

-- Да, в той же Литве в Каунасе видел: стоят парни, пьют пиво, окурки бросают на тротуар. И идет дедушка, старый, сгорбленный... И он вдруг стал подбирать из-под парней окурки. Подберет и несет к урне. Я подошел к нему: простите, но почему вы, старый человек, не сделали парням замечание, а сами поднимаете окурки? Ответ его меня поразил: "Они молодые, они дураки. Я такой же был. Подрастут, поймут, как надо себя вести. А сейчас с ними разговаривать бесполезно". И ушел.

-- Да, чего-чего, а замечаний молодые не любят. Они, как те медвежата, хотят показаться взрослыми.

Куса. Здесь больше снежной белизны, но и это не покров. Нас встречает начальник участка, которому поручена охрана Аршинского заказника, Олег Перепелкин. Вскоре к нам присоединяются его помощники - Сергей Андреев и Валерий Брандт. Сразу пересаживаемся в "уазик"-вездеход и - в заказник.

Аршинский заказник (почти 17,5 тысячи га) расположен к северу от Кусы, в гористом и лесистом бассейне реки Арши.

Первый угол заказника. Здесь аншлаг, извещающий добрых людей, что на этой заповедной территории пока еще сохранились такие редкие птицы, как мохноногий сыч, ястребиная сова. А в реках все еще водятся хариус и таймень. В лесу все еще живет среднерусская пчела. В карьерах обнаружена такая амфибия, как сибирский углозуб.

Прямая, как стрела, просека - трасса газопровода, северная граница заказника. Едем вдоль. Мои спутники сразу же замечают следы волков. "Их тут пятеро, ходят туда-сюда". По пути рассматриваем карту заказника - он справа от нас. Карта усеяна значками, нанесенными черным фломастером. Квадратики - это борти. Кругляшки - дуплянки. Треугольнички - солонцы. Зонтики - беседки. "А это что?" - я замечаю на деревьях, уже в натуре, что-то вроде скворечников. "Нет, это мышатники. Для летучих мышей". "А бобров много?". "Много. Что ни лужа - плотина. Около 800 бобров насчитали". "А тетерев?". "Восемь токов знаем. Но это не все".

Переезжаем ручей - приток реки Мисаелга. Миса? Не Миасс? Нет, реки Миасс здесь нет. Но есть гора Миасс. И не одна, а две. Это странно.

-- А озера?

-- Озер нет. Есть карьер, залитый водой. Это карьер Радостный. Красивое место, хоть и перекопанное.

-- Гора Карандаш не на вашей ли территории?

-- На нашей.

-- А речка Изранда?

-- Только ее верховья. Но туда не проехать - дороги нет. Дорога была, а теперь нет. Лесовозы "взорвали".

Я не зря спросил про Карандаш и Изранду. Помню, геолог (в свое время главный геолог области) Виталий Пащенко объяснял мне: "В Кусинском районе, у истоков речки Изранды, стоит гора Карандаш. Породы, из которых она сложена, названы израндитом. Израндит известен почтенным возрастом, ему 4,2 млрд. лет. А нашей планете - 4,5 млрд. лет. Старше израндита на Южном Урале пород нет".

-- А еще у нас есть интересная гора, называется Камушек. В ней - рудное ядро, и поэтому в нее часто бьют молнии. У всех лиственниц на ней сшиблены вершины. Если гроза, мы оттуда быстро уходим.

Сворачиваем с трассы газопровода в лес и сразу оказываемся в зиме. Ночью выпал снег. По щиколотку, если не выше. Мокрый. Деревья в снегу. Колею засыпало. Все бело. Сидящий за рулем Валерий Николаевич отчаянно крутит баранку, стараясь укротить машину. Но "уазик" норовит соскользнуть то с одного борта, то с другого. Иногда он с разгону - "Держись!" - берет глубокие лужи, и тогда мы подпрыгиваем к потолку, а вся поклажа внутри салона с грохотом подскакивает от тряски.

