Новости

Сильный ветер, переметы и гололедица блокировали дороги Челябинской области.

На Южном Урале с размахом прогонят надоевшую зиму.

Мужчины проводят время ВКонтакте и Facebook, а женщины в Одноклассниках и Instagram.

Мальчик получил переохлаждение, но избежал травм.

Девушке удалось сбежать и добраться до отделения полиции.

55 человек уже получили документ, дающий право на соцподдержку.

Спящего мужчину между станциями Менделеево и Григорьевская увидел машинист поезда.

После ДТП с участием фуры в районе Кондратово оказалось заблокировано движение транспорта.

Пациента машины со спецсигналом отвезли в лечебное учреждение на другом реанимобиле.

От полученных травм мужчина скончался на месте.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Нога, нога, ледоруб!

10.10.2008
Продолжаем публикацию дневника экспедиции на пик "Челябинский рабочий" в Киргизии (Начало в номерах  за 19, 26 сентября, 3 октября)

Как мы ледовали

В горах гуляла молния, небо заволокло тучами. Вячеслав Петрович мгновенно принял решение:

--  Поворачиваем обратно.

Первая тройка тем временем почти добралась до вершины. Могу себе представить, с каким чувством они выполняли приказ Вячеслава Петровича. О молнии и грозящей смертельной опасности в тот момент мы как-то не думали.

Продолжаем публикацию дневника экспедиции на пик "Челябинский рабочий" в Киргизии (Начало в номерах за 19, 26 сентября, 3 октября)

Как мы ледовали

В горах гуляла молния, небо заволокло тучами. Вячеслав Петрович мгновенно принял решение:

-- Поворачиваем обратно.

Первая тройка тем временем почти добралась до вершины. Могу себе представить, с каким чувством они выполняли приказ Вячеслава Петровича. О молнии и грозящей смертельной опасности в тот момент мы как-то не думали. Думали об одном: значок "Альпинист России" уплывал прямо из-под носа.

Вячеслав Петрович констатировал:

-- Теперь вы поняли: для того чтобы подняться на гору, необходима физическая подготовка. И выходить нужно вовремя. Выход был назначен на шесть утра, а вы прособирались и вышли в шесть сорок. За эти сорок минут мы успели бы подняться на Ирбис. Не долезли 60 метров - на это ушло бы 20 минут.

Кто-то спросил, дадут ли нам значок.

-- Это как решит Михаил Семенович.

Обратно мы не шли, а "сыпались" по песку. Сначала шел град, а когда вернулись в штурмовой лагерь, полил дождь. Я в изнеможении села на камни, не чувствуя на себе влажную одежду.

-- Ты что, смертушка, сидишь? - подошел Вячеслав Петрович. - Марш переодеваться в сухое!

На следующий день - подъем в семь утра, в восемь - выход на ледовые занятия. Все чувствуют себя гораздо лучше, у меня спала температура, давление нормальное и одышки нет. По плану Левина ледовые занятия должны были проходить на леднике "Челябинского рабочего". Но Бастриков снова пожалел нас и повел на ледник Джолджилга, который был гораздо ближе к лагерю, чем "ЧР".

Меня поразили ледяные "грибы", или "столы", как их называют. Вокруг каменных глыб, лежащих на леднике, вода подтаивает, а под глыбами - нет. Образуется ледяной столб, напоминающий ножку гриба, а сам камень похож на шляпку.

Мы стали отрабатывать подъем и спуск по крутому склону. Самое главное - не сорваться с ледника и не покатиться вниз. Задержаться на скользкой поверхности помогали зубья кошек и ледоруб. Тяжелый и неудобный на первый взгляд, ледоруб оказался поистине универсальным помощником. Его можно было воткнуть в снег и ухватиться за него обеими руками, карабкаясь по вертикали. За ледоруб можно было привязать страховочную веревку. Ледорубом можно выбить во льду ступени и многое, многое другое. "Вот это для мужчин - рюкзак и ледоруб!" - поется в песне Юрия Визбора. Современная альпиндустрия выпускает ледорубы для женщин и даже для детей.

