Новости

По словам сына актера, Караченцов попал в аварию в Щелковском районе Подмосковья.

По предварительной информации, причиной ЧП стало короткое замыкание электропроводки.

Инцидент произошел около 14:30 около пешеходного перехода на перекрестке Комсомольского проспекта и улицы Пушкина.

42-летний Аркадий вышел с работы вечером 22 февраля, сел в автобус и пропал без вести.

От «Сафари парка» до набережной в районе санатория «Солнечный берег».

Смертельное ДТП произошло на автодороге Култаево-Мокино.

100 специальных станций для зарядки экологичных электромобилей.

Массовое побоище произошло в Советском районе города на Обской улице.

Для детей и подростков, победивших тяжёлый онкологический недуг.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

«Высшая школа — это дутый пузырь»

22.12.2008
Вузовская общественность продолжает обсуждать реформу высшего образования. В числе наших читателей, которых тема задела за живое, и директор Института экономических исследований и бизнес-образования «РОБИС» Владимир Помыкалов. В беседе с корреспондентом MediaЗавод.ру он высказал свое мнение о том, почему высшее образование перестало быть эффективным и не дает результаты, которых ждет от него общественность.

Вузовская общественность продолжает обсуждать реформу высшего образования. Люди звонят, присылают отклики по электронной почте. В числе наших читателей, которых тема задела за живое, и директор Института экономических исследований и бизнес-образования «РОБИС» Владимир Помыкалов. Он сам позвонил в редакцию и предложил нашему корреспонденту поговорить о болевых точках, в частности, о том, почему высшее образование перестало быть эффективным и не дает результаты, которых ждет от него общественность. Наша беседа с Владимиром Помыкаловым началась с неожиданного признания.

— Владимир Владимирович, людей в силу разных причин перемены в высшем образовании пугают. А вас?

— Они меня даже радуют, это как намек на движение. К сожалению, это не реформа и не революция, как говорят некоторые, а чистой воды косметика. С моей же точки зрения, нужна революция, чтобы преодолеть колоссальное расхождение между нашим социально-экономическим строем и системой образования.

Вся страна худо ли бедно, но перешла на рыночный уклад. А высшее образование как было когда-то частью плановой экономики, так и живет постаринке. Вузы от государства по-прежнему получают бюджетное финансирование. И распоряжаются им, как мы видим, не самым лучшим образом. Известно ведь, что эти деньги идут туда, где малый спрос. Они тратятся в основном на подготовку специалистов, которые не находят себе применения. Всего лишь 40 процентов выпускников (эта цифра прозвучала на последнем областном августовском педсовете) устраиваются на работу по специальности. Значит, деньги государство, а это, между прочим, наши с вами налоги, выбрасывает на ветер. О какой эффективности можем мы говорить!

— Но ведь страшно ломать систему, которая доказала свою устойчивость даже в период кризиса. Она, как известно, «просела» не так сильно, как другие сферы…

— Она «просела» гораздо сильнее экономики, только за бурным ростом числа вузов и количества студентов этого не видно.

Никто и не спорит, что у нас была система образования, которая давала отличные результаты… до начала 80-х годов прошлого века и раньше. Но потом начались проблемы застоя. Социально-экономическая модель себя исчерпала. И что теперь? Жить воспоминаниями о том, какими мы были хорошими? И скатываться все ниже и ниже. В мировом рейтинге вузов даже МГУ уже не попадает в число ведущих университетов мира. Куда уж дальше-то!

— От чего, на ваш взгляд, сегодня следует отказаться?

— От привычки жить на халяву, что и делает до сих пор наша высшая школа (я говорю о государственных вузах). И никто ведь не понимает щекотливости ситуации. В одном из университетов, где работал на кафедре политологии, спрашиваю у студентов: «Как вы думаете, нужны ли Челябинску ежегодно 50 политологов (столько училось ребят на потоке)?» «Нет, конечно», — отвечают. «А зачем вы тогда сюда пришли?» «Потому что нам интересно», — говорят. «Но некоторые из вас учатся на бюджете. Значит, вы удовлетворяете свое любопытство за мой счет и за счет своих друзей-приятелей, поступивших на коммерческой основе, — объясняю. — Ведь на решение ваших личных проблем деньги берут из наших налогов. Это несправедливо!» Студенты от удивления рты раскрыли.

