Новости

Парк имени Ленина приглашает в «Мурляндию».

Церемония закрытия состоялась на многофункциональной арене «Ледяной Куб».

Трехлетний мальчик умер в реанимации детской больницы Челябинска.

Можно быть в курсе всех новинок, не выходя из дома.

Чиновники сели за парты в школе управления.

Инвентаризация точек загрязнения главной реки России стартовала в Ярославской области.

По данным ГИС-центра ПГНИУ, заканчивающаяся сегодня зима стала самой снежной за последнее десятилетие.

В один из районных судов Великого Новгорода поступил необычный иск.

Олимпийца, многократного чемпиона СССР и чемпиона мира не стало в 69 лет.

Причиной смертельного происшествия стало взорвавшееся колесо.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
  1. Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?
    1. Команда останется без медалей - 10 (83.33%)
       
    2. «Трактор» завоюет Кубок Гагарина - 1 (8.33%)
       
    3. Повторит достижение 2013 года и станет серебряным призером - 1 (8.33%)
       

Перекресток Крым

09.08.2008
Русские, украинцы и татары в поисках разной Родины на единой земле

Нурия ФАТЫХОВА

Крым - Челябинск

Русский бунт

В Крыму бунтует погода: власть - то у агрессивного солнца, то - у морского вертикального дождя, останавливающего автомобили. Мы стоим на обочине уже минут 10. Дворники синхронно сгребают жирные капли, размазывая за окном мой первый зеленый крымский пейзаж. 25-летний таксист Андрей тоже демонстрирует мне символ своего личного бунта - российский паспорт.

--  Таких у нас много, - вздыхает он, - но надо выбирать: или ты украинец, или русский.

Русские, украинцы и татары в поисках разной Родины на единой земле

Нурия ФАТЫХОВА

Крым - Челябинск

Русский бунт

В Крыму бунтует погода: власть - то у агрессивного солнца, то - у морского вертикального дождя, останавливающего автомобили. Мы стоим на обочине уже минут 10. Дворники синхронно сгребают жирные капли, размазывая за окном мой первый зеленый крымский пейзаж. 25-летний таксист Андрей тоже демонстрирует мне символ своего личного бунта - российский паспорт.

-- Таких у нас много, - вздыхает он, - но надо выбирать: или ты украинец, или русский. На два государства по новому закону жить не получится.

-- Что это здесь дает - иметь российский паспорт? - спрашиваю, рассматривая в полумраке машины знакомую обложку с орлом.

-- Свалить можно. Я пробовал. А так - ничего.

"Свалить" в этих местах почти всегда значит уехать в Москву. Андрей тоже сначала учился на программиста в столице, потом работал. Но что-то не получилось.

За русским паспортом одно время на полуострове охотились именно молодые этнические неукраинцы с надеждой поступить в российский вуз, который казался им отсюда менее коррумпированным и предвзятым, чем украинские. Но теперь волна сошла.

-- Когда срок паспорта истечет, стану украинцем, - иронично добавляет Андрей и пытается завести мотор. А когда мимо нас снова проносятся мокрые одноэтажные дома и покосившиеся заборы Симферополя, он бросает тривиальный аргумент:

-- Просто легче жить, где родился, здесь, в Крыму, где все знаю, где семья. У нас все хорошо.

Это же "хорошо" совсем скоро я буду слышать от всех местных крымских начальников и депутатов.

-- С работой, с зарплатой: И с дружбой народов хорошо, - агитационно продекламирует на пресс-конференции господин Казарин, первый заместитель главы Севастопольской городской администрации.

-- С российским флотом мы здесь очень дружим, - насупившись, станет уверять малоразговорчивый Игорь Тенюх в военной форме песочного цвета, командующий Военно-морским флотом Украины.

А потом я снова буду разглядывать пятнистые от ржавчины украинские корабли в Севастопольском порту, купающихся там же среди медуз и бутылок подростков, серые многоэтажки, облепленные спутниковыми тарелками (ловят русский язык), и глаза встретившихся мне людей с каким-то похожим выражением. Очень хотелось бы найти и самой это "хорошо", но легкий теплый воздух этих мест доносит до меня необъяснимое напряжение:

В Крыму, как и прежде, высока безработица. Пенсии стариков такие же маленькие (3000-4000 в рублях), как и в России, а цены, сетовал каждый мой собеседник, меняются по два раза в неделю. Но если бы все проблемы были экономическими:

-- Не уважают нас, русских, теперь-то, - прошептала мне как-то пожилая женщина Валентина Степановна, - сделали меньшинством. В библиотеке трудно найти нормальные русские книги. А детей ни украинскому и ни русскому толком не учат.

С июня этого года символом русского бунта в Крыму сделали бронзовый памятник Екатерине II, стоящий ныне прямо напротив городской администрации Севастополя. Это так, на случай, если настоящий действующий символ уйдет в 2017 году.

И как бы нынешние украинские политики ни уверяли нас в их дружеских чувствах к России, активизацию антирусских действий (со стороны властей) в последнее время здесь можно связать и с нетерпеливым ожиданием ухода российских кораблей.

-- У нас здесь много сепаратистских настроений, так как флот еще стоит. Русский флот - это 25 тысяч рабочих мест и 36 процентов бюджета города Севастополя. И это плохо. Потому что все эти люди отрезаны от строительства новой Украины! - страстно расскажет Сергей Кулик, директор независимого аналитического центра "Номос" и редактор журнала "Безопасность в Черном море", выходящего на украинском и английском.

