Новости

Выпавший ночью снег создал восьмибалльные заторы на дорогах областного центра.

Награду Анатолию Пахомову вручил замминистра обороны России Николай Панков.

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Я бы его сейчас на руках носила

30.08.2008
Почти 40 лет душа в душу прожили Александра и Анатолий Харины, воспитавшие пятерых детей

В июле губернатор Челябинской области подписал распоряжение о награждении 75 многодетных матерей знаком отличия "Материнская слава". Среди них - 77-летняя челябинка Александра Харина, воспитавшая вместе с мужем пятерых детей. Анатолий Прохорович умер 18 лет назад, но, по мнению жены, детей и внуков, он тоже достоин знака "Семейная доблесть", который пока только предполагают ввести законодатели области для отцов. Ведь семейное гнездо тогда становится уютным и родным, когда о птенцах заботятся оба родителя. А как создавалась семья Хариных, как множилась и жила, лучше домочадцев никто не расскажет.

Почти 40 лет душа в душу прожили Александра и Анатолий Харины, воспитавшие пятерых детей

В июле губернатор Челябинской области подписал распоряжение о награждении 75 многодетных матерей знаком отличия "Материнская слава". Среди них - 77-летняя челябинка Александра Харина, воспитавшая вместе с мужем пятерых детей. Анатолий Прохорович умер 18 лет назад, но, по мнению жены, детей и внуков, он тоже достоин знака "Семейная доблесть", который пока только предполагают ввести законодатели области для отцов. Ведь семейное гнездо тогда становится уютным и родным, когда о птенцах заботятся оба родителя. А как создавалась семья Хариных, как множилась и жила, лучше домочадцев никто не расскажет.

Александра Петрова

Рассказывает о себе сама:

-- Родом я из деревни в Курганской области. Нас в семье шестеро было, двое братьев с войны не вернулись. В войну, мне 12 лет было, поручили мне за ребятишками ходить. Их матерей в лес угоняли на сенокос. Помогали мне две старушки, я - за заведующую, видно, сильно умная была. В избе большая печка. Я ребят намою-накупаю, на печке уложу. Стирала на них, варила. Хлеба давали по кусочкам махоньким, так я стала стряпать лепешки. Поварешкой на листе тесто разливала - это норма была. Получалось всем одинаково. Двух коров сама доила. Молочко все деткам отдавала до капельки. А уж как корова в борозде сдохнет (на них пахали), голову с ногами нам отдавали. Кипятком ошпарим, холодца наварим и кормим ребятишек. Когда родители приехали через месяц, у детей во такие уже лица! Меня уж тогда стали Александрой звать, а не Шураней.

А в 16 лет переехала в Челябинск к брату. он в ФЗО учился, а я пошла печки в райисполком топить. Денег стала получать 200 рублей, а в деревне никаких не видели. И сахар, и батоны можно было купить - роскошь!

С 1948 по 1952 год путейским рабочим устроилась, шпалы меняла. В 18 лет на железную дорогу пришла работать. Сила во мне всегда была. На работу идешь - песни поешь, домой - тоже. Я все пела. У меня сначала Петрова фамилия была.

Замужество

- Расскажите, как из Петровой в Харину превратились.

-- Жила в железнодорожном общежитии по Жуковке. Мотя, соседка, и говорит: "Земляк с Курганской области захотел жениться и просит: "Ты бы невесту мне нашла!" Она сказала, что с ней живет очень хорошая девушка. "Приведи ее!"

-- Парень робкий был?

-- Робкий. А я прошу: ты уж остальным не говори, что будешь знакомить. Мне неловко: было мне в ту пору 19 лет.

-- На парней-то не смотрели?

-- Это они на меня не смотрели, я же из деревни приехала. Наряжаться не во что было. Никогда в жизни не красилась. Только мылом умывалась, когда куда-то шла. А так - просто водой: сильно сушило кожу мыло, потому что на ветру работала.