В конце ледовых занятий из-за туч выглянуло солнце. Все чувствовали себя на удивление хорошо. Придумали новое словечко - "ледовать", то есть проводить время на леднике.

Возвращаясь в штурмовой лагерь, я делаю "открытие" : если все время выбрасывать ноги вперед, можно идти по острым камням, как по асфальту! Но стоит лишь приставить одну ногу к другой, баланс теряется.

Гора - тренажер?

В лагере было тревожно: ждали разрядников. Они штурмовали гору под названием Гелинташ. Гелин в переводе с киргизского означает невеста, таш - камень. У альпинистов есть поверье, что окаменевшая невеста мстит взбирающимся на нее женщинам плохой погодой. Сейчас она мстила петербурженке Кате Медвинской. Когда уже стемнело, по рации с базовым лагерем связался Саша Джура и передал, что группа начала спуск. Вернулись они в полпервого ночи.

Я с интересом наблюдала за нашими разрядниками. Красоты природы их мало интересовали, еще меньше им хотелось фиксировать увиденное на пленку или цифровой фотоаппарат. Помню, очень удивилась, узнав, что у большинства альпинистов, имеющих разряд, не было даже цифромыльницы. Потом поняла: их интересовали не пейзажи, но, прежде всего, сам процесс лазания. Фотоаппарат был необходим как доказательство, что человек был на вершине, главное требование к фотографии - чтобы четко прослеживался маршрут.

Разрядники могли лезть на одну и ту же гору разными путями. С моей точки зрения, это было слишком расточительно: на свете так много гор - разве можно себе позволить дважды залезть на одну и ту же! Их интересовала прежде всего сложность восхождения - двойка, тройка, четверка или пятерка. Все остальное - красота окрестных пейзажей, виды с горы и прочее - было не столь существенно. А вообще, как мне кажется, разные поколения альпинистов по-разному воспринимали горы. Спортсмены старой закалки сохранили чувство горной романтики, которым наполнены песни Визбора и Высоцкого. В то же время многие из молодых воспринимают гору всего лишь как природный тренажер.

Спор со снежным барсом

Вечером у костра Вячеслав Петрович в шутку посетовал, что нам, его подопечным, не 18 лет. Молодыми руководить проще, а у 30-летних свое видение ситуации. Мы видели много молодых ребят на тренировках в Изумрудном карьере - они стояли в очередь около веревки, чтобы залезть на скалу. Казалось бы: прекрасная возможность летом реализовать навыки, полученные на скальных тренировках. Однако факт остается фактом: никто из 18-летних челябинцев в Киргизату не поехал.

В нашем лагере новый гость - Сергей Соловьев. Бывший челябинец, живет в Бишкеке. У него славное прошлое: мастер спорта, снежный барс (это звание дается тем, кто покорил четыре семитысячника). Сергей указывает мне на "тактическую" ошибку: дескать, идти на "ЧР" нужно было в команде не новичков, а опытных альпинистов.

-- В команде чайников чему ты научишься?

-- Нас учит инструктор Вячеслав Петрович Бастриков, - отвечаю Соловьеву.

-- Сколько вас, новичков, - пятеро? Так вот, его внимание будет поделено на пять, а могло бы быть на одной тебе.

Разумеется, можно было бы пойти на "ЧР" в составе сильной команды, будучи там самым слабым звеном. Но много ли радости принесло бы такое восхождение и осознание того, что тебя "затащили" на гору?

Наутро у нас "разбор полетов" по Ирбису. Вячеслав Петрович напоминает о дисциплине. Михаил Семенович предлагает Бастрикову:

-- Могу дать тебе в помощь для восхождения на "ЧР" еще одного человека. Но мне бы хотелось, чтобы вы сами справились.

От лошади мы тоже отказываемся, решаем нести сами и палатки, и продукты.