Но ведь и руководители государственных вузов не понимают, что они не рыночники. Как это так, недоумевают. Мы же предлагаем профессии, которые пользуются спросом! А вы спросите у работодателей, пользуются ли спросом специалисты, которых вы готовите? Цифра, названная выше, говорит сама за себя. Существуют даже негласные директивы в госорганах и крупных корпорациях: выпускников таких-то вузов не брать (их качество «ниже ватерлинии»)!

Наши вузы ориентируются на спрос 17-летних детей и их родителей. А те выбирают то, что модно. Откройте наши журналы по образованию. Юристы, экономисты, финансисты, политологи, социологи нам, в принципе, нужны. Только, «между нами девочками» говоря, незачем, да и некому готовить их в Челябинске, например, в таком количестве. У нас, к слову, практически нет педагогических кадров с фундаментальным политологическим образованием. Юристов-то — четыре-пять докторов. А высшее юридическое образование, между тем, только в Челябинске предлагают в 27 пунктах. Финансовое же, по-моему, в 40.

— Уж лучше учить, чем содержать в колониях. Все-таки гуманнее по отношению к молодежи и экономически выгоднее…

— По-моему, гуманнее не учить, чем цинично вселять надежды, которые разобьются вдребезги при первой же встрече с реальностью. Разве мы не обязаны защищать детей от иллюзий, от необоснованных претензий, а стало быть, и от трагедий, которые случаются с ними после получения так называемого высшего образования? Вы посмотрите, во что мы превратили вузы? В оазис, где можно укрыться и отсидеться. В наших вузах 10-15 процентов детей не в состоянии усвоить даже программу средней школы. Зачем они там? Парней впихивают и втискивают туда, чтобы увести от армии, девчонок — чтобы пять лет продержать в приличном обществе. Глядишь, удачно замуж выйдут. Разве для этих целей существуют вузы? Но не надо бы родителям сегодня, в экономически трудные времена выбрасывать на ветер немалые суммы своих «кровных» в расчете на весьма призрачные перспективы будущего дипломированного специалиста.

Про колонии вы к месту упомянули. Ведь мы ныне ничем, кроме образования, занять детей не можем. Поэтому выбор у них невеликий: либо вуз, колледж, либо прямо в криминал или охранники. На Западе 60 процентов населения заняты в малом и среднем бизнесе, который мог бы и у нас потреблять достаточно много грамотных детей после школы. Но наши жалкие (даже по официальной статистике) 10-15 процентов погоды, конечно, не делают. Вот где место приложения сил молодых людей, не требующее высшего образования!

— А в профучилища и техникумы ребята неохотно идут…

— Так ведь и там те же проблемы. Возьмем начальное профессиональное образование. Наша область гордится, что ценой невероятных усилий сумела сохранить систему профучилищ. В других регионах ее уже нет, а у нас есть. Мы — образцово-показательные. К нам едут за опытом. Но чем занимаются наши училища? Может быть, они готовят квалифицированных рабочих? Ничего подобного. Секретари-референты, бухгалтеры, менеджеры, «юристы» — вот кто выходит, в основном, из этих стен.

Заводы плачут: нужны рабочие. И система профобразования есть. А проблема кадров не решается. Зачем нам такая система, которая не выполняет своей задачи?!

То же самое и с техникумами. Один-два колледжа в Челябинске готовят реальные кадры для экономики. Остальные — удовлетворяют чьи-то личные интересы за казенный счет. Причем мы с вами, как налогоплательщики, оплачиваем специалиста дважды. Сначала, когда он учится, а потом — когда уже производит товар, в цену которого заложена стоимость и его «образования». Капиталист получает его бесплатно, а мы за него дважды платим. С какой стати?

— Что нужно сделать с образованием, на ваш взгляд?

— Привести в соответствие с социально-экономическими реалиями. Но правительство боится тронуть эту социально значимую сферу. Оно опасается, что, делая ее товарной, не сумеет оставить доступной.

— А вы считаете, что вопрос стоит только так: либо товарное, либо доступное?

— Вовсе нет. Ведь в развитых европейских странах и США образование встроено в модель товарной экономики, но сохранена его принципиальная доступность. Там и работодатели вкладывают средства, и разного рода фонды, есть система кредитования. Государство дает кредиты до 50 000 долларов. Условия разные: можно вернуть эту сумму в течение 10, 20 лет. Могут вообще освободить от возврата денег, поощряя за отличную учебу.

— Вы хотите сказать, что образование и в наших вузах нужно покупать?