-- У Украины есть свои личные интересы в Севастополе. Если флот уменьшится - это поможет рыбам, - серьезным тоном объявят уже названные Владимир Казарин и Игорь Тенюх.

По смелым логическим операциям, которые проделывают с фактами процитированные лица, можно догадаться, что и после 2017 года, если Черноморский флот, действительно, реорганизуют, они или их последователи легко отыщут нового виновника крымских проблем. И будет это, может, и не вся Россия, ну хотя бы царица Екатерина, застывшая напротив окон их кабинетов.

Изгнанные

Рассматривая хрупкую старушку с огненно-красными волосами, сидящую посреди пустой комнаты крымско-татарского дома, вспоминаю еще одну излюбленную тему телерепортажей из Крыма - захват земель крымскими татарами. Эти люди рисуются обычно агрессивными, богатыми и жадными нарушителями курортного спокойствия.

80-летняя Салхе медленно сжимает руки на коленях, из ее больших карих глаз по лицу одна за другой катятся слезы. Просто она вспомнила свою старшую сестру, умершую от тифа в поселке недалеко от Ташкента в 1944 году.

-- Когда солдаты, пришедшие в наш дом к полуночи, объявили, что утром мы все переезжаем, я захотела почему-то сорвать со стены красивый коврик и взять его с собой, - вдруг улыбается старушка. - Даже хлеба, глупая, не взяла. Мне ведь было только 15 лет.

Рассказывая о своей жизни, Салхе доносит до меня и полные драматизма подробности депортации крымских татар 1944 года. Тогда, за два майских дня, с полуострова было вывезено 183 тысячи человек.

С собой брать практически ничего не разрешалось. Людей грузили в товарные вагоны, предварительно не сказав, куда их везут. Везли же всех около тринадцати суток в неосвоенные районы Средней Азии, большинство - в Узбекистан. До 1967 года (а фактически до середины 80-х годов) крымским татарам не разрешалось ни возвращаться на родину, ни свободно передвигаться по Советскому Союзу.

-- В Крым мы вернулись в 1988 году. Ни я, будучи акушеркой, ни мой муж (врач), долго не могли найти работу. Нас просто не принимали, - рассказывает Салхе в сумерках гостиной, уже наполненной ароматом кофе, сваренным по-турецки. - Потом повезло мужу: главный врач одной из больниц, грек, все-таки взял его. Так мы могли оплачивать съемное жилье. В Алушту, где я родилась, возвращаться, разумеется, мы не хотели:

-- Почему "разумеется"? - спрашиваю недоуменно.

-- Не хотела я на эту Алушту смотреть. На горе с видом на море все еще стоит дом, в котором и я, и мама моя родились. Там сегодня живут 12 семей. А сарай, где мы держали коров, сдается туристам. Людей не выгонишь, они не виноваты. Просто больно, - почти шепотом объясняет Салхе.

Дом, в котором живет Салхе и ее большая семья в шестом районе Бахчисарая, снаружи большой и капитальный, еще не достроен. Эта земля на холме досталась им после сентябрьского пикета в том же 1988 году. Татары стояли сутками у администрации Бахчисарая с требованием выделить землю. Пикет разгоняли, многих побили. Но сотни крымско-татарских семей все-таки добились своего.

Сегодня в Крыму часто можно услышать упрек в сторону крымских татар: "Дома у них слишком большие. Да и землю им подавай самую лучшую - недалеко от моря".

-- Они ведь в степи жить должны, - бросила как-то подвозившая меня женщина, когда мы пересекали Бахчисарай.

Сегодня жизнь крымских татар координируется меджлисом, так до конца и не ставшим официальным на Украине политическим органом, во главе с бывшим советским диссидентом, возглавившим движение по возвращению татар в Крым, седовласым человеком невысокого роста - Мустафой Джамилевым.

Меджлис занимается, с одной стороны, урегулированием конфликтов, особенно земельных, активно сотрудничая с украинской властью, регулирует правовые вопросы, связанные с возвращением крымских татар, восстанавливает культурное наследие этого народа. Но с другой стороны - эту организацию не раз упрекали в слишком нереальных требованиях (например, сделать Крым крымско-татарской республикой) и национализме.

В разговорах с представителями меджлиса, действительно, иногда прослеживаются националистские ноты. Это так называемый "ответный национализм", которым грешат и русские политические объединения в Крыму, реагируя на непонимание и непринятие их интересов.

Когда я покидала дом Салхе, который поразил меня своей бедной обстановкой (старой мебелью, привезенной еще из Узбекистана, и телевизором "Горизонт" с сильно выпуклым экраном), старушка вдруг смущенно сказала:

-- Как-то странно. Живу уже здесь 20 лет, а все еще чувствую себя, как будто я и не на Родине.

За стеклом автобуса проносятся продырявленные пещерами готов белые скалы, фиолетовые поля лаванды и полоска синего моря вдалеке. Оттуда дует влажный ветер, разгоняя полуденный зной. Кажется, к вечеру снова будет сильный дождь. Всматриваясь в мелькающий пейзаж, вспоминаю, что Крым всегда был перекрестком, где встречались этносы и религии. Здесь жили готы, сарматы, иудеи-караимы. Еще до крещения Руси сюда пришли мирные византийские христиане. Потом было время монголов, турок, русских. Менялась власть, менялись языки и порядки.

Сегодня Крым - это Украина, которая, хочется надеться, не будет следовать примерам предшественников, а поможет и крымским русским, и крымским татарам, да и всем остальным все же почувствовать себя здесь, как на Родине.

Комментарии
Комментариев пока нет