Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Ирбис вместо "Челябинского рабочего"

03.10.2008
Продолжаем публикацию дневника экспедиции на пик "Челябинский рабочий" в Киргизии

(Начало в номерах  за 19 и 26 сентября)

В гостях у Шарапа

Итак, день отдыха. Появилось время, чтобы восстановить здоровье и осмотреть место, где мы живем. Неподалеку от нас обитают несколько киргизских семей. К несомненным плюсам такого соседства относится айран - дивный напиток, немного похожий на наш кефир, но гораздо вкуснее. Пару раз Витя Смирных приносил айран в пластиковой бутылке, и он моментально выпивался как деликатес.

Продолжаем публикацию дневника экспедиции на пик "Челябинский рабочий" в Киргизии

(Начало в номерах за 19 и 26 сентября)

В гостях у Шарапа

Итак, день отдыха. Появилось время, чтобы восстановить здоровье и осмотреть место, где мы живем. Неподалеку от нас обитают несколько киргизских семей. К несомненным плюсам такого соседства относится айран - дивный напиток, немного похожий на наш кефир, но гораздо вкуснее. Пару раз Витя Смирных приносил айран в пластиковой бутылке, и он моментально выпивался как деликатес. Иногда киргизы угощали нас каймаком - густыми сливками, напоминающими скорее масло, нежели сметану. Были и минусы от соседства с местными жителями. На территорию альплагеря то и дело заходили коровы, приходилось их отгонять.

Михаил Семенович вспоминал, что раньше, 30 лет назад, в этих местах почти никого не было. Сейчас ситуация изменилась. С каждым годом в Киргизату приезжает все больше жителей окрестных поселков. Район ценен своими пастбищами. Чем выше в горы, тем большей сахаристостью и жизненной силой обладает трава. А значит, улучшается качество молока и мяса у коров и овец.

В свободный день мне представилась возможность сходить к киргизским поселенцам: угостить детишек конфетами, изюмом и курагой, а взамен взять что-нибудь из молочных продуктов - айран, каймак, куруты (шарики из высушенного творога). Отправляюсь в ближайшее от нашего лагеря жилище - кош. Он представляет собой обыкновенную армейскую палатку. Традиционные киргизские юрты можно было встретить еще лет 20 назад. Сейчас они остались лишь в краеведческих музеях и местах, привлекательных для туристов. В горы поселковые жители приезжают только на летний сезон.

Рядом с палаткой течет ручей, около него сидит трехлетняя девочка в двух свитерах, штанах с начесом и шерстяной шапочке (хотя на улице жарко). Лицо чумазенькое, а глаза грустные. Игрушкой этой девочке служит десятилитровое алюминиевое ведро, по которому она водит ручками, словно моет. Других игрушек у ребенка нет. В последующие дни, поднимаясь в горы, мы все время проходили мимо ручья. И всякий раз видели эту малышку, сидящую у воды и постоянно что-то моющую - то ведро, то синий ковшик, то фарфоровую пиалу.

Из палатки вышел папа девочки, представился:

-- Шарап.

Дочку его зовут Сьюн. Мне навстречу идет теща Шарапа Бермет с маленьким мальчиком на руках.

-- Как зовут мальчика?

-- Аптуманап, - говорит она с виноватой улыбкой, как будто извиняясь за столь труднопроизносимое имя. Меня приглашают в гости. Рядом с палаткой расстелен ковер, на нем - разноцветные подушки. Мы садимся, Бермет выносит цветастый термос, лепешку и две пиалы - с айраном и каймаком. Наливает чуть-чуть чая из термоса. Это называется "с уважением" - чтобы гость выпил и попросил еще. Я заглядываю в армейскую палатку, успеваю увидеть там железную печь и наваленные друг на друга циновки.

По-русски хозяева говорят с трудом.

-- Знаешь что-нибудь по-киргизски? - спрашивает Шарап.

-- Рахмат, - отвечаю. "Спасибо" - оно везде "спасибо".

Мои собеседники довольно кивают. Я записываю некоторые слова: жилище - чатыр, топор - валта, друг - дос, жена - аял, муж, мужчина - эркек, хорошо - жакши.

Спрашиваю, что мы можем дать им в обмен на молочные продукты и лепешки. Национальная валюта - сомы - здесь, в горах, никому не нужна. Бермет просит рыбных консервов и тушенку.

Восхождение на "ЧР" откладывается

Наши тренеры подарили нам не один, а два свободных дня. Очень скоро вынужденное безделье должно прекратиться: завтра утром, 20 июля, мы отправимся на пик "Челябинский рабочий". Вечером идем в кош к молодому киргизскому пареньку Арслану и договариваемся, что к десяти утра он должен прийти со своим конем к нашему лагерю.

Утром выходим на традиционное построение.

-- Вы не идете на "Челябин-ский рабочий"! - торжественно приветствует нас Михаил Семенович.

Вот это да! Можно было ожидать, что он отстранит кого-то. Но чтоб всю группу?

-- Вы пойдете на Ирбис. Это гора рядом с "Челябинским рабочим". Если взойдете - получите значок "Альпинист России".

Решение Михаила Семеновича имело свою логику. До сих пор все наши занятия проходили не в полном объеме: до озер не дошли, на скалы вышли не в полном составе, устроили незапланированный перерыв и т.д. Из наших более чем скромных результатов пока неясно, сможем ли мы взойти на "Челябин-ский рабочий". А времени до конца экспедиции еще много, вот и проверим себя Ирбисом.