— А как по-другому? Знания — это товар. Тем более, в информационную эпоху, когда весь мир строит общество знаний. Так или иначе, но студент сначала должен заплатить за знания с тем, чтобы потом их продавать. Я выхожу на рынок, и мой контракт (заключение трудового договора) — это акт купли-продажи товара по имени «рабочая сила». Мое образование — характеристика товара. Чем оно выше, тем выше цена, а стало быть, и зарплата. За стенами вуза я нахожусь в товарных отношениях, а в нем почему-то — нет. Мне там знания дарят. А дареному коню в зубы не смотрят. И дарящий думает: чего ради я его буду золотом осыпать?! Раз он пришел — никуда не денется. А что будет за пределами вуза, я не отвечаю. Раньше хоть государственное предприятие в государственный же вуз могло рекламацию написать на специалиста, но сегодня такого механизма нет.

— Плохого специалиста на рынке труда просто не покупают. И потом при нашей бедности, где взять деньги на хорошее образование? Что может заплатить семья в наше время даже со средним достатком?

— На образование тратятся сотни миллиардов рублей. Так давайте будем расходовать их так, чтобы они помогали молодым людям покупать соответствующую квалификацию. Вы ведь правильно спрашивали в первой своей статье, где ГИФО (государственные именные финансовые обязательства)? Они могли бы стать векселем от государства, бонусом на покупку высшего образования. Сдал хорошо ЕГЭ — получил финансовое обеспечение. Не сдал — путь в вуз тебе закрыт. Но пусть у человека будет возможность пересдать ЕГЭ через год-другой, чтобы он все-таки рано или поздно при желании мог поступить в университет. Главное, не закрывать перед ним туда дорогу.

— Не кажется ли вам, что высшее образование идет как раз в эту сторону? Ведь идеи ГИФО, образовательных кредитов давно у нас витают в воздухе?

— Но там в облаках пока и остаются. Почему? Потому что

сегодня бессмысленно давать ГИФО и кредиты. Бесполезно само обучение в вузе. Там не готовят по-настоящему. Наши университеты только раздувают щеки. А реально все зависит от самого студента. Есть способности, характер и трудолюбие, станешь специалистом. Иногда даже вопреки вузу. Нет — никто тебе и не поможет. У меня из 50 человек было примерно пять, которые могли бы пойти, если уж не в политику, то в близкую к ней сферу. И стали бы неплохими специалистами. А 45 человек куда? Зачем им давать ГИФО или кредиты?

— У вас есть какие-то предложения по выходу из этого тупика?

— Конечно. Уравнять в правах все высшие учебные заведения. Госвузы живут с бюджетом, а негосударственные — без него. Негосударственные платят аренду, налоги, а они — нет. И в целом провести процедуру разгосударствления высшего образования. Мы же сделали это в экономике. Механизм уже отработали. Да, сегодня это будет шоковая терапия. Но что делать, если мы не смогли постепенно ввести высшее образование в рынок? В ходе шоковой терапии у нас умерло много промышленных предприятий. Некоторые потом возродились. Вероятно, тоже произойдет и с образованием. Те же грабли…

Но вливать деньги в существующую систему бессмысленно. Можно вбухать туда миллиарды и триллионы, и ничего не изменится. Вузы радостно будут покупать новое оборудование, открывать лаборатории, приобретать суперкомпьютеры, делать евроремонты и прочее. Но на качестве образования заметно это не скажется. Опыт национального проекта «Образование» это уже показал.

Я так полагаю. Ведь даже система федеральных вузов, которые должны стать исследовательскими университетами, уже начинает проявлять свою абсолютную неэффективность. Тот же Южнороссийский университет стал притчей во языцех. Дали денег, создали все условия, а выхлоп — нулевой. Ну, да Бог с ними, с федеральными университетами. Пусть остаются под опекой государства. Все остальные же вузы этой опеки нужно лишить.

— Вы имеете в виду бюджетное финансирование?

— И диплом «государственного образца» тоже, который превратился в своего рода индульгенцию. Хороший ли вуз, плохой ли, но все первым делом говорят, что у них диплом государственного образца. Когда пару лет назад в Рособрнадзоре заикнулись, чтобы отменить государственный диплом и сделать его именным, как все наши ректоры вскинулись. Это последний гвоздь в крышку гроба высшего образования, раздался дружный хор. Ерунда. Никто его не собирается хоронить. Ректоры просто испугались потерять индульгенцию. Когда появляется именной диплом конкретного вуза, это значит, что он персонально отвечает за подготовку специалистов.

— Кстати, за рубежом, по-моему, так и есть?