Пошли мы к ее знакомым, которые жили в бараке. Заходим, и я обратила внимание на одного из трех парней. Что-то екнуло сразу. Гляжу: фуражка набекрень, а чуб из-под нее волнами. Валенки самокаточные, не в один раз загнутые - прямо по моде, и брюки с напуском. Сидит в фуфаечке. Он на меня как глянул, так Моте и шепчет: "Никому не отдам!" И меня сразу же из общежития увел. А коридор в бараке длинный-длинный, вместо дверей занавесочки. Мы выходим, он меня за руку держит. А я думаю: господи, я же разговаривать красиво не умею, вдруг что-то спросит. Ничего не спрашивал. Взял за ручку, потому что темно, а пол деревянный, прогнивший, можно провалиться. Он руку держит, а меня будто током бьет!

Довел до дома молчком. А потом на первое свидание купил билеты в кино, и пошли мы смотреть, как сейчас помню, "Падение Берлина".

-- Сколько же вы так за ручку молча ходили?

-- Восемь месяцев.

-- А как замуж взял?

-- Да почти молчком. Мой отец приехал из деревни, Толя пошел знакомиться. Зашел в комнату, сразу осмелился: "Папаша, я хочу просить руки вашей дочери". Отец говорит: "Нравится - бери!" А свадьбы не было. Зарегистрировались мы после рождения первой дочки. Я и не знала, что нужно в загс бежать. Думала, раз у отца разрешение попросил, значит, все.

Я вообще гордилась им. Соседи высыпят в окна: "Ну посмотри, какая семья хорошая! Что он с ребятишками делает: всегда за руку ведет одного-другого, всегда вместе". Жили в бараке в комнатушке 14 метров. Все спали на одной койке. В 28 лет у меня было пятеро детей: дочки Нина, Люба, Галя, сыновья Володя и Коля.

Отец, Анатолий Прохорович

Вспоминают жена и дочери:

-- Дедушка у нас был замечательный - это я так по привычке своего мужа покойного зову. Только не говорун. 41 год проработал в одном цехе, на деревообрабатывающем комбинате. Столяром. Когда трехкомнатную квартиру в 1962 году получили, всю мебель сам сделал: письменные столы, шифоньер, сундук, сервант. Если лишние табуретки в хозяйстве накопятся, я несла одну-две на базар: продам, а какую-нибудь тряпочку детям куплю.

Сильно был строгий насчет чистоты, но и сам помогал. Говорил: "Мне рабочая лошадь не нужна - занимайся только кухней". Я многому у него научилась. На кухне ничего не оставлять. Спать хочу, но все уберу, чтобы тараканы не заводились. Зашить-заштопать - мое дело. Еще сразу меня научил семейный бюджет рассчитывать: тетрадочку на 30 дней расчерчу и записываю расходы. Не любил в долг жить.

-- Чтобы мы вешали школьную форму, отец придумал универсальную вешалку, и мы могли повесить одежду на уровне своего роста. У каждого был свой рабочий стол. А какую он нам, девчонкам, делал детскую мебель - Барби позавидует! В детских садах его обожали: наших детей благодаря его рукам без очереди в детсад записывали.

Сам построил домик на даче. До сих пор стоит как игрушка.

-- Помню, как отец в получку всегда вкусненькое покупал: мороженое, арбуз большой, а ведь надо было очередь выстоять.

-- Как-то мама уехала в санаторий, а отец с нами остался. Каждое утро будил нас к завтраку - все горячее и по стакану какао. Письма маме каждый день по очереди писали, а отец отправлял.

-- Я те письма получала, а отдыхающие дивились. Муж как-то приписал, мол, тоскую. Вот, думаю, никогда ничего такого не говорил, а написал. Я смотрела на мужчин вокруг и думала: такого, как мой муж, больше нет никого.

Семейная педагогика

С точки зрения дочерей:

-- Секрет воспитания у нашей мамы такой, что нужно всегда находиться рядом с детьми. Она по сменам работала на комбинате строительных материалов и изделий. Бетонщицей, бригадиром, почти 30 лет. Приносили мы ей обед, а она в яме, парокамере, где бетонные трубы сушились. Пар идет, как из преисподней, а мама навстречу с улыбкой и шуткой.

У нее на все времени хватало. Придет со второй смены почти в полночь, а на столе лежат записки: "Мама, меня разбуди во столько-то, а меня - во столько-то, надо заштопать то-то". Знаешь, что встанешь в школу в семь часов, и все будет подготовлено, просмотрено, зашито. Но мама еще по ночам шила, вязала носки и варежки.

