Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

"Муравей" ускоряет науку

06.09.2008
Николай Виноградов убежден: чтобы изучить историю южноуральского края, в каждый город области нужно посадить по археологу

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

На его весах две чаши: на одной - археология, на другой - педагогика. И никакая не перевешивает. Стена в лаборатории доцента Челябинского педагогического университета, известного археолога Николая Виноградова - вся в лицах. Это - фотографии людей, с юных лет причащенных им к археологии. Многие из них остались в ней навсегда.

Николай Виноградов убежден: чтобы изучить историю южноуральского края, в каждый город области нужно посадить по археологу

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

На его весах две чаши: на одной - археология, на другой - педагогика. И никакая не перевешивает. Стена в лаборатории доцента Челябинского педагогического университета, известного археолога Николая Виноградова - вся в лицах. Это - фотографии людей, с юных лет причащенных им к археологии. Многие из них остались в ней навсегда.

Н. Виноградову мало раскопать и исследовать поселение или могильник бронзового века: ему необходимо, чтобы в раскопках принимали участие дети. Студенты - да, само собой, но еще и школьники. Археология - наука о прошлом, а Виноградов создает будущее археологии.

Клубу юных археологов "Муравей" четверть века. У него два основания - педагогический университет и Дворец пионеров и школьников. Но это не сугубо челябинский, а областной клуб, имеющий свои филиалы в городах и селах. Юные историки со своими наставниками начинали с раскопок могильника Кривое озеро (Троицк), поселения Устье (Варна), поселения Ольгино (Карталы). С тех пор прошло много палаточных сезонов, конференций, слетов, секций... Юные археологи успели даже создать свой музей, идеи которого, кстати, пригодились при подготовке детской экспозиции областного краеведческого музея. Среди воспитанников клуба такие известные уже ученые, как Н. Меньшенин, С. Боталов, В. Костюков, С. Марков, Л. Туфленков и другие. Но я попросил Николая Виноградова поговорить об истории вообще, о том, как прошлое возвращается в современность.

-- В итоге, - начал Николай Борисович, - мы всегда должны говорить о конечном продукте. А конечный продукт любой гуманитарной науки, в том числе истории, - трансляция исторического прошлого. То есть "перевод" истории на "понятный" язык. Для тех, кто в этом нуждается. А нуждаются в этом все.

-- Является ли история или, конкретнее, археология областью науки, которая уводит от острых проблем современности?

-- Не исключаю, что это для некоторых людей способ ухода от не всегда лицеприятной действительности. Но у меня другие задачи.

-- Однако можно ли все-таки уйти от современности?

-- Можно ответить словами "все было, было, было". Никогда не забуду поселение под Еманжелинском. Мой коллега из Екатеринбурга Юрий Чемякин копал его во второй половине 70-х годов прошлого века. Представьте себе, когда археологи раскрыли культурный слой этого поселения, обнаружилась картина страшного военного погрома. Поселок, существовавший три с половиной тысячи лет назад, сгорел в жутком пожаре, его жители погибли страшной смертью. Их телами были забиты колодцы. Причем тела были обезглавлены, изуродованы. Да, все уже было. И, конечно, уйти от действительности невозможно, потому что исторический опыт все равно возвращает к сегодняшним дням.

-- Задам вам еще один наивный и, может быть, несуразный вопрос. Скажите, пожалуйста, можно ли ускорить историю как науку? Ускорить или замедлить? Или она знает свой темп?

-- Думаю, ускорить можно. Если проявить к ней внимание как к гуманитарной сфере, чрезвычайно важной, стратегической. Вот мы наполняем ракетами, другой военной техникой нашу территорию - для ее защиты. Но, как сказал немецкий военный историк Карл Клаузевиц, Россию победить нельзя, она падет в результате собственной слабости либо внутренних раздоров. А внутренние раздоры возникают из-за того, что мы очень сильно опоздали в выработке, если хотите, нашего единого прошлого. В полиэтничной стране тем не менее нужно говорить о том, что нас объединяет. С этой точки зрения история вполне соответствует знаменитому выражению Поля Валери, когда он говорил, что история - самый опасный химический продукт, вырабатываемый в лаборатории мозга. То есть, если рассматривать историческое знание как стратегический продукт, то власти, мне кажется, должны уделять ему гигантское внимание.

-- Хорошо. Допустим, губернатор собирает историков Южного Урала и говорит: даю вам - сколько? - пусть пять миллиардов рублей на несколько лет, чтобы вы навалились на исследования и, наконец, прояснили нашу историю. И что?

-- Это невозможно. Археология - наука неспешная. Она наскоро не делается. Здесь вполне уместно известное правило, которое обычно относят к врачам: не навреди. Мой знаменитый учитель Владимир Генинг обычно говаривал: семь раз отмерь, Коля, и - не отрезай. Почему? Потому что, раскапывая памятник, мы уничтожаем его культурный слой. И мы последние из землян, которые наблюдали руинированные остатки чьей-то жизни. Поэтому бешеные деньги на короткое время бессмысленны. Нужна комплексная программа, посвященная созданию - чего? Созданию образа древнего и не очень древнего прошлого наших мест. Что-то у нас делается, но программой это назвать нельзя. Должна быть система по созданию "чистого" знания и еще обязательно к ней - прикладная часть.