— Только так и не иначе. В свое время, когда у нас начали создавать негосударственные учебные учреждения, это был ответ на запросы рынка. Это был путь освобождения от диктата стандарта и чиновника. Но потом вспомнили о лицензировании, аккредитации. И негосударственные вузы вынужденно побежали в Москву к чиновнику за этой самой лицензией, аккредитацией… Там создаются комитеты и комиссии, формальные процедуры и требования, которые сегодня грозятся ужесточить (читай, увеличивать объемы взяток). Я цитирую, между прочим, президента страны. Вы спросите любого ректора вуза, чего ему стоило продление и получение лицензии, а тем более, госаккредитации. И вам не под диктофон расскажут, как это делается. Только что полностью сменили отдел в Рособрнадзоре. Думаете, что-нибудь изменится? Может быть, новички и не будут брать взяток. Но они будут контролировать, чтобы ты соответствовал на все сто, а лучше на сто пятьдесят процентов требованиям Госстандарта, хотя рынок как раз от этих самых стандартов и стонет. Ему нужны нестандартные специалисты. А нас опять загоняют в рамки. И снова мы идем на поклон к чиновникам, чтобы получить лицензию и вожделенное право на выдачу «дипломов гособразца».

— Как вы думаете, а почему ректоры госвузов молчат? Ведь их с лицензиями и аккредитациями тоже прижимают.

— Да, но ведь система, к которой они адаптированы и неплохо при этом живут, в сущности, не меняется. И плюс к этому снова вернулась система номенклатуры. Партия не дала добро», чтобы шуметь, вот и молчат. Ректоров ведущих вузов теперь, как в советские годы, утверждают на партийном уровне. Рекомендовать на эту должность и убирать, если человек ее надежд не оправдал.

— Вы хотите сказать, что все ректоры будут членами «Единой России»?

— Да они и сейчас практически все уже там. Вольно или не очень. Сам президент говорит, что наша бюрократия стала самым большим работодателем, продюсером, издателем, в конце концов, сама себе народом. А бюрократия и партия у нас близнецы-братья.

— Вы с пессимизмом или оптимизмом смотрите в завтрашний день?

— Я, конечно, оптимист, хотя радоваться пока нечему. Но надеюсь, что есть в нашем образовании и правительстве люди, которые понимают, что образование — это та ценность, тот фундамент, который позволит нам выбраться из кризиса, в котором мы барахтаемся вот уже 20. а то и 30 лет.

Не должно быть количество мест в вузах равным количеству выпускников школы. Это нонсенс, своего рода ипотечный кризис, когда мы раздуваем сферу образования, не обеспечивая ее качества, а выпускников рабочими местами. Сегодня высшая школа — это дутый пузырь. В итоге мы переживаем тот же кризис, что и весь мир в сфере финансов. И если не хотим, чтобы пузырь лопнул сам по себе, то должны этот взрыв сделать управляемым.

СПРАВКА

Владимир Владимирович Помыкалов окончил философский факультет УрГУ. В высшем образовании с 1972 года. Работал в пединституте, профсоюзной академии, медакадемии, ЮУрГУ. После аспирантуры защитил кандидатскую диссертацию. Был секретарем горкома КПСС. В 1991 году начал собственное дело, открыл научно-консультационный центр. Находится в партнерских отношениях с Государственным университетом управления им. Орджоникидзе, с Российской экономической академией им. Плеханова. Долгое время возглавлял ее региональное отделение по переподготовке и повышению квалификации управляющих кадров. Сегодня директор Института экономических исследований и бизнес образования «РОБИС», председатель Управляющего Совета регионального отделения Российской палаты налоговых консультантов, директор Южно-Уральского филиала Российской академии национальной безопасности, обороны и правопорядка.

В Челябинск транслирует опыт лучших зарубежных и российских бизнес-школ, сотрудничая с Международной Высшей школой бизнеса «МИРБИС» и Европейской академией бизнеса (Берлин-Прага). Его учебное заведение начало первым в Челябинске готовить аудиторов, оценщиков, налоговых консультантов, профессиональных маркетологов, логистов.

СУТЬ ПЕРЕМЕН

К 2020 году система высшего образования, по мнению правительства, должна состоять из 10-12 научно-образовательных комплексов, 20-40 исследовательских вузов, чья деятельность будет поддерживаться федеральным бюджетом на конкурсной основе, и 100-150 крупных университетов регионального значения, готовящих кадры для своих территорий.

Комментарии
Комментариев пока нет