Уже в сумерках подъезжаем к делянке. Лесосека всегда картина неприглядная. А здесь... Вдоль дороги торчат втоптанные в грязь бревна. Повсюду кучи сосновых лап, веток. Какие-то искореженные стволы. Если сказать одним словом, свалка в лесу. А к ней ведут колеи от "Уралов", которыми исполосована вся окрестность.

И это - особо охраняемая природная территория?

На обратном пути наш вездеход перестал быть вездеходом - у него отказала передняя ось. Медленно, натужно, уже в ночи, в снегу, в грязи, в воде, все больше на лебедках пробирались мы поближе к деревне Аршинке. Доехать до нее у нас не было шансов - дорогу перерыли те же лесовозы. Остановились. Двое ушли за трактором, трое остались.

Ночь. Синяя. Тишина. Полная. Вокруг горы и лес. И наш "уазик", как спичечный коробок, если взглянуть с высоты...

Потом был трактор, езда на прицепе, месиво дороги. Поздним вечером - Куса.

На территории Аршинского заказника друг против друга стоят два человека - О. Перепелкин и С. Угланов. Первый - начальник участка учреждения "Особо охраняемые природные территории", второй - руководитель Кусинского лесничества. Впрочем, они уже не стоят друг против друга, а друг от друга отвернулись. И знаться не хотят.

О. Перепелкин:

- Обстановка тяжелая. Суть в чем? Весной вышло постановление правительства области о заказниках. В нем сказано, что в заказниках запрещаются рубки главного пользования, сплошные рубки, кроме санитарных, и иные рубки, влияющие на природную обстановку. На самом деле в Аршинском заказнике рубки не прекращаются. Но и рубить можно по-разному. Все порубочные остатки оставляются на делянке. Кроме того, полностью разрушаются дороги. Три года назад по заказнику можно было ездить свободно, теперь без лебедки не выезжаем. Раньше вывозку леса начинали только после того, как дороги проморозятся, теперь вывозят, не глядя ни на время года, ни на погоду.

-- В лесничестве нам говорят: "Вы лезете не в свое дело. Мы основные лесопользователи и мы смотрим за тем, как рубят лес". Они нам открыто говорят: не ездите, не смотрите, не фотографируйте, а то вам будет нехорошо. Постоянно грозят судом. А по нашему положению мы должны смотреть за всеми нарушениями, в том числе за рубками.

-- Короче, отношения натянутые. Работникам лесничества дали указание, чтобы с нами не разговаривали, не входили ни в какие контакты.

С. Угланов:

-- У нас с Перепелкиным никаких отношений нет и не может быть. Конфликта нет, есть непонимание.

-- Я вообще не пойму систему их работы.

-- Кто разрешил заходить на территорию гослесфонда и устанавливать там свои порядки? Они систематически работают на заказнике, не ставя нас в известность.

-- Они не имеют права проверять работу арендаторов. Арендаторы идут в лес, чтобы получить доход. И я за то, чтобы государство получило доход, чтобы использовался лесофонд. А за доход государство спрашивает четко.

-- Лесорубочные билеты были выписаны до постановления правительства области. Обратного действия они не имеют. А после постановления рубок главного пользования в заказнике нет.

-- Что касается дорог, то когда арендаторы закончат работу, они восстановят дороги. По-другому вести лесопользование нельзя.

Кажется, мы окончательно заблудились в своих лесах. Что ни делаем во благо - все во вред. Не знаю, может быть, кому-то с некоторых пор стало лучше, но лесу все хуже и хуже. В лес пришел наглый "нал", и он все изменил. Противостояние двух работников в одном лесу - не единично и не случайно. Они поставлены в такие обстоятельства. Где-то, далеко ли, близко ли, начальники не договорились, а в лесу едва не хватаются за топоры. Указания противостоять по эстафете спускаются из высоких кабинетов ниже и ниже, а сами хозяева кабинетов вроде бы над схваткой. На самом деле идет противоборство: кто сильнее, чья возьмет, кто кого пуще пугнет. Демонстрация силы. Вроде как у зверей. Медведи меряются, кто повыше расцарапает березу, а медвежата - кто глубже вдавит лапу в сырую землю...

Комментарии
Комментариев пока нет