-- Николай Борисович, какой процент нашей истории наука уже открыла?

-- Сейчас скажу. Но сначала учтите: чем дальше мы отходим от истоков археологии, тем меньше скорость работ. Почему? Потому что все чаще и шире к археологическим исследованиям привлекаются другие, далекие от археологии специалисты - геофизики, почвоведы, геологи. Да, это замечательно, но - замедляется скорость работ.

-- Зато увеличивается извлекаемость информации?

-- А вот это - да. КПД гораздо выше.

-- Видимо, археология и дальше будет привлекать другие науки, их самые свежие достижения?

-- Да, хотя это очень дорого.

-- Так какой все же процент изученности нашей истории?

-- Имейте в виду, что история археологии как системной науки у нас началась в 1976 году, когда сюда приехал Геннадий Зданович, ученик В. Генинга. Он здесь создал коллектив единомышленников, от которого впоследствии отпочковалось несколько научных школ. Сейчас в Челябинске несколько мощных археологических центров. Но вместе с тем... Вы спрашиваете о проценте изученности прошлого? Он мизерный. Он просто ничтожен.

-- Даже так?

-- Много времени потеряно. 10 лет реформ можно смело выбрасывать. А ситуация такая. Лучше всего изучена степь. Хуже - лесостепная полоса. И почти никак - горная часть. Выводы делайте сами.

Начинать надо с составления археологической карты области. А для этого - провести первичное обследование. Чтобы провести первичное обследование, нужен штаб - люди, которые это сделают, деньги, на которые они пойдут в археологическую разведку, и деньги, чтобы опубликовать добытые материалы.

Над археологической картой Курганской области мы работали шесть лет. Мы учли примерно тысячу археологических памятников. Из них 250 открыты впервые. А по Челябинской области эта работа идет гораздо медленнее.

-- Не ускорило бы эту работу, если в каждом районе был свой археолог?

-- Так во всем мире и делается. Конечно, в каждом районе, в каждом городе должен сидеть археолог. И блюсти государственные интересы. Не допускать разрушения историко-культурного наследия. Не допускать самовольных раскопок. Но, я думаю, это далекая перспектива.

-- Далекая?

-- Конечно. Руководители области - не волшебники. Где взять, например, кадры? А главное опять-таки - в отношении к археологии и археологам. Или как к эстетствующей группке, которая удовлетворяет свое любопытство за государственный счет. Или как к работникам на стратегическом направлении.

Все зависит от этого.

-- Мудрецы говорят: если хочешь закинуть удочку в море будущего, повернись и закинь ее в море прошлого. Парадокс в чем? Нам кажется, что будущее мы можем изменить, поэтому оно нас интересует, а история скучна - в ней уже ничего не поправить.

-- Мы должны уйти от варианта "одеть, обуть, накормить и поселить". Надо заглядывать дальше.

-- Какой археологический уголок Южного Урала вам теплее и ближе?

-- Несмотря на то, что я вырос в Миассе, в горах, всю свою научную жизнь провел в степях. Там чувствую себя как дома. Мне теплее степи, варненские, карталинские... Кулевчи, Толсты, Солнце, Великопетровка, Варшавка... Там я встретил замечательных людей, которые помогали мне все эти десятилетия. Никогда не забуду Виктора Маклакова, секретаря Варненского райкома партии. Тогда было найдено великолепное святилище раннего железного века на реке Сухой. По его инициативе на заседании райсовета было принято решение: этот уникальный памятник древности взять под охрану. Не забуду учительницу истории Жанслу Жанспаеву из Карталинского района, которая оказывала нам любую помощь. Мы сотрудничали с ее школой в селе Варшавка. Надо сказать, что и в прежние времена, и сейчас всегда находятся люди, готовые помогать археологам не за деньги, а "за идею".

-- Как я понимаю, вам мало добыть историческую информацию, надо ее "отдать" людям.

-- Мне повезло в том, что я и в науке давно, и всегда с детьми. Им-то и предназначены наши знания. Для них я и пишу учебники.

Проблема трансформации научного знания как бы из абсолютно бесполезной информации - в ценнейший продукт, в образы истории, в археологическое знание, которое понятно неспециалисту - эта проблема очень сложная. Сложность в трудности перевода. Проще всего, как ни странно, написать сугубо научную статью. Сложнее издать монографию. Учебник - самый сложный продукт. Это извечная проблема. Хотя в органах образования лично я всегда находил поддержку. Но нельзя сказать, что в целом все в этом смысле благополучно. Например, со смешанным чувством смотрю научно-популярные фильмы, посвященные древности далеких стран. Смотрю и думаю: неужели мы не можем создать серию фильмов о природе и истории наших мест? Могут ли учителя в школах нашей области предложить детям подобные фильмы? Пока нет. Хотя есть специалисты (не имею в виду себя), способные это сделать содержательно и талантливо. Чего недостает? Однозначного ответа нет. Но ясно одно: пришла пора решать и эту задачу.

Комментарии
Комментариев пока нет