На крыше мира

24 июля мы во всеоружии отправляемся на "Челябинский рабочий". Вечером в штурмовом лагере на высоте 3700 так холодно, что я надеваю на себя все: две шапки, две штормовки, пуховик, а сверху дождевик. Весь вечер мы учимся вязать ткацкий узел: завтра он нам понадобится при спуске. Ткацкий узел, или прусик, гениален в своей простоте: он свободно скользит по веревке вместе со спускающимся альпинистом. Но стоит руке сорваться, как узел моментально затягивается, блокируя движение.

В четыре утра 25 июля меня разбудил тихий голос Вячеслава Петровича:

-- Приглашаются желающие взойти на гору по фамилии "Челябинский рабочий". Кто не желает, может оставаться в палатке и спать дальше.

Стоит ли говорить, что пошли все! Вячеслав Петрович, Олег Бельков, Лена Жаворонкова, Олег Тимофеев, Настя Черных и я. Самое главное - успеть до грозы, которая, словно по расписанию, начинается каждый день ровно в полдень. Без всяких приключений преодолеваем морену и выходим на ледник. На середине ледника путь нам преграждает огромная трещина - бергшрунт. Я завороженно смотрю вниз: дна у трещины не видно, а ее края обрамлены тысячами сосулек. Справа и слева бергшрунт присыпан снегом, идти по такому снегу опасно. Мы разворачиваемся и обходим бергшрунт. Дальше снежная линия забирает круто вверх. Чтобы не сорваться, нужно втыкать ледоруб по рукоять и крепко держаться за него. Бастриков сверху командует:

-- Движение в три такта! Нога, нога, ледоруб! Нога, нога, ледоруб!

Около вершины ледник кончается, и мы идем в кошках по голым камням. Внезапно я обнаруживаю, что лезть дальше некуда, это и есть вершина. Скорее фотографировать, пока небо не заволокло тучами! Между горным хребтом и небом оставалась узкая полоска света. Но и этой маленькой дырочки в плотной ткани тумана было вполне достаточно, чтобы понять: дальше, за "Челябинским рабочим", простирается великий Памир. Бесконечные ряды заснеженных вершин.

Через несколько секунд все заволокло густым туманом. Даже соседнюю Легендарную Магнитку было видно едва-едва. Олег Бельков достает из ржавой консервной банки записку своего отца. Немного смущен всеобщим вниманием. На ветхом листке бумаги не видно ни одной буквы.

-- Уж сколько раз твердили миру: карандашом записки нужно писать! - замечает Вячеслав Петрович. - Ручка со временем стирается.

Мы пишем свою записку и вкладываем ее в банку. Олег Тимофеев прибил памятную табличку с логотипом газеты. Две минуты уходит на вершинную фотографию, еще две - на перекус. Вдруг слышим какой-то пронзительный крик и удивленно поднимаем головы: галка. Значит, и тут, на высоте 4400, есть жизнь! Птица сделала над нами несколько кругов и улетела в туман. Альпинисты галок не любят: говорят, пернатые выслеживают тех, кто сорвется.

Вниз мы спускались как можно быстрее: когда солнца нет, на высоте очень холодно - настоящая зима. Дошли до штурмового лагеря, съели остатки продуктов, мигом собрались и стали спускаться к базе. Тут я осознала, какой прогресс мы совершили по сравнению с Ирбисом: в первый раз мы за три дня еле-еле, с помощью лошадей, поднялись на 4200, а теперь за два дня самостоятельно взошли на 4400 и чувствуем себя прекрасно.

В лагере нашу группу ждали. Едва завидев нас на склоне, все, кто был на месте, построились в шеренгу и прокричали нам "Физкульт привет!" На столе - большом плоском камне - лежали свежие лепешки и стояла бутылка кумыса. Сделав несколько глотков, я мгновенно засыпаю.

Олеся ГОРЮК

(Продолжение следует)

Комментарии
Комментариев пока нет