Сегодня мы поднимемся на отметку 3700, расположимся там штурмовым (то есть временным) лагерем. Завтра идем на Ирбис, 4200. На следующий день выходим из штурмового лагеря на ледник, проводим ледовые занятия. В этот же день сворачиваем штурмовой лагерь и спускаемся обратно к базе на 3000. День отдыха, после чего мы вновь поднимаемся на 3700, чтобы потом взойти на 4400 - "Челябинский рабочий". Весь этот план действий поначалу кажется мне настолько нерациональным, что я обрушиваю бурю эмоций на оказавшегося рядом Диму Маслова.

-- Дима, мы понесем груз наверх, потом вниз, а потом снова наверх! Зачем после Ирбиса возвращаться в базовый лагерь?!

-- В штурмовом лагере вы не сможете отдохнуть как следует перед "Челябинским рабочим", - объясняет Дима.

И все же для меня остается непонятным: брать извозчика ради тренировочного восхождения? Не лучше ли "поберечь" Арслана и его коня для "Челябин-ского рабочего"?

Дикий як

А вот и Арслан, легок на помине. Мы складываем на его скакуна палатки и продукты. Я совершаю ошибку, которая впо-следствии дорого мне обойдется: почти все беру с собой в рюкзак, хотя можно было часть вещей навьючить на лошадь. С трудом добираюсь до штурмового лагеря. Как только мы приходим, начинает сыпать град. Впрочем, к каждодневным градо- и снегопадам мы уже привыкли. К вечеру град стихает, я решаю прогуляться. Место суровое: всюду, куда ни глянь, горы, линия вечного льда совсем близко. Деревьев нет (готовим мы на газе). Кое-где текут ручейки, по берегам растет дикий лук. Я пробую перышко - жевать его невозможно: лук горький и жесткий, как будто деревянный. Чуть ниже нашего лагеря раскинулась зеленая полянка. Посреди нее стоит огромный черный камень. Вдруг камень повернулся, и я увидела два больших рога. Ба-а-а, да это же дикий як!

Небольшая полоса морены отделяла меня от животного. Хотелось подойти ближе, чтобы сделать красивый портрет черного великана, но я побоялась, что як начнет вести себя агрессивно. Напрасно! Позже в книге Сергея Дудашвили "На верхних этажах планеты" я прочла: "Як имеет устрашающую наружность, издали похож на огромного лохматого медведя. На самом деле это безобидное и миролюбивое существо. Огромная сила и выносливость позволяют ему пробираться в самые глухие закоулки, где не пройдет никакое другое животное".

Пару минут мы смотрели друг на друга. Вскоре як повернулся ко мне боком и продолжил жевать траву.

Набор высоты (почти 700 метров) не прошел для меня бесследно. Ближе к ночи вновь поднялась температура. Пью парацетамол - не помогает.

В шесть утра подъем. На автомате собираю рюкзак: обвязки, веревка, репшнур, карабины. Зачем иду? Неужели ради значка "Альпинист России"? Сейчас, по прошествии времени, мне вполне понятны мотивы своего тогдашнего поведения. Отказ от Ирбиса послужил бы серьезным препятствием на пути к "Челябинскому рабочему".

Мы долго собирались и вы-шли на сорок минут позже, чем планировалось. Уже через несколько метров головокружение стало меня напрягать. Я пожаловалась Вячеславу Петровичу.

-- Как, уже кружится? Ну, присядь, посиди.

Сажусь, и вроде становится легче. Но дальше наш маршрут забирает круто вверх. Я останавливаюсь через каждые несколько шагов, чтобы успокоить сердце.

-- Вершина? - указываю на конец морены.

-- Нет, это только подходы к горе, - отвечает Вячеслав Петрович.

Действительно, с высшей точки морены открылся вид на ледник, а за ним хорошо просматривался и сам Ирбис. Я по-прежнему ползу, отставая ото всех.

Ирбис

Надо отдать должное нашей группе и Вячеславу Петровичу: они терпеливо ждали, пока я заберусь на высшую точку морены. Искренне радовались этой маленькой победе - не над горой (до вершины было еще далеко), а над собой. Дальше предстояло лезть по скалам. Я хотела отказаться, но Вячеслав Петрович ободрил:

-- Самое сложное - позади, большая часть пути пройдена.

Мы связываемся веревками по трое, залезаем на высшую точку скального гребня - и тут новый сюрприз: оказывается, это не вершина! Вдали виднелся еще один скальный тре-угольник, метров на десять повыше того, на котором стояли мы. Чтобы залезть на вершину, мы должны были сначала спуститься, а затем снова подняться. В ту минуту мне показалось, что Ирбис издевается над нами. Но что поделаешь, первая тройка - Лена, Олег Бельков и Настя - полезла вниз. Витя, я, Олег Тимофеев и Вячеслав Петрович остались сидеть на первом скальном гребне. Вдруг мы услышали странный вибрирующий звук. В этот момент у Вячеслава Петровича дернулись брови, он прикоснулся к мокрым камням и ощутил электрический разряд.

Олеся ГОРЮК

(Продолжение следует)

Комментарии
Комментариев пока нет