-- Пока мы росли, мама была в курсе наших дел: кто друзья-подружки, какие интересы, что за книжки читали. Я, например, читаю книжку, смотрю, мама в свободную минутку тоже ее читает. Чтобы с нами обсудить.

Мы всегда по телевизору хоккей смотрели. Когда матчи шли поздно, договаривались: мам, посмотри, а утром расскажешь. И вот она после второй смены сидит перед телевизором, болеет за всех да еще записывает, кто когда шайбу забил. Имена всех хоккеистов знала. Утром нам все расскажет, и мы по дороге друзьям игру пересказываем в лицах.

-- Мы жили на первом этаже, постоянно кто-то дома был. И весь подъезд у нас оставлял ключи. Отец даже сделал досочку, набил гвоздиков, проставил номера квартир, и ключи стали развешивать на гвоздиках.

-- Соседи маму расспрашивали: чем ты наших детей кормишь, они из твоего дома уходить не хотят? А я запомнила, чем нас в выходные кормили: всегда были пятилитровый бидон молока, таз с настряпанными ватрушками, пирожками, шанежками, винегрет, борщ, рыбные котлетки. Но все это мама раскладывала в красивую посуду. А пельменями, знаете, какими кормила? С пятикопеечную монетку размером!

-- Мы жили, конечно, трудновато. Но если класс собирался в поход или туристическую поездку, то всегда мама из последних денег выкраивала, чтобы снарядить ребенка. Побывали в Волгограде, Москве, Ленинграде, других городах. Люба единственная захотела учиться в музыкальной школе, и родители купили пианино за 500 рублей. Так решили на семейном совете. Зато сестра всю жизнь работала музыкальным работником, как мечтала.

На семейном совете решали, кто будет сидеть с нашими первыми детьми, пока родители сдавали сессии. По очереди брали отпуска, потому что мама и отец внушили: главное в семье - взаимовыручка.

-- Если набедокурим, отец оставлял последнее слово за мамой. Она закрывалась с виновником на кухне, и другие не знали, о чем она говорила. Мама всегда повторяла: не можешь сейчас признаться, ничего не говори - только не ври. После этого было легче собраться с духом и рассказать правду.

-- А когда начали жениться и замуж выходить, первое время по три семьи жили у родителей. И никуда не хотелось уходить. Так славно по вечерам собирались на крохотной кухоньке.

Такая вот любовь

-- Александра Егоровна, так вы всю жизнь с мужем в любви прожили?

-- Ну так, конечно. Но я не понимала, что такое любовь. Поняла только, когда моего Прохоровича не стало. Я его так всю жизнь звала, он меня - "Моя". А так ждешь его с работы - значит обязанность какая-то. Или он ко мне на работу зайдет, женщины выговаривали: опять к тебе мужик идет, будто вы с ним неделю не виделись. А он заходил, чтоб сообщить, как дома дела. Посмотрел всю одежду: у этого петельки нет, у этого пуговки. "Я тебе все на стол положил". Круглый стол был, самодельный, большой, машинка поставлена. И я сижу пластаюсь, раз он приказал. Не учили нас, как надо себя вести с мужем.

-- А это нужно?

-- Нужно! Мы ведь всю жизнь как будто какие-то обязательства выполняли. Он мой муж, я его жена, детей нарожали, воспитали. А вот остального общения у нас не было. Мы свои чувства стеснялись показать. Я сейчас всегда говорю: бабы, берегите мужиков. Не ругайте, на вес золота наши мужья. Думала, что без своего дедушки справилась бы, а вот нет его 18 лет, и поняла: я бы его сейчас на руках носила.

-- Так и не признались друг другу в любви?

-- Признался он. Года три назад. Шла я ранним утром в сад по лесной дороге. Погода хорошая, на душе светло. И вдруг будто кто-то привалился к плечу, мне даже горячо стало. И в ухо шепнул: "Как же я тебя люблю!" Оглянулась, а на дороге пустынно. Не испугалась. Поняла, это мне мой Прохорович, наконец, осмелился про свою любовь сказать.

Записала Татьяна ГОРОДЕЦКАЯ

Комментарии
Комментариев пока нет